В 1961 году в СССР произошла масштабная реформа исправительно-трудовой системы, которая разделила места лишения свободы на категории по степени строгости режима.
Ранее существовала единая модель лагерного устройства, за исключением отдельных экспериментальных участков. Появились колонии общего, усиленного, строгого и особого режимов.
Главной целью разделения стала изоляция рецидивистов от первопроходцев, чтобы предотвратить их негативное влияние на новых заключенных.
Зоны общего и усиленного режима лишились многолетней культуры принудительной коллективной жизни. Вместе с тем, в строгие и особые режимы переместились все неформальные «блатные» законы, традиции и авторитеты «воров в законе».
Освободившись от влияния криминальной элиты, администрация создала отряды активистов и секции профилактики правонарушений (СПП).
В эти структуры входили заключенные, надеявшиеся на досрочное освобождение благодаря добросовестному труду и сотрудничеству с властью. Таких людей презрительно называли «суками».
До этого термин применялся исключительно к предателям воровского закона.
Однако со временем за активистами закрепилось второе прозвище — «козлы». Возвратившись на привычные должности библиотекарей, завхозов, каптёрщиков и работников клуба, они вновь надели красные повязки и начали силой требовать от заключенных выполнения норм и сбора «дани».
Остановить эти отряды было невозможно.
В так называемых «красных зонах» воцарился беспредел. Именно здесь практиковалось насильственное «опущение» заключенных.
В прошлые годы этот вид наказания применялся крайне редко, преимущественно к пассивным гомосексуалам или осужденным за тяжкие преступления против несовершеннолетних. Но с 1960-х годов «петушиный угол» стал стремительно расширяться.
В козлятинках насиловали за отказ от работы, кражи, карточные долги или просто за внешнюю привлекательность.
Часто применялись методы психологического и физического унижения: осеменение по лицу, принуждение к употреблению экскрементов или провокации с использованием личных вещей опущенных. Прикосновение новичка к предмету, принадлежавшему «петуху», объявлялось основанием для статуса «законтаченного». В таких случаях заключенный автоматически становился изгоем.
В «черных зонах», где господствует блатская иерархия, подобные действия считаются грубым нарушением законов. Авторитет, допустивший беспредел, несет за это ответственность вплоть до потери жизни.
Исследования показывают прямую зависимость: чем жестче режим, тем меньше процент опущенных. В зонах особого режима их доля не превышает 1–2%, тогда как в колониях общего режима этот показатель может достигать 20% и более.
Например, в 1980-е годы в Ивдельской колонии усиленного режима из 2500 заключенных около 800 принадлежали к категории опущенных и обиженных, которым был отведен отдельный барак. Полную власть там держали активисты.
В «черной зоне» опущенные находились в относительной безопасности: их не били без причины и игнорировали.
Им выделяли отдельные места в столовой (уникальная посуда с дырками), запрещалось передавать через них письма. В блатской среде только опущенным разрешалась работа граблями на контрольной полосе.
Жалоба «петуха» авторитету в «черной зоне» каралась жестоко.
В «сучьем логове» любое общение с опущенными запрещено. За подобную дерзость изгоя могли избить ногами, окунуть головой в унитаз или заставить есть фекалии. Такие действия могли совершаться и без формального повода. Чаще всего насилие происходило в следственных изоляторах и воспитательно-трудовых колониях, где влияние блатской субкультуры минимально.
По мнению авторитетов криминального мира, практика «опускания» была негласно внедрена сотрудниками МВД в 1950–60-х годах как инструмент борьбы с отрицаловкой, на которую не реагировали традиционные методы ГУЛАГа.
Идея заключалась в дискредитации воровского авторитета через унижение. Достаточно было на час-другой поселить новичка среди активистов и принудить к сексуальным услугам, чтобы разрушить его репутацию. Этот метод активно использовался в «пресс-хатах», где администрация поощряла беспредел.
На практике чистые «черные» и «красные» зоны встречаются редко.
Обычно их стараются изолировать друг от друга металлическими заграждениями, расселяя в разных бараках. Цвет зоны зависит от преобладающего контингента.
Однако в современных учреждениях, таких как Уральская исправительно-трудовая колония строгого режима, наблюдается тенденция к сосуществованию и относительному миру между группами.
Классическим примером «пресс-хаты» служил барак под руководством Рубана, отбывавшего срок за грабежи. Там находился «петушиный угол» для около двадцати заключенных. Новоприбывших сразу помещали к активистам для «профилактики». Им пришивали красные повязки или принудительно отправляли на тяжелые работы: уборку мусора, разравнивание запретной полосы, дежурства.
Отказ сотрудничать влек за собой многократные помещения в штрафной изолятор (ШИЗО).
Выход из ШИЗО сопровождался повторным предложением надеть повязку. Отказ влек новые санкции.
В бараке Рубана сопротивление подавлялось быстро: избиение, обмазывание экскрементами или насилие превращали новичка в постоянного изгоя.
Сам Рубан, бывший тяжеловес, издевался над «петухами», заставляя их есть мышей, лизать ноги или участвовать в боях друг с другом. После таких «прописок» даже самые принципиальные заключенные сдавались.
Ситуация изменилась, когда администрация перевела в этот барак двух злостных нарушителей. Через два дня один из них скончался.
Блатные организовали ночной штурм забора, огораживающего «красную зону». Двадцать человек ворвались в барак и начали массовое избиение активистов. Испуганные «козлы» не оказывали сопротивления.
Рубан, вооруженный ножом и ремнем, пытался организовать оборону, но его бойцы были тяжело ранены или убиты. Сам он получил более ста ножевых ранений и шесть заточек.
Извлечение инородных тел из трупа сочли неприличным. Есть свидетельства, что после ухода штурмовиков над телом Рубана издевались те, кого он мучил.
Расследование длилось два месяца, было возбуждено семь дел, но все они были закрыты за отсутствием доказательств. Свидетели заявляли о плохом зрении, а отпечатки пальцев на оружии были уничтожены.
Обычно в козлятины попадают убийцы и бандиты, стремящиеся к власти. В мягких режимах они активно сотрудничают с администрацией для сокращения сроков, игнорируя тюремные законы. В отличие от них, опытные рецидивисты чтят традиции.
В 1930-е годы среди уголовников существовала практика «прописки» — испытания для новичков.
Блатные не спрашивали о преступлении, но проверяли готовность к жизни в зоне. Новичку давали нитку: он должен был привязать её к мошонке и прыгнуть с верхней полки.
Опытный заключенный знал, что нитка порвется, и прыгал смело. Первопроходец мог испугаться или получить травму, что считалось позором.
Со временем эта игра трансформировалась в издевательство. «Суки» использовали более прочные нитки, чтобы причинить боль. Настоящие блатари отвергли эти практики как унизительные, но беспредельщики продолжили их использовать, так как они не подкреплялись строгими тюремными обычаями.