Сидел я на днях у соседа Толика в гараже, чай пили из термоса, говорили ни о чём — как обычно у мужиков после пятидесяти. И вдруг он мне показывает на телефоне видео: какое-то африканское племя, пляски вокруг покойников. Я аж чай поперхнулся пить.
— Это что вообще такое? — спрашиваю.
— А ты не знал? — говорит. — Они там у себя в Африке такое творят, что нашему Ивану Грозному не снилось.
Вот с этого разговора в гараже всё и началось. Полез я потом дома в интернет, стал читать, смотреть. И знаете, не знаю как у вас, а у меня волосы дыбом вставали от некоторых вещей.
Причём не от того, что это «дикость» какая-то — я как раз понимаю, что у каждого народа свои порядки, и нечего нос воротить. А от того, что за каждой такой традицией стоит судьба живого человека, с его болью, страхом, надеждами выйти замуж или, наоборот, не опозориться перед всей деревней.
Расскажу про пять таких традиций. Не для того, чтобы плеваться и говорить «фу, дикари». А чтобы вместе с вами подумать — а так ли уж мы далеко от этого ушли.
Тарелки в губах размером с суповую миску
Помню, у бабушки моей в серванте стояла фарфоровая тарелка — такая, с голубой каёмочкой, ею никогда не пользовались, только на праздник доставали показать гостям. И вот читаю я про народ мурси в Эфиопии — у них тоже тарелки, только не в серванте стоят, а прямо в губе сидят.
Девочке лет в пятнадцать прокалывают нижнюю губу деревянным колышком. Потом колышек меняют на побольше. Потом ещё. Кожа растягивается месяцами, годами, и в итоге туда вставляют глиняный или деревянный диск — у некоторых до двадцати с лишним сантиметров в диаметре. Представляете? Это почти как та самая бабушкина тарелка, только торчит у человека изо рта.
Казалось бы, зачем так себя мучить. А оказывается — чем больше тарелка, тем выше статус невесты, тем больше за неё калыма дадут жениху её семья. То есть боль — это, по сути, валюта. Девушка терпит, чтобы потом удачно выйти замуж.
Я когда это прочитал, вспомнил почему-то нашу деревенскую соседку тётю Шуру — она в молодости каблуки носила такие, что ходить не могла, ноги в кровь стирала, лишь бы на танцах заметили. Не одно и то же, конечно, масштаб другой совсем. Но принцип, если вдуматься, похожий: красота требует жертв, и не важно, на каком континенте ты родился.
Бег по бычьим спинам — и никакого права на ошибку
Вот тут начинается самое интересное.
У народа хамар, тоже в Эфиопии, есть обряд для парней, которые хотят стать взрослыми мужчинами. Выстраивают в ряд быков — штук десять-тридцать, плотно, бок к боку. И юноша должен голым пробежать по их спинам четыре раза туда и обратно. Один раз оступился, упал — всё, позор на всю жизнь, и неизвестно когда дадут попробовать снова.
Я как представил эту картину — мне аж не по себе стало. У нас в деревне быка одного боялись, как огня, обходили его загон стороной, а тут — десятки быков, и бежать по их спинам, как по кочкам через болото.
Не знаю как у вас, а у меня в шестнадцать лет самым страшным испытанием было прыгнуть с тарзанки в карьер на спор с пацанами. И то коленки тряслись. А тут — реальный риск быть затоптанным, сброшенным, покалеченным, и всё это на глазах у всей деревни, у будущей невесты, у родителей.
Но если пробежал — всё, ты мужчина. Можешь жениться, заводить хозяйство, тебя уважают. Жестоко? Наверное. Но честно говоря, я подумал — а у нас разве легче? Просто экзамены другие. Армия, например. Или первая зарплата, которую надо было довезти домой, не пропив с друзьями. У каждого свой бычий пробег.
Конкурс на самого толстого жениха
А вот это меня прямо удивило, признаюсь.
