Елена смотрела в банковское приложение, когда телефон зазвонил. На экране высветилось имя, от которого у нее телефон чуть не выпал из рук.
Марина.
Бывшая невестка.
Елена посмотрела на телефон, как на таракана в сахарнице. Вроде живое существо, а радости никакой.
— Вот только тебя мне для полного счастья не хватало, — сказала она.
В кружке стоял чай с лимоном. А на экране под звонком все еще висел недоотправленный перевод Саше, семь тысяч на кроссовки Ване.
Саша написал час назад, что у ребенка подошва отвалилась.
Елена вытерла руки о халат, потому что полотенце лежало в раковине, и нажала на ответ.
— Да, Марина. Слушаю.
На том конце не сразу заговорили. Послышался глухой шум, будто Марина прикрыла дверь.
— Елена Павловна, здравствуйте. Извините, что вечером.
— Ничего. Я еще не ложусь.
Марина тихо вздохнула.
— Я по поводу Вани.
При имени внука Елена выпрямилась.
— Что с ним?
— Ничего страшного. Просто завтра последний день оплаты за школьную поездку. Я думала, вы, может быть, сможете немного помочь. Не всю сумму, хотя бы часть. У меня до зарплаты всего тысяча осталась.
Елена отодвинула кружку так резко, что чай плеснул на клеенку.
— Подожди. Какую поездку?
— В музей. Они с классом едут. Ваня очень хотел, там еще мастер-класс обещали.
— Марина, я деньги на эту поездку Саше перевела четыре дня назад.
На другом конце стало тихо.
— Сколько? — спросила Марина после долгой паузы.
— Пять тысяч. Саша написал: "Мам, срочно, Ваньку надо оплатить, завтра крайний срок". Я и перевела. Он поездку не оплатил?
— Нет.
Одно короткое слово. Елена помолчала и крепче сжала телефон.
— Может, он сегодня оплатил? — сказала она уже тише.
— Я только что проверяла у классной. Она поездку координирует и отметки по оплате ведет через родительский чат. У нас не оплачено. Я сначала Саше писала, он не ответил.
Елена встала со стула, будто ей стало тесно сидеть.
— Марина, ты мне сейчас ничего не доказывай. Я сама посмотрю. Пришли мне, пожалуйста, что там у вас по оплате. Фото, сообщение, что есть. И сумму отдельно.
— Хорошо. Только я не хочу ссорить вас с Сашей.
— Если бы ты хотела, начала бы лет пять назад. У тебя компромата, наверное, целый чемодан.
Она отключилась, открыла историю переводов и нашла платеж четырехдневной давности. Пять тысяч Саше. В назначении ничего, конечно, не было. Просто перевод сыну.
Саша жил в другом городе уже тринадцатый год. Уехал сначала на работу, потом женился, потом родился Ваня, потом развелся. Все как у людей, если не считать, что у людей при разводе иногда мозги остаются при хозяине.
Елена сына любила. Единственный, поздний, вымоленный почти. Сашку она растила одна.
Когда Саша развелся, он позвонил ей поздно вечером. Елена тогда сидела на этой же кухне, только клеенка была другая.
— Мам, все. Разошлись.
— Ваня с кем?
— С Мариной. Но я буду помогать. Я же отец.
Елена поверила. Потому что он сказал это уверенным голосом, как когда-то, в семь лет, обещал больше не носить мокрые варежки в портфеле. Тогда тоже не выполнил.
Потом начались просьбы.
"Мам, Ване на куртку надо, холодно уже".
"Мам, у него секция, тренер сказал срочно взнос".
"Мам, школьная поездка, не хочу, чтобы он один не поехал".
"Мам, лекарства дорогие".
Между его сообщениями стояли ее короткие ответы.
"Сколько?"
"До какого числа?"
"Перевела".
Марину Елена не любила. Не то чтобы ненавидела, нет. Просто Марина была из тех женщин, которые разговаривают спокойно, а от этого у Елены чесались локти. Слишком аккуратная, слишком правильная, всегда со спокойным голосом. Когда Саша говорил, что Марина требует денег и не дает видеться с сыном, Елена слышала обиженного отца и вздыхала:
— Ребенок не виноват. Ты сам мать выбирал.
А потом шла на подработку.
Днем она работала с документами в небольшой конторе: счета, акты, вечный принтер, который жевал листы.
По вечерам два раза в неделю помогала Тамаре Петровне вести учет в магазинчике домашнего текстиля.
— Ленка, ты бы себе пальто купила, — говорила Тамара Петровна. — Твое уже на честном слове и пуговице держится.
— Ваньке ботинки нужны. — отвечала Елена.
Она смеялась, потому что если не смеяться, пришлось бы считать, сколько раз она проходила мимо булочной и не покупала себе пирожное с вишней. Пирожное было не золотое, но когда внуку нужна куртка, бабушка без вишни проживет.
