Сердце Надежды Петровны в последние дни напоминало старый, разлаженный механизм. Оно то замирало, то начинало стучать в каком-то рваном, суматошном ритме. Но к врачам она не шла. Знала, что те сразу начнут прописывать кучу всего, а денег лишних не было. К тому же, все мысли занимало другое. Девять дней назад они проводили в последний путь маму, Анну Ильиничну.
В квартире на окраине города, где Анна Ильинична прожила последние сорок лет, теперь царила звенящая, неестественная тишина. Надежда Петровна ходила по комнатам, и ей казалось, что из каждого угла на нее смотрят мамины вещи. Старый, потертый ковер на стене, который отец когда-то привез из Риги, сервант с хрусталем, который выставляли только по большим праздникам, шторы в цветочек, которые мама сама перешивала...
Надежда аккуратно складывала мамину одежду в картонные коробки. Свитера, юбки, платья — все это аккуратно заштопанное, чистое, пахнущее лавандой и каким-то старым, привычным мылом. Глаза Нади то и дело наливались слезами. Ей было пятьдесят восемь, она сама уже была бабушкой, но сейчас чувствовала себя маленькой, потерянной девочкой.
Она села на скрипучий диван в гостиной, прижала к себе старую подушку. В голове крутились воспоминания. Не о чем-то глобальном, а о простых, бытовых мелочах. Как мама учила ее печь первые пироги (не капустные, обычные, с повидлом), как ругала за порванные колготки, как радовалась рождению внука. Это были простые, понятные всем воспоминания, в которых не было ничего лишнего.
Дверь в квартиру тихо скрипнула. Надежда вздрогнула и подняла голову. Это была Ольга, её младшая сестра. Ольга была моложе на семь лет, и вся её жизнь была как будто нарисована яркими, чужими красками. Она всегда стремилась к чему-то большему, к красивой жизни, которую видела в журналах и по телевизору. Оля работала администратором в салоне красоты, всегда следила за собой, и даже сейчас, на девятый день после похорон, на ее лице был аккуратный макияж.
Ольга прошла в комнату, не разуваясь. Огляделась по сторонам, и на её лице появилось выражение легкого брезгливого недоумения.
— Ну и зачем ты всё это собираешь? — спросила она вместо приветствия, кивнув на коробки. — Весь этот хлам? Кому он нужен?
У Надежды Петровны перехватило дыхание. Слово «хлам» по отношению к маминым вещам больно резануло.
— Это мамины вещи, Оля, — тихо сказала Надя. — Я хочу их аккуратно собрать. Что-то раздам, что-то оставлю...
— Да брось ты, Надь, — Ольга махнула рукой с безупречным маникюром. — Сейчас этого добра в любом магазине навалом. А это всё — пылесборники старые. Я вообще считаю, что надо всё это выбросить. А квартиру выставить на продажу.
Эти слова Ольги прозвучали как гром среди ясного неба. Надежда Петровна не ожидала, что разговор о наследстве начнется так рано и так грубо.
— Продать? — переспросила она. — Но, Оля... Это же мамина квартира. Мы здесь выросли. Я думала, что мы... что мы оставим её. Может быть, мой Дениска с семьей сюда переедет. Им вчетвером в однокомнатной тесно...
Ольга усмехнулась, и эта усмешка была неприятной, холодной.
— Твой Дениска пусть сам себе на квартиру зарабатывает. А мне сейчас деньги нужны. У меня, если хочешь знать, ситуация непростая. В салоне зарплату задерживают, у Андрея (Ольгин муж) тоже проблемы. В общем, мы решили, что продажа квартиры — это лучший вариант. Пополам поделим, и каждому будет хорошо.
