В этом материале я делюсь полной исповедью бывшего заключенного по имени Егор, который подробно описывает свои первые дни в местах лишения свободы.
Его история начинается с момента задержания: его арестовали на месте преступления спустя три дня, а уже на следующий день, проведя ночь на этапе, он оказался в камере для несовершеннолетних.
Там он пробыл около полутора месяцев, после чего, по достижении совершеннолетия, его перевели во взрослый корпус.
На воле тюрьма казалась мне мрачным местом, и реальность полностью оправдала эти ожидания. Я даже не предполагал, насколько суровыми будут внутренние порядки.
Первым ударом стало удушающее тепло и отсутствие возможности увидеть небо — это тяжело переносить физически.
Стены, покрытые специальной рельефной штукатуркой «шубой», чтобы предотвратить появление надписей, создавали ощущение замкнутого пространства. Если на этапе преобладала духота и запах, то в камере главной проблемой становились люди.
Шестерых новичков привели к начальнику малолетнего отделения.
Он спросил, как мы себя чувствуем, и мы, естественно, попытались улыбнуться.
Начальник заметил: «Посмеетесь через часок.
Я работаю здесь давно, но знаю лишь 180 тюремных приколов, а их более трехсот. Через каждый из вас будет больно».
Мы старались сохранить невозмутимость. Он продолжил: «Когда зайдете в камеру, куда вы первым делом направитесь и что будете делать?» Первый новичок ответил, что займет понравившуюся шконку и будет там жить. Начальник возразил, что койку должен указать сам коллектив.
Второй добавил, что спорить нельзя.
Тогда начальник остановил их: «Это ерунда. Главное — снять обувь (в тюрьме их называют „котцами“).
Куда вы их поставите?
Один догадался спрятать их под подушку, чтобы не украли. Оказалось, нужно ставить туда, куда ставят все. Так я вас немного посмеялся, но и чему-то полезному научил».
Главный вывод был таков: нужно внимательно следить за обстановкой в камере и не проявлять излишней инициативы.
Оказалось, что в тюрьме существует множество специфических правил, догадаться о которых невозможно.
Например, за столом во время еды обязательно нужно снимать верхнюю одежду («шкуру»).
В малолетнем отделении гражданскую одежду забирают, выдавая стандартную зоновскую форму серого цвета. Если сесть за стол в кителе, это считается неуважением к столу, и тогда его начинают мыть с мылом — такой ритуал. Мы просили дать нам отдельную камеру, чтобы установить свои правила без беспредела, но начальник отказал и распределил нас по разным камерам.
Нас провели по крылу для несовершеннолетних под присмотром двух охранников и одного сотрудника со списком.
Заходя в камеру, ты оказываешься один против всего коллектива, который живет по своим законам.
Прописка была неизбежной.
Меня прописали на «игры» — своеобразные испытания. Для новичка («сливочного») это период адаптации, когда домашние привычки должны исчезнуть. Со мной обошлись относительно мягко, возможно, из-за удачи или личных качеств.
Игры были разнообразными.
Одна из них называлась «Минёр».
В свободном от обуви месте расставлялись ботинки, новичку завязывали глаза и говорили, что каждый ботинок — мина.
Наступишь на неё — получишь удар обувью.
Нужно было пройти это поле и дать правильный ответ, чтобы прекратить избиения.
Помню, как мы смеялись над этим процессом. Когда я ответил неверно, меня били, но в итоге «мина» ошиблась, и меня отпустили. Обычно такие игры длятся недолго, но если есть настроение, они могут затянуться на сутки.
Ключевую роль играет не столько знание, сколько смекалка и интуиция. Например, на свадьбе спрашивают, что будешь пить.
Отвечая «шампанское» или «коньяк», новичку наливают кружку, которую он должен выпить. После десятка кружек становится тяжело.
Единственно верный ответ — подойти к старшему («томáде») и на ушко сказать: «То же, что и ты». Здесь всё жестко регламентировано.
Другой пример: тебя заводят на верхнюю полку, завязывают глаза и предлагают прыгнуть вниз головой, сбить доминошку.
Секрет в том, что внизу тебя должны поймать.
Это проверка на доверие. Если ты не поверишь, альтернатива ужасна: либо разбиться, либо стать «опущенным» и пить воду из туалета.
Смысл всех этих процедур — показать себя с лучшей стороны. Если ты пойдешь хлебать из параши, твоя жизнь в тюрьме будет тяжелой. Прописка часто определяет дальнейшую судьбу заключенного. Те, кто умеет адаптироваться и льстить, достигают определенного статуса, например, становятся «припотелом» — прислужником у вора в законе.
Игры длились около трех суток.
Некоторые из них казались веселыми, но это было постоянное напряжение, ведь ты не знал, чего ждать.
Бывали и жестокие ритуалы, где сразу начинали бить без вопросов. Самый плохой способ прописки — это избиение. Новичка сразу ставят под пресс. Кто-то пытается защищаться, отвечая грубостью, что только злит банду и приводит к тяжелым травмам. Другие же могут дать сдачи один раз, и тогда их оставляют в покое, признавая нормальными.
В конечном счете, надзиратели («пупки») мало что могут изменить.
Они могут на несколько минут навести порядок, но если коллектив решил действовать, они это сделают. Всё зависит исключительно от камеры и её обитателей.