— Леша, твоя сестра Юля считает, что шесть соток в Подмосковье — это филиал санатория Министерства обороны, куда путевки выдают бесплатно и пожизненно, — Арина с размаху вонзила нож в кабачок, словно совершала акт справедливого возмездия. — Она мне сейчас звонила. Пятьдесят минут волнового эфира. Оказывается, в городе дышать нечем, а у нас на даче воздух чистый и Риточка со Златой бледные, как поганки подберезовые.
Муж Арины, Леша, сидел за кухонным столом, застеленным старой клеенкой в цветочек, и изо всех сил делал вид, что его чрезвычайно увлекает инструкция к новому триммеру для травы. Он даже очки на нос нацепил для пущей важности.
— Ну, Ариш, она же просто спросила, — пробормотал Леша, не поднимая глаз от схемы карбюратора. — Лето же. Середина июня, жара вон какая стоит, асфальт плавится. Девочкам развиваться надо на свежем воздухе.
— Развиваться они могут в районной библиотеке, там кондиционер работает, — отрезала Арина, смахивая нарезанные овощи на раскаленную сковородку. — А у меня на шести сотках не санаторий, а филиал каторги, где каждый куст смородины полит моим личным потом. И вообще, почему ее дети бледные? Потому что они из своих телефонов не вылезают до четырех утра, а не от нехватки подмосковного кислорода.
Арине было пятьдесят пять. Возраст прекрасный: государством уже признанная свобода близко, дети выращены, иллюзии утрачены, а характер приобрел приятную твердость хорошего коньяка. Она прекрасно знала, чем заканчиваются подобные «просто визиты» родственников. Сначала они приезжают на выходные с одной сумочкой, а к концу месяца их вещи занимают весь чердак, а хозяева дома начинают передвигаться по собственным владениям на цыпочках, чтобы не дай бог не разбудить «деточек», которые изволят почивать до полудня.
С кухни доносился отчетливый аромат тушеного рагу с чесноком — Арина верила в силу чеснока, он отпугивал не только простуду, но и излишне оптимистичных гостей. На плите мирно закипал чайник со свистком, который Леша обещал починить еще со времен Олимпиады в Сочи, но руки так и не дошли.
— Мам, а тетя Юля правда приедет? — в кухню заглянула семнадцатилетняя Полина, младшая дочь. — Если Злата опять займет мою кровать, я буду спать на веранде. Но учтите, я туда утащу телевизор.
— Никто никуда не приедет, — твердо заявила Арина. — У Златы в ее пятнадцать лет запросы как у принцессы Монако, а у нас туалет на улице и душ из бочки, которую папа за три года так и не удосужился покрасить в черный цвет для лучшего нагрева.
В дверях появилась старшая, девятнадцатилетняя Света, с полотенцем на голове. Она только что из душа и пребывала в благостном настроении, пока не услышала имя кузины.
— О нет, только не Злата со своей Ритой, — застонала Света. — Рита в прошлый раз съела всю мою клубнику прямо с грядки, даже не помыла. А потом у нее живот болел, и виновата осталась я, потому что «не уследила за ребенком». Ребенку, на минуточку, двенадцать лет, она весит больше меня!
— Вот именно, — подхватила Аринина мысль. — Справедливость, как говорил товарищ Сухов, дело тонкое. Юля считает, что если дача досталась мне от моих родителей, то это автоматически делает ее общим достоянием республики. Леша, ты почему молчишь? Набираешь в рот воды, как партизан на допросе?
Леша тяжело вздохнул, отложил инструкцию и почесал затылок. Он был человеком мирным, типичным инженером на пенсии, который больше всего на свете ценил покой, рыбалку на старом пруду и возможность подремать после обеда под крики петухов.
— Ариша, ну Юлька же моя сестра. Она одна двоих девок тянет. Муж бывший, этот обалдуй, алименты платит три копейки, да и те с задержкой. Ей тяжело.
— А мне легко? — Арина повернулась к нему, держа в руке половник как скипетр власти. — Мы эту дачу поднимали, когда девчонки маленькие были. Помнишь, как мы на электричке перли туда холодильник «Саратов»? Ты его на загривке нес два километра от станции, потому что местный извозчик на телеге заломил цену как за полет в космос. Юля тогда где была? Правильно, на теплом море загорала, у нее тогда первый муж был при деньгах. А теперь, как прижало, вспомнила про родовое гнездо?
