— Подложили на ложе батюшке невесту, прелести ее оголяли бесстыдно, такова она, мачеха! А Матвеев сам править хочет, — металась по покою царевна.
Вслед за Софьей многое из сказанного будут потом повторять стрельцы и те, кто пытался не допустить Петра Алексеевича к трону. А Артамон Матвеев станет едва ли не источником всех бед.
Звон бокала о серебряное блюдо расколол вечернюю тишину, но хозяйка дома Евдокия Григорьевна Гамильтон лишь мельком взглянула на опрокинутое вино и сразу перевела взгляд на двенадцатилетнюю Наталью Нарышкину.
Евдокия не торопилась браниться, она учила девочку выдержке. Московская знать, попадая в дом боярина Матвеева, терялась: на стенах — картины немецкой работы с изображениями святых, на потолке — роспись диковинная, на столах — книги, а в углу — немецкие клавикорды, из которых извлекали такую музыку, что старые бояре крестились. В этом доме впервые в Москве появился домашний театр — Матвеев ставил пьесы, сочиненные им самим.
В жилище всё дышало Европой, и именно сюда, в самое сердце московского «западничества», за десять лет до того, как она станет царицей, привезли Наташу Нарышкину.
Отец, Кирилл Полуэктович, был мелкопоместным дворянином, тарусским помещиком, воеводой, воевавшим с поляками, но не имевшим ни связей при дворе, ни богатства. Мать, Анна Леонтьевна, происходила из рода Леонтьевых — по отцу от татарского мурзы, по матери от польско-литовских Раевских.
В большой семье — пять сыновей и две дочери — Наталья была старшей, и родители ясно понимали: лучшего будущего, чем захолустная усадьба такого же небогатого дворянина, она здесь не получит. И тогда вступила в силу старая русская традиция, существовавшая среди дворянства: отдавать детей на воспитание в знатные дома родственников, где они могли получить образование и связи, недоступные в провинции.
Между Матвеевыми и Нарышкиными существовало родство: брат Кирилла Полуэктовича, Фёдор, был женат на родной племяннице Евдокии Григорьевны. Именно благодаря этому союзу Наталья попала в дом Матвеева и получила блестящее по тем временам образование.
Артамон Сергеевич Матвеев был фигурой уникальной для своего времени: сын дьяка, он с двенадцати лет воспитывался в царском дворце вместе с царевичем Алексеем Михайловичем и стал его ближайшим другом и советником.
Возглавив Посольский приказ в 1671 году, Матвеев руководил внешней политикой России, считая главной задачей присоединение всей Украины и закрепление Киева за Россией. Артамон Сергеевич отправлял посольства в Китай, заключал выгодные договоры о торговле с армянскими купцами, организовал типографию при Посольском приказе и собрал огромную библиотеку.
Боярин командовал и первым полком рейтар — новой кавалерии «иноземного строя». Важнейшие государственные документы подписывались как «по указу Великого Государя и по приказу боярина Артамона Сергеевича Матвеева», при жизни Алексея Михайловича Тишайшего боярин Матвеев был вторым человеком в государстве.
Жена Матвеева, Евдокия Григорьевна Гамильтон, была дочерью шотландского дворянина, женщиной образованной, свободно говорившей на нескольких языках. Она появлялась в мужском обществе не закрывая волос, что было совершенной дерзостью для боярских хором тех лет. Мало того, Евдокия Григорьевна еще и участвовала в беседах наравне с мужчинами.
В московском доме Артамона Матвеева, среди книг и западных диковин, царила особая атмосфера — и во многом потому, что хозяйкой здесь была Евдокия Григорьевна Гамильтон. Сама её фамилия звучала для русского уха непривычно и говорила о том, что род её — из иного, западного мира. Но к середине XVII века Гамильтоны уже давно стали своими в Москве.
Род Гамильтонов, или Гемильтонов, принадлежал к древним шотландским фамилиям. В Россию они переселились ещё при царе Иване Грозном. Существует предание, что первым из Гамильтонов был некий Томас, выехавший в Россию из Великобритании в 1542 году вместе с малолетним сыном Петром, который затем состоял на службе в Новгороде. Вслед за ним на русскую службу стали поступать и другие представители этого шотландского рода. Фамилия встречалась в документах как Гамонтовы и даже Хомутовы — так русские стряпчие переиначивали иностранные имена.