Телефон пискнул.
Марина прислала скриншот. На экране было сообщение классной в родительском чате, она собирала оплату за поездку и писала кто еще не перевел.
Елена увеличила фото двумя пальцами, потом вернулась в переписку с Сашей. Над переводом висело его сообщение: "Мам, срочно надо".
Она сделала скриншот. Палец дрогнул, и вместо нужной кнопки открылся прогноз погоды. На экране было: завтра ожидается мокрый снег.
— Очень к месту, — сказала Елена.
Она перезвонила Марине.
— Мне нужны даты и суммы. По этой поездке понятно. Что еще сейчас у Вани неоплачено?
— Елена Павловна, я не хочу устраивать разборки.
— А я хочу понять, что происходит.
Марина назвала небольшой школьный взнос, потом сказала про кроссовки: старые действительно стерлись, но новые она купила сама на распродаже. Обычные. Не за семь тысяч. И не сегодня.
Елена посмотрела на зеленую кнопку перевода.
— Саша мне час назад написал, что подошва отвалилась и надо срочно семь тысяч.
Марина выдохнула так, что в трубке зашуршало.
— Я не знаю, что он вам пишет.
— А я начинаю подозревать, что скоро узнаю. По поездке пришли реквизиты. Но сначала я с ним поговорю.
— Ваня не должен знать про ссору.
Эта фраза Елене не понравилась. Не потому что была плохая. Наоборот, слишком правильная.
— Ваня будет знать только то, что бабушке не все равно.
Для разговора с сыном Елена ушла в гостиную, хотя квартира была такая маленькая, что переход из кухни занимал два шага и одно столкновение с табуреткой. Но в гостиной стоял старый диван, книжный шкаф и фотография Саши в первом классе, где он держал букет гладиолусов больше себя.
Гудки шли долго. На восьмом Саша ответил.
— Мам, я занят. Что-то срочное?
На фоне кто-то смеялся, потом хлопнула дверь.
— Срочное. Ты оплатил Ванину поездку?
— Какую?
Елена закрыла глаза. Слово было неправильное.
— Ту, на которую я тебе четыре дня назад пять тысяч перевела.
— А, эту. Да там Марина опять шум поднимает. Я разберусь.
— Я спросила, оплатил?
— Мам, ну хватит...
— Саша.
Он замолчал.
— Оплатил или нет?
— Не успел. Были другие срочные траты.
Елена посмотрела на фотографию с гладиолусами.
— Какие другие траты, если ты просил на поездку?
— Машину надо было сделать. Без машины я как? До работы добираться? Потом закрою эту поездку, что ты как маленькая.
— Ваню завтра не внесут в список, если не оплатить.
— Да внесут. Марина преувеличивает. Она тебе позвонила, да? Мам, не общайся ты с ней.
— Она прислала фото из родительского чата.
— Ну конечно. Она всегда делает вид, что белая и пушистая. А я тут один все тяну.
Елена начала ходить по комнате: два шага до шкафа, два обратно.
— Саша, завтра до обеда ты оплачиваешь поездку и присылаешь мне подтверждение.
— Мам, ты серьезно? Ты мне не веришь?
— Я верю чеку.
Он шумно выдохнул.
— Ладно. Разберусь.
— До обеда.
На том конце стало тихо. Потом Саша сказал:
— Ты стала какая-то... Не знаю. Чужая.
Елена убрала телефон от уха, посмотрела на экран, где шло время разговора, и снова приложила.
— Чужая я стану, если Ваня будет стоять в классе и смотреть, как другие дети едут. А пока я спрашиваю, куда делись деньги.
Связь оборвалась.
Ночью Елена спала плохо. То ей снился школьный автобус, в котором все сидят, а Ваня стоит на остановке. То маленький Саша с мокрыми варежками, то банковское приложение.
Утром на работе принтер опять зажевал бумагу. Елена вытаскивала помятый лист и поглядывала на телефон. До обеда оставалось два часа, потом час, потом двадцать минут. Саша молчал.
Она сама написала: "Чек по поездке пришли".
Ответ пришел голосовым сообщением. Елена терпеть не могла голосовые. Вышла в коридор и прижала телефон к уху.
— Мам, я сказал, разберусь. Не надо меня позорить перед Мариной. Я после развода и так еле вывожу. Ты моя мать или кто? Почему ты чужим людям веришь больше, чем мне?
Елена дослушала. Потом еще раз. Не потому что не поняла. Потому что ждала, вдруг в конце случайно приклеился чек.
Не приклеился.
Написала: "Мне нужен чек по ребенку".
Саша ответил почти сразу: "Не вмешивайся, я сам разберусь".
Елена положила телефон экраном вниз.
