Анна выключила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на знакомый подъезд. Пятница, семь часов вечера. Ритуал, который длился уже два года, с того самого дня, когда отец вышел на пенсию и мать объявила, что им стало тяжело таскать сумки из магазина.
Младшая сестра Анны – Ольга – как-то в прошлом году сказала:
– Конечно, для тебя это ничего не стоит – вы втроем работаете: и ты, и Николай, и Даша. А я одна на свою зарплату Карину тащу.
– Так Карина уже не маленькая – на четвертом курсе учится. Дарья в это время уже и училась, и работала, – ответила ей старшая сестра.
Вот и сегодня Анна зашла в супермаркет у метро и купила ровно то, что продиктовала мама по телефону: молоко, творог, сметану, хлеб, две бутылки кефира, куриное филе, яблоки и печенье к чаю. Список был неизменным уже полгода, но мама каждый раз диктовала его заново, словно боялась, что Анна что-то забудет.
В лифте Анна нажала кнопку четвёртого этажа и посмотрела на своё отражение в зеркальной стенке — уставшее лицо, тёмные круги под глазами. Неделя выдалась тяжёлой.
Дверь открыла мать — невысокая, седая женщина.
— Анюта, заходи, заходи. Отец на кухне, чайник уже поставил.
— Мама, я не могу долго, — Анна переступила порог и поставила пакеты на пол. — У меня ещё дома дела.
— Какие дела в пятницу вечером? Посиди хоть полчаса.
Из кухни вышел отец в старом свитере с закатанными рукавами. Он улыбнулся и обнял дочь.
— Худеешь, — сказал он. — Опять на работе не обедаешь?
— Папа, я нормально ем. Всё в порядке.
Они сели за кухонный стол. Мать разливала чай, отец подвинул вазочку с печеньем.
— Конец апреля уже, — сказала мать, помешивая чай. — Когда рассаду на дачу повезём?
Анна отпила глоток и поставила чашку на блюдце.
— На майские, наверное. Посмотрим по погоде. Если дождей не будет, вас с отцом Коля сразу на всё лето перевезёт. Так что ты понемногу собирай всё, что хочешь взять с собой.
— Ладно. Но одним разом всё равно не получится — надо ведь и Ольгину рассаду отвезти. Она звонила, говорит, что у неё в этом году помидоров больше, чем в прошлом, и перцев двадцать кустов.
Анна замерла. Рука с чашкой остановилась на полпути ко рту.
— Мама, Оли в этом году на даче не будет. И в последующие годы тоже.
Мать удивлённо посмотрела на неё поверх очков.
— Как это не будет? Да что ты такое говоришь? Анюта, ты всё ещё злишься на неё из-за той истории? Брось! Мало ли что девчонки не поделили. Нельзя же из-за этого с родной сестрой не общаться!
— Мама, дача чья? — Анна посмотрела матери прямо в глаза. — Моя. Поэтому я решаю, кто на моей даче будет сажать помидоры. Ольга не будет, и это не обсуждается.
Отец откашлялся. Он сидел молча, опустив глаза в чашку, и не вмешивался. Так было всегда — мать говорила за двоих.
— Напрасно ты, Анюта, — продолжала мать, покачивая головой. — Подумай. Всё-таки это сестра.
— Всё, мама, я пошла.
Анна поднялась из-за стола, быстро чмокнула отца в щёку, кивнула матери и вышла в прихожую.
— Анюта, подожди! — крикнула мать, но дверь уже захлопнулась.
Мать — она всегда так. Она не понимает. Не хочет понимать. Для неё семья — это святое, неделимое, и любые ссоры должны заканчиваться примирением, потому что «они же сёстры».
«Неужели она и в самом деле думает, что я прощу сестре и племяннице то, что они сделали», — размышляла Анна по дороге домой.
Это случилось в обычный день, в начале декабря.
После встречи со старой подругой Анна оказалась в районе, где жила сестра. Делать было нечего, и она решила зайти к Ольге — просто поболтать, выпить чаю и обсудить, что готовить на новогодний стол.