Артамон Матвеевич женился на Евдокии Григорьевне примерно в 1640-х годах: похвастаться родовитостью Матвеев не мог, боярышню знатного рода ему бы вряд ли в те годы отдали в жены, так что брак был сознательным, жена разделяла его взгляды и была не просто хозяйкой дома, а единомышленницей.
Для юной Наташеньки Нарышкиной все в доме Матвеевых было в диковинку: вместо горниц и душных светелок — вполне светская гостиная, где велись беседы о политике, литературе и науках. Дичилась, таращилась на незнакомые предметы, а потом привыкла, девочку учили истории, литературе, математике, правилам европейского этикета и немецкому языку, Наталья даже участвовала в домашних спектаклях.
Царь Алексей Михайлович часто бывал в доме Матвеева, во время одного из таких визитов он впервые увидел Наталью. Девочка не опускала глаз долу, не таращилась в пол, как полагалось боярышням, а держалась с достоинством, отвечала бойко, на чистом немецком — всё это было прямым результатом воспитания Евдокии Григорьевны.
Алексей Михайлович, по свидетельствам современников, был поражен не столько ее природной красотой, сколько образованием и свободой обращения. «Эта женщина в самых цветущих летах, росту величавого, с чёрными глазами навыкате, лицо имеет приятное, рот круглый, чело высокое, во всех членах изящная соразмерность, голос звонкий и приятный, и манеры самые грациозные» — так описывал Наталью современник.
В феврале 1669 года, после двадцати лет брака, скончалась первая жена Алексея Михайловича, Мария Милославская. Вдовец, которому было под сорок, остался с большим семейством и остро нуждался в новой хозяйке для царского двора.
Выбор невесты, скорее всего, был сделан еще «до выбора», Тишайший намерен был взять в жены воспитанницу ближайшего друга, но соблюсти формальности пришлось, иначе бы бояре подняли ропот, они и так завидовали худородному Артамону Сергеевичу, а тут — слом традиций, установленных еще Софьей Палеолог.
В декабре 1669 года был объявлен смотр невест, по всей стране разослали гонцов, которые разыскивали красивых здоровых девушек из дворянских семей; отобранных на многоступенчатых смотрах кандидаток привозили в Москву, где они проходили строгий медицинский осмотр: лекарь должен был заключить, способна ли девушка родить здорового наследника, не имеет ли изъянов телесных. Тех, кто выдерживал проверку, представляли лично царю.
На смотр было приглашено семьдесят девушек со всей страны. Среди них была и Наталья Нарышкина. Соперничавший с Нарышкиными клан Милославских выставил целую россыпь кандидаток, надеясь сохранить влияние при дворе. Напрасно. Алексей Михайлович уже сделал свой выбор в доме Матвеева и решительно остановился на «претендентке номер 36» — ею оказалась Наталья Нарышкина.
Милославские, чувствуя, что власть ускользает, попытались применить испытанный приём, объявив, что девушка больна и не сможет родить наследника. Но на сей раз Алексей Михайлович не поддался давлению — слишком сильным было его желание.
22 января 1671 года девятнадцатилетняя Наталья Нарышкина была обвенчана с сорокадвухлетним царём Алексеем Михайловичем. Редкое для монарха право выбрать жену по собственному желанию он использовал сполна. Наталья Кирилловна стала царицей, а её воспитатель Артамон Матвеев достиг вершины могущества.
В Посольском приказе говорили: «Государь всё делает по мысли Матвеева». В 1672 году, в честь рождения царевича Петра, Матвеев стал окольничим. Царь души не чаял в молодой жене и после рождения сына готов был носить её на руках. Наталье Кирилловне позволялось то, чего раньше не разрешалось царицам: царица присутствовала на всех праздничных богослужениях, а летом ездила в открытой карете, чем вызывала смущение многих бояр.
Согласитесь, воспитание и образ матери будущего великого императора мало стыкуется с киношным. В нашем кинематографе Наталья Кирилловна раз за разом предстает перед нами «наседкой-хлопотуньей», которая озабочена тем, чтобы сын не пострадал в непонятной ей забаве с потешными полками, чтобы рядком чинно посидел с боярами, чтобы с немцами дружбу не водил.
