Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Ужастик: Гость в седьмом купе

Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф Я работаю проводником поезда Новосибирск–Адлер двадцать первый год. С девяносто третьего, когда после педа дочка родилась, муж ушел к диспетчерше из Карасука, а свекровь сказала — иди куда хочешь, у меня внучка. Я пошла в проводники. Зарплата маленькая, дорога долгая, но из дома меня в эти годы не очень тянуло. Знаю каждый сантиметр своих вагонов. Какие купе скрипят, в каком зимой дует из окна, где радиатор греет неравномерно. Помню запахи: на станции Барабинск пахнет омулем, в Татарской — пирожками с картошкой, на Балезино — горячим хлебом. Люблю свой поезд. Зимой особенно. Зимой пассажир спокойный, без бутылок, тихий, читает или спит. Не то что летом — на Адлер с детьми, с надувными кругами и капризными родителями. В тот декабрьский рейс — двадцать второго — у меня было полупустое купе. Восемь пассажиров на тридцать шесть мест. Девятый вагон, плацкарт. Я раздала белье, прошлась с углем, поставила чайник. За окном Барабинская степь, черная, б
Гость в седьмом купе
Гость в седьмом купе

Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф

Я работаю проводником поезда Новосибирск–Адлер двадцать первый год. С девяносто третьего, когда после педа дочка родилась, муж ушел к диспетчерше из Карасука, а свекровь сказала — иди куда хочешь, у меня внучка. Я пошла в проводники. Зарплата маленькая, дорога долгая, но из дома меня в эти годы не очень тянуло.

Знаю каждый сантиметр своих вагонов. Какие купе скрипят, в каком зимой дует из окна, где радиатор греет неравномерно. Помню запахи: на станции Барабинск пахнет омулем, в Татарской — пирожками с картошкой, на Балезино — горячим хлебом.

Люблю свой поезд. Зимой особенно. Зимой пассажир спокойный, без бутылок, тихий, читает или спит. Не то что летом — на Адлер с детьми, с надувными кругами и капризными родителями.

В тот декабрьский рейс — двадцать второго — у меня было полупустое купе. Восемь пассажиров на тридцать шесть мест. Девятый вагон, плацкарт. Я раздала белье, прошлась с углем, поставила чайник.

За окном Барабинская степь, черная, без звезд. Снег летел сбоку, как мука сквозь сито.

Из радио в моей служебке тихо играло:

«Этот поезд в огне, И нам некуда больше бежать...»

Гребенщиков. Я люблю эту песню. Всегда слушаю в дороге. Мне в ней что-то про мою жизнь — про то, что ехать надо, а куда — давно не важно.

Я прошлась по вагону. Седьмое купе — последнее перед моим. В нем ехать должен был один пассажир: Лазарев И.К., билет до Луги. По ведомости — мужчина, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.

Я заглянула.

В седьмом сидели двое.

Мужчина у окна — высокий, лысоватый, в очках с толстыми стеклами, в сером свитере. Тихий. Читал газету «Гудок» прошлогоднюю. Скользнул на меня взглядом — равнодушным, как на стену.

Второго я не запомнила. Это меня и царапнуло. Я ушла к себе, посмотрела ведомость — один пассажир. Один.

Вернулась. Постучала.

«Извините, у вас попутчик?»

Лазарев поднял глаза.

«Нет, — сказал. — Я один».

Я посмотрела на нижнюю полку напротив. Белье было разложено. Подушка примята.

«А постель кто стелил?» Читать далее ->

Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!

#поезд #проводник #купе #Сибирь #плацкарт