Деда я не помню без гитары.. у летнего домика, под старой вишней, вечером когда комары особенно злые, а костёр только разгорается, он садится на маленький табурет, кладёт гитару на колено и долго настраивает. Не торопится.. хоть и знает все ждут..
— Дед, ну скорее уже!
— Куда спешить-то, — щурится, подмигивает бабушке — жизнь длинная.
И начинает..
.. Призрачно все в этом мире бушующем
Есть только миг, за него и держись!
Есть только миг между прошлым и будущим
Именно он называется жизнь..
Бабушка делает вид что занята — режет помидоры для салата, морс из свежих ягод разливает, разговаривает с внуками.. Но я-то вижу.. у неё уголки губ дрожат, она украдкой смотрит на деда, щёки розовеют — не от костра.. Пятьдесят с лишним лет вместе. А он всё ещё поёт эту песню.. Как когда то в молодости, когда только познакомились и, как она сама говорит, пропала..
Дед был крепкий. Не громила, не богатырь — обычный мужик среднего роста. Но крепкий какой-то особенной крепостью.. Дрова колол сам, всю жизнь, совестно колотые брать. На рыбалку вставал в четыре утра, с удовольствием. Внуков на закорках катал так что те визжали от восторга, а он только посмеивался — мол, ничего, то-ли ещё будет..
Казалось — такой будет вечно..
.. А знаешь, все еще будет
Южный ветер еще подует
И весну еще наколдует
И память перелистает..
Помню поезда летом..
Купе плацкарта, верхняя полка моя, нижняя — дедушкина. Пахнет варёными яйцами, жареной курицей в фольге, чем-то ещё — особым запахом поезда, который ни с чем не спутаешь. Бабушка раскладывает на столике еду, дед достаёт термос с кофе.. И вот это коронное — он незаметно, как ему кажется, достаёт фляжку и плескает в свой кофе чуток коньячка. Бабушка делает вид что не видит. Все делают вид что не видят. Только мы, внуки, переглядываемся и хихикаем с верхних полок..
— Дед, дай попробовать?
— Мал ещё, — отмахивается, прячет улыбку в усы.
За окном проносятся поля, столбы, маленькие станции. Дед рассказывает истории — половина из них выдуманные, мы это уже потом поняли, но тогда верили каждому слову..
Шашлыки.. Мясо мариновал только он, никому не доверял. Лук резал крупными кольцами, перчил щедро, уксус винный, мешал мягко, говорил — будущее блюдо любит уважение.. Жарил долго, неторопливо, разговаривал с углями как со старыми друзьями, подсыпал соль в не послушные языки пламени.. И снова гитара..
.. Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены
Тих и печален ручей у янтарной сосны
Пеплом несмелым подёрнулись угли костра
Вот и окончилось всё, расставаться пора
Милая моя, солнышко лесное
Где, в каких краях встретишься со мною?..
Это было настолько прочно вшито в нашу жизнь что казалось — будет всегда.. Лето, огород, дым костра, дедовы песни для бабушки, смех, звон гитарных струн..
В этом году дочь — моя мама — забеспокоилась первой.
— Пап, ты похудел сильно. Тебе нездоровится?
— Да брось, — отмахнулся дед, как всегда. — Лето жаркое, аппетита нет. Всё нормально.
Мама не поверила. Но дед умел отмахиваться так убедительно что спорить не было сил. Крепкий же. Всегда был крепким. Шорты на нём стали болтаться. Рубашки — висеть. Лицо вытянулось, кожа стала какой-то серой, не летней загорелой а именно серой, нездоровой..
— Дед, может к врачу?
— Зачем мне врачи, я здоров как бык.
Бык переставал есть.. Бык всё чаще присаживался отдохнуть посреди огорода.. Бык начал странно покашливать по ночам — мама слышала, когда оставались ночевать у родителей.. Но тот только отмахивался. И как-то так получалось что верить ему было проще чем не верить..
* * * *
Серые стены. Капельница. Запах хлорки и чего-то ещё, химического, больничного.. лежал, смотрел в потолок. Рука с катетером казалась совсем чужой, не его — слишком тонкой, слишком беззащитной для человека который колол дрова и таскал внуков на руках часами..
Думал о разном.. О том как жена в окно смотрит уже пятьдесят с лишним лет и ждёт его.. О том что дети растут быстро, не успеешь оглянуться — уже своих детей нянчат. О том что жизнь вообще-то была хорошая. Долгая. Полная..
О том что им знать не надо. Зачем.. Пусть помнят дедушку который пел под гитару и играл с ними в вышибалы. А не того кто лежит под капельницей и считает дни..
Три года он так думал. Три года ездил в город "по делам", "к знакомому, к сослуживцу", "на обследование, ерунда, профилактика". Три года прятал справки, выписки, направления..
Три года пел песни как ни в чём не бывало..
* * * *
В то лето всё было не как всегда.. в этот раз пел не так уверенно. Голос дрожал чуть больше обычного. Руки на струнах двигались медленнее..
.. Чёрный ворон, чёрный ворон
Что ты вьёшься надо мной?
Ты добычи не добьёшься
Чёрный ворон, я не твой..
Бабушка не делала вид что занята. Сидела и смотрела на него — прямо, без отвода глаз. Будто знала уже. Будто давно знала.
После песни дед отложил гитару. Долго молчал. Все молчали.. Потом сказал — тихо, но так что услышали все.
— Мне три года назад поставили диагноз. Не хотел вас тревожить..
Костёр трещал. Никто не двигался.
— Зачем вам это знать было. Переживать, нервничать.. А так — три года прожил как хотел. С вами. Огород. Гитара.. Бабка моя..
Он улыбнулся как то криво.. Мама заплакала первой. Потом бабушка — тихо, без всхлипов, просто слёзы текли по щекам и она их не вытирала.
— Папа, как же так...
— А вот так, — улыбнулся дед, и в этой улыбке было что-то от прежнего, крепкого, который не сдаётся. — Зато какие три года были, а? Помните рыбалку в позапрошлом году? А как Витька в реку с удочкой свалился?
Все засмеялись сквозь слёзы. Потому что да. Помнили. Каждую секунду этих трёх лет, которые он подарил нам, не сказав ни слова..
Дед не дожил до следующего лета..
Но тот вечер — он.. в голове, в памяти, в том месте где живут самые важные вещи.
Теперь когда собираемся — кто-то берёт гитару. Неумело подбирает аккорды, путается в словах.. Но поёт.. Для бабушки.. Для деда.. Для всех нас..
.. Есть только миг между прошлым и будущим
Именно он называется жизнь..
Бабушка делает вид что режет помидоры... отворачивается..
Берегите близких.. Всем добра..