У народа водаабе в Нигерии и Мали холостые мужчины перед большим праздником специально уходят из дома на несколько месяцев — и начинают усиленно толстеть. Пьют жирное молоко, едят как не в себя, иногда добавляют в рацион коровью кровь. Цель одна — вернуться домой как можно более упитанным.
Потом устраивают целый смотр-конкурс: кто толще, тот и красавец, тот и завидный жених. Полнота у них — это и здоровье, и достаток, и сила.
Я когда читал, невольно усмехнулся — вспомнил, как теща моя покойная всю жизнь говорила: «Мужика мясо красит, был бы добытчик». У нас ведь раньше, ещё при бабушках, тоже полнота не считалась грехом — наоборот, дородный мужик это солидно, значит не бедствует семья. Только сейчас всё перевернулось — в спортзал бегаем, диеты считаем, а тогда бы нас, тощих, и замуж бы никто не взял, наверное.
Так что вот тут я скорее не в ужасе, а в лёгком недоумении: мы же сами не так давно жили похожими понятиями, просто забыли уже.
Танцы с останками предков
А вот это меня действительно пробрало.
На Мадагаскаре у народа малагасийцев есть обряд под названием фамадихана — «переворачивание костей». Раз в несколько лет семья открывает фамильный склеп, достаёт оттуда останки умерших родственников, заворачивает их в новые шёлковые покрывала — и под музыку, с танцами, носит по деревне на руках.
Не похороны, а праздник. С едой, песнями, ромом. Люди разговаривают с покойными, рассказывают им новости за эти годы, представляют новых членов семьи.
Я как прочитал — сразу вспомнил наше деревенское кладбище, куда мы каждую родительскую субботу ходили: тихо, аккуратно, веночек поправить, рюмку на могилку поставить, постоять молча. У нас даже громко говорить там не принято, не то что танцевать.
А у малагасийцев всё наоборот — смерть для них не конец и не повод для скорби, а просто этап, после которого с человеком всё ещё можно общаться, его всё ещё можно одевать заботливо, как живого. Жутковато звучит, не спорю. Но если вдуматься — может, это не дикость, а самая настоящая любовь к своим, просто выраженная иначе, чем у нас.
Проверка перед свадьбой
Расскажу и про пятую традицию, хотя тут информация спорная, и сам я в ней до конца не разобрался, врать не буду.
У зулусов в Южной Африке издавна существовал обычай так называемой проверки невест перед замужеством — старшие женщины рода должны были убедиться, что девушка готова к семейной жизни в самом буквальном, телесном смысле.
Обряд этот до сих пор практикуется в некоторых общинах, хотя в современной Южной Африке вокруг него много споров — правозащитники называют его унизительным и устаревшим, а сами зулусы, кто его поддерживает, говорят о сохранении нравственности и связи поколений.
Тут я, честно говоря, теряюсь. С одной стороны — кто я такой, сидя в своём гараже за тысячи километров, осуждать чужие порядки. С другой — когда дело касается молодых девушек и вмешательства в такие личные вещи, у меня внутри всё сжимается, не по себе становится. Тут даже сами африканцы не во всём согласны друг с другом, что уж говорить о нас.
Толику своему я потом перезвонил, рассказал всё, что вычитал. Он подумал и говорит: «Нам бы их проблемы, у нас тут зимой дорогу не чистят третий год, а мы про быков рассуждаем».
Посмеялись, конечно. Но если серьёзно — я для себя понял одну простую вещь. Все эти традиции пугают нас не потому, что они какие-то нечеловеческие, а потому что мы видим в них боль, риск, унижение — то же самое, что и у нас бывает, просто в других декорациях. Только обёртка чужая, а суть человеческая, узнаваемая.
Не знаю, может, я отстал от жизни, старею, наверное, стал мягче к чужим обычаям, чем в молодости был. Тогда бы я, наверное, с порога сказал — дикость, и весь разговор. А сейчас сижу и думаю: у каждого народа свой бычий пробег, свои тарелки в губах, свои способы доказать, что ты достоин уважения.
А у вас было такое — узнать о каком-то чужом обычае и аж мурашки по коже? Расскажите, интересно ваше мнение.