Она нажала кнопку домофона. Долго никто не отвечал, потом раздался голос:
— Кто там?
— Оля, это я. Открывай.
Пауза. Слишком долгая пауза. Анна нахмурилась и нажала кнопку снова. Наконец, замок щёлкнул, и она вошла в подъезд.
На лестничной площадке третьего этажа дверь в квартиру Ольги была приоткрыта. Анна хотела войти, но в проёме появилась сестра — как-то странно, боком, закрывая собой проход.
— Ань, ты немного не вовремя, — Ольга говорила быстро, нервно. — Извини, давай в другой раз. Сейчас никак не могу.
Анна хотела уже сказать: «Ладно, в другой, так в другой», но что-то заставило её задержать взгляд на пару секунд дольше, чем нужно. За спиной сестры, на вешалке в прихожей, висела мужская куртка. Чёрная, дутая, и очень знакомая. А еще Анна узнала серый кашемировый шарф, небрежно перекинутый через плечики. И на полу у стены стояли зимние кроссовки — тёмно-синие, с белыми полосками.
Такую куртку и такие кроссовки носил ее зять – муж ее дочери Даши.
— Ладно, — сказала Анна ровным голосом, хотя внутри всё похолодело. — Позвонишь, когда будешь свободна.
И стала медленно спускаться по лестнице, забыв про лифт. Ей нужна была минута, чтобы успокоиться, чтобы собраться с мыслями. Но они разбегались, как испуганные птицы.
На улице Анна села в машину и ещё раз посмотрела на окна третьего этажа. Штора на кухне отодвинулась — кто-то стоял и смотрел вниз. Анна завела мотор и выехала со двора, но не поехала домой. Она остановилась на парковке у соседнего торгового центра и достала телефон.
Даша ответила после первого гудка.
— Мама, привет.
— Даша, у вас с Ромой какие планы на вечер?
— Никаких, — голос дочери звучал спокойно, беззаботно. — Ромка сегодня на работе задерживается — у них там проверка, начальство лютует. Так что я одна.
Анна закрыла глаза. Три секунды. Глубокий вдох.
— Слушай, Даша. Я тебя пока не хочу расстраивать, но прошу: возьми такси и приезжай к торговому центру на проспекте Мира. Туда, где тётя Оля живёт.
— Мама, что случилось?
— Я пока сама не знаю. Может, ничего. Давай. Я тебя жду.
Она выключила телефон и уставилась в тёмное стекло. Двадцать минут до приезда Даши. Двадцать минут, чтобы понять, что она только что видела и что теперь делать.
Даша приехала быстро. Подошла к машине, села на пассажирское сиденье.
— Ну, рассказывай, — сказала она, застёгивая ремень безопасности. — Что произошло?
— Сейчас, — Анна завела машину и снова въехала во двор, но остановилась не у второго подъезда, а за детской площадкой. — Даша, я была у Ольги. Но она не впустила меня, сказала, что занята. А в прихожей я увидела куртку и кроссовки. Знаешь чьи?
— Чьи? — голос дочери дрогнул.
— Ромы.
Даша молчала несколько секунд. Потом рассмеялась, но смех вышел нервным, напряжённым.
— Мама, ты ошиблась. Ромка на работе. Я с ним полчаса назад говорила.
— Может, и ошиблась. Давай подождём.
Даша полезла в сумку за телефоном.
— Не звони ему. Подожди.
— Но…
— Подожди, дочка. Увидишь сама.
Прошло двадцать минут. В машине было темно и тихо. Даша кусала губы и неотрывно смотрела на второй подъезд.
Дверь открылась, и из неё вышли двое. Роман и Карина. Он слегка обнимал девушку за талию, она смотрела ему в лицо, улыбалась, что-то говорила. На ходу поправила ему воротник куртки. Он притянул ее к себе и поцеловал.
— Даша, — Анна положила руку на плечо дочери. — А вот теперь позвони ему.
— Зачем? Что я ему скажу? — голос Даши сел от слёз.
— Позвони. Спроси, когда он будет дома.
