— Ты вообще слышишь меня, Маша? — свекровь орала так, что не услышать ее было практически нереально. — Я говорю, что Максим будет поступать на медицинский. Понятно? Потому что я так решила. В конце концов, это будущее моего внука!
Маша сжала кулаки под столом. Почему свекровь решила, что ее мнение им нужно и важно? И почему этот разговор обязательно должен происходить во время ужина? Больше нет места и времени поговорить? Но вслух произнесла другое:
— Светлана Борисовна, Максим боится крови. Он падает в обморок даже если смотрит фильм с такими сценами.
— Это всё ерунда, — свекровь махнула рукой, и Маша от злости прокусила губу. — Привыкнет. Пусть учится самоконтролю, и вообще, пойдет на стоматолога, там крови нет.
Маша с надеждой посмотрела на мужа, надеясь, что он хоть как-то отреагирует. Дима же только ниже опустил голову, делая вид, что занят изучением куска курицы. Ее собственный сын, судьбу которого сейчас решала бабушка, сидел злой и было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не взорваться.
Свекровь даже не смотрела на сына, сосредоточившись на невестке. Ее маленькие, водянистые глаза буравили Машу, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке.
— Ты должна понимать, что историк — это профессия для неудачников. Кому нужны эти твои манускрипты и даты?
— Максим обожает историю. Вы хоть знаете, что он участвует во всех олимпиадах? Ему это интересно, это его выбор.
— Книжки читать и деньги зарабатывать — это разные вещи, — свекровь взяла вилку и начала тыкать ею в курицу на своей тарелке. — Медик — это не только уважение. Это деньги, большие деньги. Стоматолог это вообще денежная жила.
— Мама, — Дима отодвинул тарелку. — Мы не будем это обсуждать. Максим сам решит.
— Сам решит? — свекровь зло рассмеялась. — Ему шестнадцать лет! Он не знает, что ему нужно. Это мы должны решать. Я, как бабушка, имею право высказаться. Пусть идет учиться на медика и точка.
Маша почувствовала, как что-то внутри неё сжалось. Свекровь жила далеко, слава богу, и практически не вмешивалась в их жизнь. Нет, выносила мозг сыну по телефону, но он старался не обращать на это внимания. Но когда приезжала на пару недель раз в пару лет, это превращалась в обязательную демонстрацию силы. Каждый раз после этого они с трудом мирились с мужем, несколько раз чуть не развелись.
Сейчас же близилась пора поступления. Свекровь, приехав в гости и привычно погоняв Машу по поводу уборки, внезапно решила, что только она лучше знает, как жить внуку.
— Хватит, — внезапно стукнул по столу Дима и все вздрогнули от неожиданности. Это было так на него непохоже, что на кухне воцарилась гробовая тишина.
— Дима! — свекровь откинулась на спинку стула и машинально схватилась за сердце. — Что это было?
— Просто надоело.
— Надоело? — свекровь покраснела от гнева. — Что тебе надоело? Когда ты поймёшь, что я желаю тебе только добра! Я приехала за три тысячи километров, чтобы помочь! Чтобы мой внук не стал дворником или, прости господи, учителем истории!
Дима медленно поднялся:
— Мама, — сказал он дрожащим голосом. — Это моя жизнь. Это моя семья. Это мой ребёнок. Ты свалишь через неделю, а мы останемся здесь. И если ты хочешь видеть своего внука врачом, то... иди и сама учись на врача.
Максим икнул и уставился на отца странным взглядом. Маша теперь уже сама схватилась за сердце, не понимая, что происходит. Свекровь застыла с открытым ртом.
— Что ты сказал? — прошептала она. Ее сын, тихий и скромный мальчик, который мухи не обидит и всегда ее слушает, кричит на нее? На нее, на маму?
— Я сказал, что если ты так хочешь, чтобы в нашей семье был медик, то становись им сама, — повторил Дима. — Ты не старая. Вперед, иди учиться.
— Дима... — голос свекрови задрожал от обиды. Ее выражение лица на глазах менялось, женщина стала похожа на обиженную девочку. — Дима, ты... ты не понимаешь, что говоришь. Я твоя мать. Я...
— Мама, хватит. Каждый раз одно и тоже. Ты приезжаешь и начинаешь указывать, как нам жить. Возмущаешься, что Маша плохая хозяйка, плохая мать и жена. Я молчал, терпел. Но не трогай моего сына! Это его жизнь! Хватит того, что я послушался тебя и пошел учиться на инженера. ХВАТИТ! Я мечтал быть пожарным, я до сих пор мечтаю им быть. А не чертить эти дурацкие чертежи и ГОСТы.
Свекровь открыла рот, чтобы что-то сказать, но Дима поднял руку.
— Я люблю тебя, мама. Но если ты не прекратишь это сейчас, ты уедешь сегодня вечером. Я куплю тебе билет на ближайший рейс.
Маша смотрела на мужа и чувствовала странное, почти физическое облегчение. Ей казалось, что она смотрит на чужого человека. Дима всегда был тихим, спокойным, он никогда не повышал голос и избегал конфликтов. Он молчал, когда его мать критиковала ее, уходил в другую комнату, когда начинались скандалы. Сколько раз она просила его поставить маму на место? Сколько раз рыдала, умоляя вмешаться? Неужели это он?
Свекровь медленно встала. Её руки тряслись, она тяжело дышала:
— Ты... ты выгоняешь меня? Меня? Свою мать?
— Я предлагаю тебе выбор, мама. Прекратить решать за моего сына или уехать.
Свекровь посмотрела на Машу, и в этом взгляде было столько ненависти, что ей показалось, будто она физически чувствует её.
— Это эта гадина тебя настроила против меня.
— Мама, ты меня не поняла? Я звоню в аэропорт.
— Нет! — свекровь схватила его за руку. Её пальцы впились в рукав его майки. Она постояла секунду, потом покачнулась и, схватившись за край стола, опустилась обратно на стул.
— Будь по-твоему. Но ты будешь жалеть всю жизнь, что послушал её.
Она в упор теперь посмотрела на Машу, и в её глазах читалась явная, неприкрытая ненависть. Почему-то женщина моментально переложила всю вину на невестку, хотя получила отпор от сына.
Маша же смотрела во все глаза на мужа. В душе не было радости, только непонимание. Почему ее муж не защищал ее всегда? Годами молчал, когда его мать препарировала ее, доводя до нервного срыва. Ей надо было радоваться сейчас, что он смог защитить сына, но ей было обидно до слез. Значит, всё-таки мог, но не хотел? Она была не достойна защиты?
Через неделю, которая прошла странно, потому что все делали вид, что скандала не было и лицемерно друг другу улыбались, свекровь отчалила. В аэропорту, прощаясь, она тихонько сказала невестке, злобно сощурив глазки:
— Ты выиграла.
— Да, — демонстративно подняла бровь Маша. — Только вот вы играете чужими судьбами, а я просто живу. Удачи вам.
Свекровь улетела, все вздохнули с облегчением, даже Дима. Иногда Маша думает о том, что если бы его мать жила рядом, то они непременно развелись бы. В принципе, хорошо, что Светлана Борисовна живет далеко. Далеко-далеко, в своем городе, она благополучно проживает жизнь своей дочери, которая слушает каждое слово матери. И благодаря этому у нее уже за плечами два развода и трое детей. Они же как-нибудь справятся без ценных советов.