В этот момент в коридоре оглушительно зазвонил домашний телефон. Да, Арина принципиально не отказывалась от городского аппарата — во-первых, это красиво, во-вторых, по нему всегда звонили те, кто по-настоящему хотел испортить настроение.
— Леша, не вздумай брать трубку, — предупредила Арина.
Но Леша уже на автомате сделал три шага в коридор и снял тяжелую пластиковую трубку. По его вытянувшемуся лицу Арина сразу поняла: враг у ворот.
— Да, Юлечка... Привет... Да, Арина тут, на кухне... Что? Как у вас билеты на руках? — Леша испуганно посмотрел на жену. — На какую электричку?
Арина выхватила у мужа трубку с такой скоростью, что шнур-пружина натянулся до предела.
— Юля, добрый день, — ледяным тоном произнесла она. — Какие билеты? Мы вообще-то никого не приглашали. У нас на даче сейчас ремонт. Да, Леша разбирает полы. Везде дыры, крысы ходят пешком, размером с хорошего кота. Спать негде.
Из трубки донесся сочный, хорошо поставленный голос золовки, перекрывающий даже шум закипающего чайника.
— Аришка, брось ты свои шуточки! Какие крысы, у тебя же там кот Васька, он боец проверенный. Мы уже на вокзале, сели в пригородную. Девчонки с чемоданами, Риточка так радовалась, даже чипсы есть не стала, говорит, буду на даче тети Арины натуральные огурцы прямо с куста трескать. Будем через полтора часа, встречайте на машине!
В трубке раздались короткие гудки. Юля всегда знала, когда нужно вешать трубку, чтобы не услышать встречный артиллерийский залп.
— Ну что, ремонтник полов? — Арина посмотрела на мужа с прищуром. — Машину он прогревать пойдет. Встречать он их будет. Юля едет. С двумя чемоданами и святой уверенностью, что мир крутится вокруг ее бледных дочерей.
— Мама, я уезжаю к подруге в город, — тут же среагировала Света. — У меня сессия на носу, мне готовиться надо. В этой атмосфере коммунальной квартиры я сойду с ума.
— Стоять, — скомандовала Арина. — Никто никуда не бежит. С поля боя дезертировать не позволю. Раз уж Юля решила устроить нам каникулы в Простоквашино, то и программа у нас будет соответствующая. По полной программе.
Через два часа старенькая лешина «Нива» затормозила у калитки. Из машины первым делом вывалилась Юля — дама пышных форм, одетая в ярко-розовый спортивный костюм, который делал ее похожей на упитанную фламинго, заблудившуюся в подмосковных широтах. За ней нехотя выползли две девицы. Пятнадцатилетняя Злата сразу же уткнулась в телефон, волоча за собой огромный чемодан на колесиках по гравию с таким звуком, будто сошел оползень. Двенадцатилетняя Рита несла в руках пакет с какими-то шмотками и пакет с семечками, которые она уже активно лузгала, сплевывая шелуху прямо под кусты сирени.
— Ой, Аришка! Какая прелесть! Воздух-то, воздух! — закричала Юля с порога, пытаясь обнять Арину. — Прямо голова кружится после нашей загазованной Капотни. Девчонки, смотрите, какая малина! Правда, еще зеленая, но ничего, дозреет.
— Здравствуй, Юля, — Арина уклонилась от объятий, подставив плечо. — Малина зеленая, потому что июнь на дворе. И вообще, у нас тут, как я говорила, спартанские условия. Леша, заноси чемоданы на веранду. В дом не поместятся.
— Как на веранду? — Юля на секунду зависла, осматривая небольшой деревянный дом с мансардой. — Там же прохладно ночью. А у Златочки горло слабое, ей нужен комфорт. Мы думали, девочки со Светой и Полей в большой комнате лягут, а я с вами как-нибудь устроюсь на диванчике.
— На диванчике у нас Леша спит, когда храпит так, что штукатурка сыплется, — любезно объяснила Арина. — А девочки наши, Света и Поля, ночью учатся. У них режим. Так что веранда — ваш лучший выбор. Там и воздух ближе, про который ты так поэтично выражалась.
Злата наконец оторвалась от экрана смартфона, оглядела скромный участок, покосившийся сарай и старую яблоню.
