Историк из Университета Восточной Англии Марк Бейли пришел к выводу, что серия экстремально холодных зим в 1430-х годах стала одним из главных факторов глубокого кризиса в средневековой Англии. По его данным, морозы, неурожаи, болезни и сбои в торговле не просто ударили по стране на несколько лет, а запустили долгий экономический спад, который изменил английское общество и порядок землевладения.
Исследование опубликовано в журнале The Economic History Review. Это первая работа, где на общенациональном уровне собраны данные о погодных аномалиях 1430-х годов и их последствиях для английской деревни и экономики. Бейли связывает эти события с началом так называемого «Великого спада» — продолжительной депрессии, которая тянулась до середины XV века.
О том, что XV век в Европе был более холодным, историки знали и раньше. Но теперь ученый сопоставил климатические реконструкции, манориальные документы и экономические данные и показал, насколько разрушительным для Англии оказалось именно это десятилетие.
По данным климатических моделей, зимы 1431–1432, 1432–1433, 1434–1435 и 1436–1437 годов были одними из самых суровых за весь XV век. В разных частях Европы замерзали реки и озера. Средневековые хронисты также описывали долгие морозы в Англии и Ирландии. При этом погода становилась еще и более влажной: участились наводнения и штормы.
Сельское хозяйство пострадало особенно сильно. Из-за короткого сезона роста урожаи снизились, а сильные дожди во второй половине 1430-х годов повредили посевы на большей части Англии. Особенно тяжелыми, по словам Бейли, были 1437, 1438 и 1439 годы. Неурожаи привели к резкому росту цен на зерно и нехватке продовольствия.
Как пишет исследователь, недостаток еды в стране был вполне реальным. Хронист Джон Стоу сообщал, что в 1439 году на севере Англии зерна было так мало, что бедняки пекли хлеб из корней папоротника. Особенно остро дефицит ощущался в городах. Власти Лондона были вынуждены искать поставки зерна даже в Линкольншире, Дании и Пруссии. В 1438 году в Ипсуиче и Саутволде жители выступили против торговцев, которые пытались отправить зерно на дальние рынки. С конца 1437 года до начала 1439 года английская корона запрещала вывоз зерна из некоторых портов и направляла по стране королевских судей, чтобы пресечь спекуляции на продаже продуктов, прежде всего хлеба и эля.
Цена на пшеницу достигла исключительного уровня. Согласно исследованию, в 1438–1439 годах она выросла примерно втрое по сравнению с обычным уровнем. Это был самый высокий показатель за весь XV век.
Экстремальная погода ударила и по животноводству. Среди овец одна за другой вспыхивали болезни, а смертность заметно превышала норму. На некоторых землях производство шерсти резко сократилось. Пострадали и кролики, которых в средневековой Англии разводили в промышленных масштабах ради мяса и меха: холод и сырость оказались для них особенно опасны.
Кризис не ограничился полями и пастбищами. Сбои затронули порты, рыболовство, мосты и торговые сети. Объем вывоза шерсти из Лондона в 1430-х годах почти вдвое сократился по сравнению с 1420-ми. Экспорт ткани из Бостона в Линкольншире тоже резко упал. Во время особенно суровых зим некоторые реки замерзали, что мешало судоходству и торговле.
Положение усугубляли болезни. Исследование указывает на повторяющиеся вспышки чумы и других эпидемий в течение всего десятилетия, особенно в таких городах, как Норидж, Лондон и Сент-Олбанс. Одна из самых тяжелых вспышек пришлась на 1438–1439 годы — после нескольких лет плохих урожаев и роста цен на продовольствие.
При этом последствия кризиса были не везде одинаковыми. Одни районы пострадали намного сильнее других, а некоторые центры текстильного производства, возможно, даже получили выгоду, потому что в холодную погоду вырос спрос на теплую одежду.
По мнению Бейли, 1430-е годы стали переломным моментом в экономической истории средневековой Англии. Начавшийся тогда спад со временем превратился в долгую депрессию, известную как «Великий спад». Для нее были характерны слабая торговля, низкие цены и тяжелое состояние земельного рынка.
Одним из важнейших последствий стало изменение самой системы землевладения. В Средние века значительная часть земли в Англии находилась в обычном, или несвободном, держании: крестьяне пользовались участками и за это платили ренту или отрабатывали повинности в пользу землевладельца. Бейли считает, что кризис 1430-х годов подорвал эту традиционную систему.
Когда условия жизни ухудшились, многие арендаторы стали бросать участки, которые больше не имело смысла удерживать. Землевладельцам становилось все труднее найти новых людей, и им пришлось менять условия. Постепенно они начали предлагать более надежные и выгодные формы держания земли. В следующие десятилетия шире распространились наследственное и пожизненное владение, трудовые повинности начали сокращаться, а соглашения все чаще стали фиксировать в письменном виде.
Именно так, как отмечает исследователь, сложилась система, известная как копигольд. При ней крестьянин держал землю по обычаям манора, а его права записывались в судебных свитках манора и подтверждались письменной копией, которую выдавали арендатору. По сравнению со старыми формами обычного держания такая система давала больше устойчивости и более понятные обязанности.
Работа Бейли стала частью растущего направления в исторической науке, которое изучает, как климат влиял на средневековые общества. Современные методы, включая анализ годичных колец деревьев, ледяных кернов и других природных данных, позволяют точнее понять, как погода меняла жизнь людей в прошлом. Исследование показывает, что климатические потрясения могли влиять не только на урожай и цены, но и на общественные институты, земельные отношения и долгосрочное развитие всей страны.