В конце января сорок пятого советские части зацепились за Одерский плацдарм. До Берлина оставалось несколько десятков километров. Немцы это понимали лучше всех. Они стянули последние резервы и пытались любой ценой опрокинуть наших в воду.
Двадцать пятого числа в районе завода Биркенталь вражеская пехота при поддержке танков взяла в кольцо артиллерийскую батарею. Пушкари встали в круговую оборону. Но силы были слишком неравны. Пулемётчики противника выбили почти всех. Те, кто не погиб, попрятались в развалинах цехов.
У четырёх орудий остался один человек. Ему было двадцать лет. Звали его Гайфутдин Аскин. Башкир из деревни Чурашево.
Как он оказался на фронте
Гайфутдин Гафиятович увидел свет в 1924-м, в небольшом башкирском селении. В армию его забрали летом сорок второго, когда парню только-только стукнуло семнадцать. Определили в артиллерию. На передовую он попал в начале сорок третьего.
Воинская наука давалась не сразу. Он взрослел прямо под огнём. К началу 1944-го носил звание сержанта и уже командовал орудийным расчётом — сорокапяткой.
Тридцатого января началась операция по освобождению Криворожья. Наступила такая распутица, какой даже старые солдаты припомнить не могли. Вот как описывал те дни маршал Василевский: «Много я повидал на своём веку распутиц. Но такой грязи и такого бездорожья, как зимой и весной 1944 года в районе Кривого Рога, не встречал ни раньше, ни позже. Буксовали даже тракторы и тягачи. Артиллеристы тащили пушки на себе. Бойцы с помощью местного населения переносили на руках снаряды от позиции к позиции за десятки километров».
Несмотря ни на что, оборона немцев была проломлена. За сутки прошли восемь километров. Противник перекинул к месту прорыва 9-ю и 23-ю танковые дивизии — в общей сложности около 180 машин. Второго февраля расчёт, которым командовал Аскин, сжёг три средних танка Т-IV и выдержал шесть атак. За этот бой башкир получил орден Красной Звезды. Тогда же он стал членом партии — это решение позже сыграет важную роль.
Плацдарм за Одером
Двенадцатого января 1945-го войска 1-го Украинского фронта начали наступать с Сандомирского выступа. Немцы успели возвести там серьёзные укрепления. Взламывать их предстояло артиллеристам. В первый же день Аскин разбил три ДЗОТа — наша пехота захватила вражеские окопы почти без потерь. Ещё он записал на свой счёт четыре десятка солдат противника.
Двадцать второго января его расчёт первым в дивизии переправился через Одер севернее городка Ополе. И сразу, прямо с колёс, открыл огонь. Несколько вражеских контратак захлебнулись.
К двадцать пятому числу немцы подтянули свежие силы и бронетехнику. Они отчаянно пытались скинуть наших обратно за реку. Батарею, где дрался Аскин, окружили.
Один у орудий
Артиллеристы заняли оборону по кругу. Но плотный пулемётный огонь делал своё дело. Расчёты редели. Убитые оставались лежать у станин. Раненых оттаскивали, кто мог. Некоторые, уцелев, спрятались в развалинах заводских построек.
Возле пушек остался только Аскин.
Он подавал снаряды, целился, производил выстрел. Отработав у одного орудия, бежал к следующему. Потом к третьему. К четвёртому. И так — круг за кругом. Первым делом заставил умолкнуть вражеские пулемёты. Но гитлеровцев было больше сотни, и они наседали отовсюду.
Сержант не давал им оторваться от земли. Стрелял беспрерывно. Важно было не подпустить их к орудиям. Не позволить развернуть стволы против наших батальонов, державшихся на плацдарме.
Он продержался до подхода своих. Четыре пулемётных расчёта врага были уничтожены. Шесть десятков гитлеровцев нашли смерть у заводских развалин.
За этот подвиг Гайфутдин Гафиятович Аскин получил Золотую Звезду Героя.
Мирные годы
К концу войны к Звезде прибавились ордена Ленина, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды. После демобилизации он возвратился в Чурашево. Односельчане выбрали его председателем сельсовета. Потом были годы работы секретарём райкома партии. Занимался сельским хозяйством.
Умер, когда ему было 83. Башкирский паренёк, вставший однажды к четырём пушкам. И устоявший.