Надежда Петровна растерянно смотрела на сестру. Пополам... Она, конечно, знала, что по закону они с Ольгой наследницы первой очереди. Но она и представить не могла, что Оля так легко откажется от маминой квартиры, от памяти о ней. Надя жила с мужем, Виктором, в его двухкомнатной квартире. Виктор работал на заводе, Надежда — в школе, библиотекарем (не в библиотеке, просто такая должность). Денег всегда хватало только от зарплаты до зарплаты. Помощь маме, траты на внуков — всё это съедало скромный бюджет. Квартира Анны Ильиничны была для Надежды не просто недвижимостью, а символом надежности, стабильности. Она надеялась, что эта квартира станет подспорьем для её сына.
— Пополам? — Надежда Петровна опустила глаза. — Ну, хорошо... Если ты так хочешь... Наверное, это справедливо.
Она не умела спорить, не умела отстаивать свое. Всю жизнь она была «хорошей девочкой», которая делает то, что от неё ждут. Мама всегда больше любила Оленьку, младшенькую, капризную. И Надежда привыкла уступать сестре.
Ольга, видимо, почувствовала слабину. Её тон изменился, стал более настойчивым, почти требовательным.
— Вот и отлично, что мы договорились. Я уже и риелтора присмотрела. Хорошая женщина, быстро всё оформит. Надо только документы собрать. Ты же знаешь, где они лежат?
Надежда кивнула. Мама была человеком старой закалки, все документы хранила в идеальном порядке, в отдельной папке. Надя знала эту папку, как свои пять пальцев. Там лежали свидетельства о рождении, браке, документы на квартиру, сберегательная книжка...
— Хорошо, Надь, — Ольга подошла к сестре и положила руку ей на плечо. Но это не был жест поддержки, это было похоже на покровительственный жест победителя. — Я завтра заеду, заберу документы. А ты пока продолжай... собирать.
И Ольга ушла. Тишина в квартире снова сомкнулась, но теперь она была другой, тревожной, полной нехороших предчувствий.
На следующий день Надежда Петровна, как и обещала, пришла в мамину квартиру. Утро было серым, дождливым. Настроение было соответствующим. Надя долго не могла заставить себя открыть заветную папку с документами. Ей казалось, что, передавая эти бумаги Ольге, она окончательно предает память о маме.
Но делать было нечего. Надя открыла папку. Документы на квартиру были на месте: договор приватизации, свидетельство о собственности, технический паспорт. Всё в порядке. Она отложила их в сторону.
Затем её взгляд упал на старую, потертую сберегательную книжку. Надя знала, что у мамы были какие-то сбережения «на черный день». Мама всегда жила скромно, экономила на всём, чтобы отложить копейку. «Вот умру, Надюша, а вам с Оленькой всё останется», — часто говорила Анна Ильинична. Надежда никогда не интересовалась суммой, для неё это было неважно. Но сейчас, в преддверии раздела имущества, этот вопрос стал актуальным.
Надежда открыла сберкнижку. Записи были сделаны аккуратным, убористым маминым почерком. Последняя запись была сделана за месяц до смерти. Сумма, которая там значилась, была немаленькой по меркам их семьи. Это были сбережения за многие годы.
Надя застыла. Эта сумма могла бы решить многие проблемы её сына. Не пришлось бы продавать мамину квартиру, Денис мог бы сделать ремонт и переехать туда с семьей. А Ольге можно было бы отдать её долю деньгами с этой книжки. Это было бы справедливо. Это было бы решение!
Сердце Надежды Петровны застучало быстрее, но на этот раз от надежды. Она уже видела, как радостно улыбается её Дениска, как его жена Аня планирует, где поставить детскую кроватку...
В этот момент зазвонил телефон. Надежда посмотрела на экран — это была Ольга.
— Надь, привет, — бодрый голос сестры ворвался в её мечты. — Ну что, нашла документы?
— Нашла, Оля... Нашла, — Надежда Петровна замялась. Её язык вдруг стал непослушным. — Оля, я тут... я тут сберкнижку мамину нашла.