Даша дрожащими пальцами набрала номер. Включила громкую связь. Из динамика раздался голос Романа — спокойный, чуть уставший:
— Дашуль, привет.
— Ты когда домой?
— Не знаю, у нас тут завал — хорошо, если к двенадцати. Кстати, меня завтра отправляют в командировку. Дня на три-четыре. Так что завтра утром я сразу на вокзал. Ты не жди меня, ложись.
Даша сбросила вызов. Слёзы текли по щекам, но она молчала.
У подъезда остановилось такси. Роман открыл Карине дверь, сел следом. Машина уехала.
— Мама, — Даша вытерла лицо ладонями. — Мы поженились всего год назад. Если он разлюбил меня, почему просто не сказал? Я бы не стала его удерживать. Ведь можно было по-честному.
Анна обняла дочь, притянула к себе.
– Даша, ты знаешь, мне кажется, что Рома вовсе не собирается с тобой расставаться. Он очень хорошо устроился: живет в квартире, которую мы с папой тебе купили. Ездит на машине, за которую вы вместе выплачиваете кредит. Если бы не твой отец, ему бы никогда не устроиться на работу в управление. У него все отлично! Со стороны он выглядит вполне успешным человеком. Зачем ему что-то менять?
— Но Карина… она же всё знает.
— Разве что про квартиру. Всё остальное мы никогда не афишировали. А Карина не так умна, чтобы понять. Меня удивляет другое — почему Ольга ей ничего не объяснила?
— А я не удивляюсь, — голос Даши окреп, стал жёстким. — Тётя Оля для Карины готова Луну с неба достать. А не только мужа у племянницы увести.
Такси, за которым они ехали, остановилось около ресторана. Роман помог Карине выйти из машины, и они направились к ярко освещенному входу.
– Мама, я не хочу его сейчас видеть. Можно я сегодня у вас переночую? – спросила Даша.
– Конечно. Только отправь Роману сообщение, что заночуешь у нас, – посоветовала Анна дочери. – Не думаю, что он очень расстроится.
Даша кивнула и вытерла слёзы.
На следующий день в обеденный перерыв она подала заявление на развод. Вечером, придя с работы, собрала вещи мужа в два больших чемодана и несколько пакетов, поставила в прихожей. Роман вернулся из «командировки» в воскресенье днём. Она выставила всё его добро на лестницу и закрыла дверь у него перед носом.
— Даша, в чем дело? — его голос за дверью казался растерянным.
— У Карины спроси. Она тебе всё объяснит.
Роман поселился в двухкомнатной квартире Ольги и Карины. Он прожил там почти два месяца. За это время их с Дашей развод был оформлен.
Карина уже сообщила подругам, что скоро выйдет замуж, даже похвасталась кольцом. Но однажды они с матерью вернулись домой, а там ни Романа, ни его вещей. Исчез, даже записки не оставил.
Ольга пришла к нему на работу – хотела поговорить. Но ей сказали, что он уволился еще неделю назад. А один из коллег добавил, что Роман вообще собирался уехать из города.
Это было зимой. А сейчас май.
Анна приехала на дачу, выгрузила из багажника сложенные картонные коробки. Несколько часов она складывала вещи сестры, которые «зимовали» на даче. Получилось двенадцать коробок и три серых мешка для строительного мусора.
А на следующий день она вызвала грузовое такси и оплатила работу грузчиков. Так что Ольге осталось только открыть дверь, а все коробки и мешки ей занесли прямо в квартиру.
Вечером позвонила мать.
— Анюта, ну, пожалуйста. Прости их. Всё-таки сестра.
— Мама, — Анна смотрела в окно на начинающий зеленеть сад. — Подлость прощать нельзя. Если мы прощаем подлость, значит мы говорим, что так можно. А так нельзя.
— Но они же близкие люди.
— Близкие люди так не поступают. Всё, мама. Я люблю тебя. Спокойной ночи.
Анна положила трубку и вышла на крыльцо. В саду было тихо, пахло сырой землёй и молодыми листьями. Она посадит здесь помидоры сама. Без сестры. Без чужой злобы и зависти.
Автор – Татьяна В.