Вечером она не пошла к Тамаре Петровне. Позвонила, сказала, что болит голова. Голова действительно болела. Елена снова прокручивала в памяти даты и суммы.
Она достала старую тетрадь в клетку. В таких тетрадях, если верить Елене, надо вести все важное: расходы, рецепты, телефоны мастеров и список людей, которым больше нельзя давать в долг.
Марина ответила не сразу.
— Елена Павловна?
— Да. У тебя есть время?
— Ваня делает уроки. Минут двадцать есть.
— Нам хватит, если без лирики. Я буду называть, ты говори, было или не было. Не уверена — так и говори. Я не следователь. Просто называю даты.
Марина тихо усмехнулась впервые за все время.
— Хорошо.
Елена открыла переписку.
— Октябрь прошлого года. Куртка зимняя. Я переводила десять тысяч.
Пауза.
— Куртку я покупала сама. На рынке. Саша потом привез Ване шапку.
— Шапку?
— Да. Серую.
Елена поставила в тетради прочерк. Рядом написала: куртка.
— Январь. Секция. Хоккей, кажется.
— Ваня не ходил на хоккей. Он просился, но мы не потянули. Потом записался на рисование при школе, там бесплатно.
Елена поставила второй прочерк.
— Март. Лекарства. Ты тогда болела или Ваня?
— Ваня болел, но обычная простуда. Я покупала все сама. Саша приезжал через неделю, привез апельсины.
— Апельсины вместо лекарств, — сказала Елена.
Марина ничего не ответила.
Дальше шли выпускной в начальной школе, поездка, кроссовки, школьный взнос. В некоторых пунктах Марина говорила: да, Саша что-то покупал. Недорогое, иногда позже. В некоторых говорила: не знаю. В нескольких — нет, этого не было.
В тетради появлялись даты, суммы, слова. Куртка. Секция. Лекарства. Поездка. Кроссовки.
Сначала Елена еще шутила.
— Значит, клюшек не покупали.
Потом шутки стали короче.
— Понятно.
Потом исчезли совсем.
Она смотрела на записи и вспоминала, как после просьбы на зимнюю куртку не купила себе сапоги.
— Елена Павловна, — осторожно сказала Марина. — Я не знала, что он у вас столько просил.
— А я не знала, что у вас столько не сходилось.
Они обе замолчали.
В соседней квартире включили воду. По батарее пробежал гул. Елена обвела три перевода за последние месяцы: поездка, кроссовки, школьный взнос. Рука у нее уже не дрожала.
— Хватит, — сказала она. — Теперь по одному пункту и напрямую. Поездку я оплачу. Кроссовки, если надо, купим нормальные. И, Марина...
— Да?
— Дай мне с Ваней поговорить. Скажи, бабушка звонит. А то я уже столько лет бабушка через посредника, пора выйти из подполья.
— Сейчас, он уроки почти закончил.
Пока Марина звала сына, Елена подошла к окну. Во дворе фонарь освещал мокрый асфальт.
— Алло? — сказал в трубке мальчишеский голос.
— Ванечка?
— Да.
— Это бабушка Лена. Проверка связи из центрального штаба пирожков.
Он тихо засмеялся.
— Привет, бабушка.
Голос у него был уже не малышовый. Ему исполнилось одиннадцать, а Елена все еще помнила комочек в голубом одеяле, который видела два раза за первый год. Потом поездки стали редкими: то работа, то здоровье, то билеты дорогие, то Саша говорил, что Марина не хочет гостей.
— Как уроки? Победил?
— Почти. Математика вредная.
— Математика всегда такая. Я с ней сорок лет знакома, характер не улучшился.
Он опять засмеялся. Потом спросил:
— А ты приедешь когда-нибудь?
Елена сглотнула.
— Приеду. Ты меня еще выгонишь, скажешь, бабушка, хватит кормить.
— Я не выгоню.
Простые слова, но Елена села обратно, потому что ноги вдруг стали ватные.
— Папа говорил, что ты занята, — добавил Ваня. — И что потом подарок передаст. Ничего, я понимаю.
Елена посмотрела на тетрадь. На прочерки. На суммы.
— Вань, давай мы с тобой теперь будем напрямую созваниваться. Согласен?
— Согласен.
— Поездка в музей тебе нужна?
— Я хотел. Там будут старые мечи. И гончарный круг.
— Мечи не обещаю, гончарный круг тоже, а поездку оплатим. Только ты мне потом расскажешь, что там за круг такой. Я в детстве из пластилина лепила только кривую морковку.
— Хорошо.
Марина забрала трубку через несколько минут.
— Я пришлю реквизиты.
— Пришли. И размер обуви тоже. Только не говори Ване лишнего.
— Не скажу.
— И сама лишнего не думай. Я просто сверю все по тетради.
После разговора Елена долго сидела за столом. Чай окончательно остыл.
