Рассказывает дочь, Снежана: «Я приезжаю к маме после полугода отсутствия. Открываю дверь. На обоях в зале — нарисованные цветы. На кухонных шкафчиках — пейзажи. Фломастерами. Я в шоке: «Мам, зачем?» А она: «Ну ничего страшного, потом отмоем и всё!». Для женщины, которая раньше паниковала из-за одной пылинки — это нонсенс. Я сначала подумала — издевается.» Рассказывает внучка, Катя (21 год): «Я вообще не поняла, из-за чего сыр-бор. Для меня это нормально — я выросла с фломастерами. Сказала маме: «Стены дешевле ремонта бабушкиного спокойствия». Переехала к ней — мы оклеили одну стену ватманом, купили пальчиковые краски. Бабушка рисует там каждый день. А вечером — выставка. Я — главный критик. Честно? Мне с ней веселее, чем в общаге.» Рассказывает соседка, тетя Зина: «Я сначала думала — ну всё, крыша поехала. Стены портить. А потом дочка сказала, что это болезнь. И у меня муж так же начал — только он не рисовал, а все выключатели в квартире подписывал. «Розетка кухня», «свет коридор». Так
Рассказывает дочь, Снежана:
«Я приезжаю к маме после полугода отсутствия. Открываю дверь. На обоях в зале — нарисованные цветы. На кухонных шкафчиках — пейзажи. Фломастерами. Я в шоке: «Мам, зачем?» А она: «Ну ничего страшного, потом отмоем и всё!». Для женщины, которая раньше паниковала из-за одной пылинки — это нонсенс. Я сначала подумала — издевается.»
Рассказывает внучка, Катя (21 год):
«Я вообще не поняла, из-за чего сыр-бор. Для меня это нормально — я выросла с фломастерами. Сказала маме: «Стены дешевле ремонта бабушкиного спокойствия». Переехала к ней — мы оклеили одну стену ватманом, купили пальчиковые краски. Бабушка рисует там каждый день. А вечером — выставка. Я — главный критик. Честно? Мне с ней веселее, чем в общаге.»
Рассказывает соседка, тетя Зина:
«Я сначала думала — ну всё, крыша поехала. Стены портить. А потом дочка сказала, что это болезнь. И у меня муж так же начал — только он не рисовал, а все выключатели в квартире подписывал. «Розетка кухня», «свет коридор». Так что я теперь молчу. Болезнь есть болезнь. Им не объяснишь.»
Психиатр сказал: лобно-височная деменция с расторможенностью. Исчезают внутренние запреты. То, что раньше было немыслимым, становится нормой. Она не нахальничает — у нее просто сломался тормоз.
Мы оклеили одну стену в ее комнате большими листами ватмана, купили пальчиковые краски. Теперь она творит там. А главное — с ней поселилась 21-летняя внучка-студентка. Бабушка под присмотром, и ей веселее. Стены мы перекрасим. А маму уже не вернуть.
Комментарий эксперта, Мария Штань врач-психиатр:
Мы живем в интенсивном ритме, разрываясь между домом и работой, когда нет времени почаще и подольше видеть, общаться со своими близкими. Какие-то изменения психического состояния зачастую видны когда родственники «хватаются за голову», как дочь Снежана, которая увидела изрисованную квартиру. Такие состояния не излечимы, но с ними можно жить и приспособиться, как сделала семья бывшего художника-оформителя.
Полезные ссылки:
- Получить помощь от проекта (психолог/сиделка/реабилитация)