— Мам, а где тут вай-фай? — капризно спросила она. — У меня сеть вообще не ловит. Только «Е» горит. Это что, прошлый век?
— Это природа, деточка, — улыбнулась Арина самой доброй из своих улыбок, от которой у Леши обычно начинал дергаться левый глаз. — Здесь у нас цифровая детоксикация. Интернет ловит только на верхушке той старой берёзы за забором, если залезть туда с тремя метрами медной проволоки в руках.
Рита тем временем подошла к грядке с луком, сорвала зеленый хвост и засунула в рот.
— Горький, — поморщилась она. — Мама, я кушать хочу. А у тети Арины есть мороженое? Или пицца?
— Пицца в районе будет через сорок минут, если курьер на мопеде не заблудится в лесу, — ответила за мать Арина. — А у нас на ужин тушеные кабачки и вчерашний суп. Проходите, располагайтесь. Леша, покажи гостям, где у нас удобства. Только предупреди, чтобы дверь плотнее закрывали, а то там щеколда проржавела, сорвать может ветром.
Юля как-то заметно поутихла, но чемоданы на веранду все же потащили. Начались суровые дачные будни, которые Арина твердо решила превратить для гостей в незабываемый аттракцион «Назад в СССР».
К вечеру следующего дня обстановка накалилась до предела. Юля, сославшаяся на мигрень от «избытка кислорода», пролежала весь день на шезлонге под яблоней, изредка подавая голосом сигналы: «Лешенька, принеси водички холодной», «Лешенька, а у вас нет таблеточки от головы?». Лешенька, как верный паж, метался между сестрой и своими грядками, за что получал от Арины такие взгляды, какими обычно награждают предателей родины.
Девчонки Юли вели себя как отдыхающие в турецком отеле «все включено», вот только анимация их явно не устраивала.
— Тетя Арина, а почему у вас вода в душе холодная? — ныла Злата, стоя на крыльце в шелковом халатике, который смотрелся на фоне деревянного забора как бальное платье на субботнике. — Я мыться пошла, а там лед!
— Так солнце еще не нагрело бочку, Златочка, — ласково ответила Арина, перебирая укроп. — Время всего пять вечера. Ты подожди до семи, или, как в старые добрые времена, бери ведерко, зачерпывай из колодца, подогревай на плитке и ковшичком, ковшичком. Очень, между прочим, для кожи полезно. Массажный эффект.
— Я не буду из ковшичка! — топнула ногой пятнадцатилетняя принцесса. — Мама, поехали домой! Тут ужасно! Тут мухи летают огромные, и туалет воняет!
— Злата, не капризничай, — лениво отозвалась Юля из шезлонга. — Тетя Арина просто шутит. Правда же, Ариша? Выдели девочкам нормальной теплой воды, Леша ведь может из чайника подлить?
— Леша сейчас занят, он идет чистить компостную яму, — отчеканила Арина. — Там как раз за два года накопилось, нужно разворошить. Леша, дорогой, бери вилы, Юля как раз хотела натурального хозяйства.
Леша, только что присевший на крылечко с кружкой кваса, тоскливо посмотрел на жену, понял, что спорить бесполезно, и поплелся за вилами.
Настоящий взрыв произошел во время ужина. Арина выставила на стол большую миску с вареной картошкой, посыпанной укропом, и тарелку с солеными огурцами. Никаких изысков. Финансы семьи, подорванные недавней покупкой того самого триммера и уплатой налога на землю, не предполагали ежедневных пиров для внезапных гостей.
— И это всё? — Рита с недоумением посмотрела на картошку. — А сосиски? А колбаска? Мама, я не буду это есть, оно серое.
— Риточка, это экологически чистый продукт, — попыталась сгладить углы Юля, хотя сама с тоской поглядывала на пустую тарелку, где явно не хватало куска хорошего мяса. — Ариша, а у вас к картошечке ничего нет? Может, тушеночка какая в закромах завалялась? Или Леша рыбку поймал?
— Рыбка в пруду умная, она на лешины удочки принципиально не клюет, — отрезала Арина. — А тушенка у нас осталась только на черный день. Сегодня день обычный, июньский. Картошка, между прочим, своя, прошлогодняя, из погреба. Последнюю доедаем. Так что кушайте, не обляпайтесь.
Юля отложила вилку и приняла позу оскорбленного достоинства.