Саша позвонил в десятом часу.
Елена смотрела на экран до последнего гудка. Потом ответила.
— Да.
— Мам, ты что устроила?
— Что именно?
— Марина мне написала, что ты ей деньги напрямую собираешься переводить. Ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Понимаю. Оплачиваю Ванину поездку.
— Ты меня унижаешь.
Елена взяла ручку и поставила точку рядом со словом поездка.
— Нет. Я оплачиваю Ванину поездку.
— Это одно и то же!
— Для тебя, может, и одно. А Ваню без оплаты в список не внесут.
Саша шумно задышал.
— Мам, я взял временно, — сказал он уже ниже. — Машина сломалась, на работе задержали выплату. Я собирался вернуть.
— Что вернуть?
— Деньги.
— Куда?
Он замолчал.
— Саша, я вижу свои переводы и твои просьбы. Куртка, секция, лекарства, поездка. Где то, на что ты просил?
— Ты с ней сверялась? Серьезно? С моей бывшей женой?
— С датами сверялась.
— Она тебе наговорит.
— Она мне не говорила про твою машину. Ты сам сказал.
Пауза стала длиннее. Саша не сразу нашел, что ответить.
— Мам, мне тоже надо жить.
— Надо.
— Я один там. После развода все на мне.
— Что именно на тебе?
— Ну... все. Работа, жилье, машина, Ваня.
— Ваня живет с Мариной.
— Но я отец!
— Отец оплачивает поездку, если просит на нее деньги.
Он резко выдохнул.
— Ты теперь будешь меня учить? Я твой сын.
— Поэтому я с тобой и разговариваю, а не просто молча закрыла телефон.
— Мать должна быть на стороне сына.
Елена посмотрела на фотографию первоклассника с гладиолусами. Потом на тетрадь.
— Мать должна вырастить сына. А я, похоже, кое-где недоработала. Буду исправлять, как умею.
— Что это значит?
— Это значит: на твой счет денег больше не будет. Ване я плачу сама и напрямую. Нужна куртка — Марина присылает размер и магазин. Нужна поездка — оплачиваю поездку. Тебе на машину и долги я больше не перевожу под видом расходов на Ваню.
— То есть ты выбираешь ее?
— Я выбираю Ваню.
— Ты пожалеешь.
Раньше эта фраза ударила бы больно. Елена начала бы смягчать, спрашивать, ел ли он. Сейчас она услышала только взрослого мужчину, который не прислал чек.
— Возможно, — сказала она. — Я много о чем жалела. О сапогах прошлой зимой, например. Хорошие были сапоги, со скидкой. Но это я переживу.
— Мам...
В этом коротком слове была попытка вернуться на старое место. На то самое, где она всегда вздыхала и переводила.
— Саша, если хочешь поговорить без крика, позвони завтра. Если хочешь прислать подтверждение, что оплатил что-то для Вани, присылай. Если хочешь денег себе — нет.
Она нажала отбой первая.
Потом сидела и ждала, что телефон сейчас зазвонит снова. Он не звонил. Только пришло сообщение: "Спасибо, мам".
Елена посмотрела на него и не ответила.
На следующее утро она пришла в банк не потому, что не умела платить через приложение. Умела прекрасно. Просто ей нужно было пройтись. Встать, надеть пальто, дойти по мокрому тротуару, постоять в очереди между мужчиной с квитанциями за гараж и женщиной, которая громко обсуждала по телефону цену на капусту.
В банке Елена взяла талон, села на пластиковый стул и открыла сообщение от Марины.
Там были реквизиты для оплаты школьной поездки и сообщение: "Спасибо. Ваня утром спрашивал, правда ли вы позвоните после музея".
Елена улыбнулась.
— Правда, — сказала она экрану.
Когда подошла ее очередь, сотрудница за стеклом попросила указать назначение платежа.
Елена на секунду растерялась.
— Школьная поездка, — сказала она. — За Ваню.
Девушка напечатала. Елена проверила сумму, имя, еще раз сумму. Подписала там, где попросили. В углу кто-то чихнул. Табло вызвало следующий номер.
Когда ей выдали подтверждение, Елена держала бумагу крепко, двумя пальцами.
На улице она сфотографировала чек и отправила Марине.
Следом написала: "Ване скажи, что бабушка просит отчет про мечи и глину".
Марина ответила почти сразу: "Скажу. Спасибо вам".
Через минуту пришло сообщение от Саши.
"Ты довольна?"
Елена остановилась у витрины аптеки. В стекле отражалась женщина в пальто, с сумкой через плечо, с растрепанными от ветра волосами.
Она набрала: "Я оплатила поездку Ване".
И все.
Саша прислал еще что-то длинное. На экране мелькнули слова: доверие, мать, предала, Марина. Елена не открыла. Положила телефон в сумку и пошла домой.