Оксана прописала Руслана в среду, а уже в пятницу пожалела об этом — правда, тогда она ещё не знала, что пожалеет.
Квартиру она купила сама, ещё до знакомства с ним. Однушка на Открытом шоссе, доставшаяся потом и кредитом, который она закрыла за шесть лет. Руслан переехал к ней через два года после знакомства, и жили они спокойно — готовили вместе, ездили на дачу к её матери, ругались редко.
— Окс, надо бы меня прописать, — сказал он как-то за ужином, между делом, будто речь шла о новой стиральной машине. — Для поликлиники удобнее, для работы. И вообще, я ведь тут живу, как не пойми кто.
— А зачем тебе это? Мы же не расписаны, — удивилась Оксана.
— Ну и что? Регистрация и брак — разные вещи. Просто формальность.
Зоя Никитична, узнав об этом по телефону, сразу насторожилась.
— Окс, ты дурочка, что ли? Зачем тебе чужого мужика в свою жилплощадь прописывать?
— Мам, ну он не чужой, мы четыре года вместе.
— Вместе — это не штамп в паспорте. Я тебе сразу говорила: или женись, или не лезь в твои квадратные метры.
Оксана отмахнулась. Но мать всегда относилась к Руслану настороженно, ещё с первой встречи — не понравилось ей, как он рассказывал о своём бизнесе, привирая через раз.
Подруга Лариса отреагировала жёстче.
— Ты в своём уме? — спросила она за кофе. — Какая ему разница, в паспорте у него штамп или нет, если вы и так живёте вместе?
— Лар, ну он же не претендует ни на что. Это просто бумажка.
— Бумажка, ага. А потом эта бумажка в суде всплывает.
Оксана тогда только посмеялась. Документы оформила сама, без споров — Руслан был мягким, благодарным, даже цветы подарил в день, когда получил временную регистрацию.
Но через пять месяцев он начал заговаривать о ремонте.
— Слушай, может, кухню переделаем? Я готов половину вложить, — предложил он однажды.
— Зачем тебе вкладываться в мою квартиру?
— Ну а как иначе? Я же тут живу, как и ты. Общий дом — общие траты.
Оксана не возражала — звучало разумно. Деньги Руслан действительно вносил, причём настойчиво просил сохранять документы об оплате.
— Окс, давай я буду их собирать, на всякий случай, — говорил он. — Мало ли.
Тогда она не придала этому значения.
А значение придала мать, когда приехала в гости и увидела новую плитку на кухне.
— А расписки кто хранит? — спросила Зоя Никитична с порога.
— Руслан. А что?
— А то, что такие траты потом вспоминают в суде. Особенно если человек прописан.
— Мам, ты насмотрелась передач.
— Я тридцать лет в ЖЭКе проработала, Оксана. Я не передач насмотрелась.
Оксана тогда впервые почувствовала холодок где-то внутри, но списала на материнскую подозрительность.
Через месяц Руслан заговорил о свадьбе.
— Окс, а может, распишемся уже? Сколько можно тянуть.
Прозвучало это странно — раньше он на эту тему даже не заикался. Но Оксана удивилась и обрадовалась. Согласилась.
Дату назначили на июнь.
А в мае пришла повестка.
Руслан подал в суд иск о признании за ним права на долю в жилье — сослался на регистрацию, на вложенные в ремонт деньги, на «фактически семейные отношения». Просил четверть площади.
Оксана читала исковое заявление трижды, не веря своим глазам.
— Ты что, серьёзно? — спросила она, когда он вернулся вечером, как ни в чём не бывало.
— Окс, ну ты пойми, я столько лет вложил, и материально, и морально. Это справедливо.
— Морально? — Оксана усмехнулась. — Ты предложение сделал через две недели после того, как узнал, что я хочу тебя выписать за долги по ремонту, которые ты сам предложил оформлять как вложения.
— Я не предлагал тебя выселять...
— Я говорю не об этом. Ты сделал предложение, чтобы я не успела тебя выписать до свадьбы. Чтобы потом сказать «фактический брак».
Руслан замолчал.
— Регистрация не даёт права на жильё, Руслан. Я уже была у юриста.
— Это мы ещё посмотрим, что скажет суд.
Юрист, к которой обратилась Оксана, подтвердила слова матери почти дословно: сама по себе регистрация в жилом помещении не порождает права собственности на это жильё. А что касается вложений в ремонт — тут всё не так однозначно, предупредила она: суд будет оценивать каждое доказательство отдельно, и универсального ответа здесь нет.
Заседание назначили на август.
Суд иск Руслана отклонил. Расписки и переводы на ремонт были признаны добровольной помощью сожителя, а не основанием для доли в собственности — слишком размыто были оформлены, без отдельного соглашения о праве на долю.
Руслана выписали через три месяца после решения суда.
Зоя Никитична на это сказала только одно:
— Ну вот видишь.
И больше не возвращалась к теме.
Оксана сменила замок в день, когда забрала ключи у Руслана. А ту самую плитку, из-за которой столько было сказано, оставила — переложила на даче, в ванной у себя.
И через полгода познакомилась с Сергеем — врачом из соседнего подъезда, который никогда не заговаривал о штампах в паспорте.