Второй брак царя вышел коротким, государь имел слабое здоровье и 29 января 1676 года скончался. На престол взошёл слабый и болезненный Фёдор Алексеевич. Власть немедленно захватила партия Милославских, родственников первой царицы, которые ненавидели Матвеева как главного виновника возвышения Нарышкиных.
Началась «мстя». Матвеева обвинили в оскорблении иностранного посла и, что было страшнее, в колдовстве и чернокнижии, лишили всех чинов и земель и сослали в Пустозерск, на Север. А молодая вдовая царица Наталья Кирилловна с маленьким Петром оказалась в опале, удалённая от двора, лишённая прежней защиты.
В 1682 году, после смерти царя Фёдора, на престол был избран более сильный и здоровый Пётр, Наталья Кирилловна, став регентшей, первым делом вызволила своего воспитателя из ссылки, возвратила ему боярство и прежние почести.
Матвеев приехал в Москву 11 мая 1682 года, полный надежд. Но уже 15 мая разразился Стрелецкий бунт, подстрекаемый Милославскими во главе с царевной Софьей Алексеевной.
— Подсунули прежнему царю Алексею Михайловичу объедки со стола Артамошки! — распространялись сплетни среди стрельцов, намекая на то, что Наталья Кирилловна состояла с Матвеевым в противозаконной связи. — Теперь Матвеев снова в постель к вдове залезет, своего щенка на трон подпихнул, а нам, братцы, да царевичу законному, Ивану Алексеевичу, не жить! А еще братья царицы Нарышкины во власть лезут! Уморят детей и сами станут царствовать.
Сплетни, подначки и подкупы сделали свое дело, толпа ворвалась в Кремль, требуя выдачи Нарышкиных. Матвеев, единственный из бояр, сохранивший присутствие духа, вышел на Красное крыльцо, надеясь успокоить бунтовщиков. Он говорил с ними твердо и рассудительно, но в этот момент боярин Михаил Долгоруков начал грозить стрельцам и кричать, что их всех перевешают.
Толпа взбесилась, схватила Матвеева, сбросила вниз на площадь и растерзала на глазах царской семьи. Гибель воспитателя навсегда врезалась в память десятилетнего Петра, и спустя годы, во время коронации Екатерины I, он указал на ступеньку Красного крыльца и сказал внучке Матвеева: «Вот смотри, на этой ступени стоял твой дед. Я до сих пор помню его красные сапоги».
Евдокия Григорьевна Гамильтон покинула этот мир за десять лет до той кровавой бойни — 24 августа 1672 года, ровно через год после свадьбы своей воспитанницы с царём и за четыре месяца до рождения царевича Петра.
Её каменная гробница в фамильном склепе Матвеевых в Москве, близ Покровки, хранила надпись, высеченную навечно: «Гроб супруги блаженнаго боярина Артемона Сергеевича Матвеева — боярыни Евдокии Григорьевны».
Семейный склеп Матвеевых располагался при церкви Николая Чудотворца в Столпах в Армянском переулке (близ Покровки). Там же позднее был похоронен и сам Артамон Матвеев. Церковь в 1935 году снесли, не уцелела и гробница, но в исторических документах описание надписи осталось.
Наталья Кирилловна умерла от болезни сердца на сорок третьем году жизни в 1694 году — сказались волнения и трудные годы борьбы за жизнь своего сына и за трон для него. Сын Артамона Матвеева и Евдокии Гамильтон, Андрей Артамонович, пережил стрелецкую расправу и стал одним из виднейших дипломатов Петровской эпохи, был послом в Голландии, во Франции, в Англии и Австрии, носил титул графа Священной Римской империи, а вернувшись в Россию, возглавлял Морскую академию и Юстиц-коллегию.
Андрей Матвеев оставил после себя записки о стрелецком бунте — свидетельство очевидца, который стоял на крыльце и видел все своими глазами. Его дочь Мария Андреевна вышла замуж за Александра Румянцева и стала матерью великого полководца Румянцева-Задунайского.
Спасибо за лайки!