— Знаешь что, Арина, — начала она звенящим голосом. — Я вижу, что мы тут не ко двору. Ты с самого нашего приезда ходишь с таким лицом, будто мы у тебя последний кусок хлеба отбираем. Мы родные люди! Дети приехали к родному дяде на дачу! Имеет право мой брат принять сестру с племянницами? Или ты тут единоличная хозяйка и Леша у тебя под каблуком сидит, пикнуть не смеет?
В кухне повисла звенящая тишина. Полина и Света переглянулись. Леша замер с куском картофелины на вилке, напоминая памятник самому себе.
— Леша, — тихо, но отчетливо произнесла Арина, глядя прямо на мужа. — Твоя сестра спрашивает, под каблуком ты или нет. Ответь женщине.
Леша сглотнул. Он посмотрел на Юлю, потом на Арину, у которой в глазах уже разгоралось пламя Полтавской битвы.
— Ну, Юль... Зачем ты так... Арина права, у нас тут места мало... и с продуктами сейчас не очень... мы же не рассчитывали... — заблеял он.
— Тряпка, — вынесла вердикт Юля, поднимаясь со стула. — Настоящий подкаблучник. Родную сестру из-за картошки попрекать! Девчонки, собираем вещи. Мы уезжаем! Прямо сейчас! Пусть они тут сами своей картошкой давятся!
— Мам, сейчас восемь вечера, электрички уже плохо ходят, — подала голос Злата.
— Ничего, дойдем до станции, там посидим! — гордо заявила Юля. — Но здесь я больше ни минуты не останусь. Леша, хотя бы до станции ты нас довезти можешь? Или тебе жена бензин выдает по талонам?
Леша бросил умоляющий взгляд на Арину. Арина молча кивнула. Давай, мол, отвези, от греха подальше.
Сборы были недолгими, но шумными. Юля демонстративно хлопала дверями веранды, девчонки тащили чемоданы, Рита на прощание умудрилась уронить банку с собранной Полиной земляникой, но даже не извинилась. Через пятнадцать минут «Нива» взревела мотором и укатила в сторону станции, оставив за собой шлейф сизого дыма и долгожданную тишину.
— Ну слава богу, — вздохнула Света, убирая со стола недоеденную картошку. — Мам, ты кремень. Я думала, ты сломаешься на моменте с душем.
— Я? Сломаюсь? — Арина усмехнулась, наливая себе чаю из свежих листьев смородины и мяты. — Доченька, я в свое время три года прожила в общежитии с твоим папой и его троюродным братом из Житомира. Меня Юлей в розовом костюме не испугаешь. Главное — правильно расставить приоритеты. Ей нужен был курорт, а мне — тишина. Вот мы и нашли компромисс.
Через сорок минут вернулся Леша. Он вошел в дом тихо, как побитый пес, аккуратно поставил калоши у двери и прошел на кухню.
— Уехали? — коротко спросила Арина, не оборачиваясь.
— Уехали, — вздохнул Леша, присаживаясь на край стула. — Юлька всю дорогу плакала. Говорила, что я предатель. Что она больше ко мне ни ногой.
— Ну и отлично, значит, метод сработал, — Арина поставила перед мужем кружку с горячим чаем. — Ладно тебе, не кручинься, инженер. Зато завтра выспишься, и никто не будет требовать от тебя теплую воду из чайника в шестом часу вечера. На червяков твоих никто не наступит.
Леша отпил чаю, приободрился и даже улыбнулся:
— А ведь правда, Ариш. Как хорошо-то. Тихо.
Жизнь на даче вернулась в свое привычное, размеренное русло. Июнь радовал теплом, кабачки на грядках росли с пугающей скоростью, девчонки учились, Леша возился со своим триммером. Арина уже почти забыла про инцидент с золовкой, наслаждаясь покоем и вечерними чаепитиями на веранде под стрекот цикад.
Прошло ровно три дня.
Во вторник утром, когда Арина только-только нарезала свежую зелень для салата, у калитки снова раздался знакомый, до боли знакомый скрежет колесиков чемодана по гравию. Сердце Арины екнуло. Она выглянула в окно.
У забора стояла Юля. Но теперь она была не одна с дочками. Рядом с ней стоял рослый, плечистый мужчина в камуфляжных штанах и тельняшке, державший в руках огромный переносной мангал и ящик с мясом, а позади них маячила массивная фигура пожилой женщины в боевой готовности и с тремя огромными узлами.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...