— Сберкнижку? — на том конце провода повисла пауза. Похоже, Ольга тоже не знала о маминых сбережениях. — И что там? Много?
— Довольно много, Оля. Я вот что подумала... — Надежда Петровна глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Оля, может быть, мы не будем продавать квартиру? Мы могли бы отдать тебе твою долю деньгами со сберкнижки. И квартиру можно было бы оставить для Дениса. Ему очень нужно жилье, ты же знаешь...
Ольга долго молчала. Тишина в трубке была такой напряженной, что казалось, можно услышать, как Ольга там, на другом конце города, лихорадочно соображает.
— Отдать мне долю деньгами? — наконец, спросила Ольга. В её голосе уже не было бодрости, он звучал как-то глухо, даже зло. — А квартиру оставить твоему Денису? То есть, я должна отказаться от своей доли в квартире за какие-то... сбережения? Которых, может быть, на самом деле и нет, а ты всё придумала?
— Оля, как ты можешь так говорить! — воскликнула Надежда. — Я не придумываю! Вот книжка передо мной. Там большая сумма. Тебе хватит, поверь мне.
— Слушай, Надь, — голос Ольги стал жестким. — Я не знаю, что ты там себе вообразила. Но я на эту схему не согласна. Квартира стоит намного дороже, чем какие-то там сбережения. К тому же, ты сама сказала, что я «удачно вышла замуж». Андрей хорошо зарабатывает. Значит, мне деньги не так нужны, как тебе и твоему Денису-неудачнику. А это несправедливо! Мы с тобой сестры, и наследство должно быть поделено поровну. И я хочу получить свою долю именно от продажи квартиры. А деньги со сберкнижки... — Ольга снова замолчала, и в её голосе появилась какая-то новая, странная интонация. — А про сбережения мы вообще пока говорить не будем. Я сама приеду и посмотрю эту книжку.
— Оля, но почему... — Надежда Петровна не договорила. В трубке раздались короткие гудки. Сестра бросила вызов.
Надежда Петровна сидела в маминой квартире, сжимая в руках сберегательную книжку. В её голове царил хаос. Она не понимала, почему Ольга так отреагировала. Почему она так упорствует в продаже квартиры? Ведь вариант со сбережениями казался таким логичным и справедливым.
Вечером, когда Надежда вернулась домой, она рассказала обо всём мужу. Виктор выслушал её молча, хмурясь и крутя в руках пустую чашку.
— Ну что я тебе скажу, Надь, — наконец, произнес он. — Ольга твоя — баба хитрая и жадная. Она своего не упустит. Она видит, что ты мямля, и будет вить из тебя веревки. Квартиру продавать нельзя. Это память. Да и Денису она нужнее. А Ольге... Ольге просто деньги нужны. Видимо, у них с Андреем на самом деле не так всё гладко, как она расписывает.
— Витя, но что мне делать? — Надежда Петровна посмотрела на мужа умоляющими глазами. — Она завтра приедет за документами. Я боюсь с ней разговаривать. Она... она меня подавляет.
— А ты не бойся, — Виктор положил свою большую, мозолистую руку на плечо жены. — Ты скажи ей твердо: квартиру не продаем. Хочешь деньги — вот тебе сберкнижка. Не хочешь — подавай в суд. Но только в суде она тоже ничего не добьется. По закону вы наследницы пополам. И суд будет решать, как делить. А до суда дело может и не дойти, если она поймет, что ты не отступишь.
Надежда Петровна кивнула. Совет мужа был разумным. Ей нужно было проявить твердость. Ей нужно было защитить интересы своего сына. И, в конце концов, ей нужно было отстоять память о маме.
На следующий день Ольга приехала, как и обещала. Она была одета в элегантный плащ, на лице снова был безупречный макияж. Надежда Петровна встретила её в маминой квартире. На столе лежала папка с документами на квартиру и сберегательная книжка.
Ольга сразу прошла к столу. Она даже не взглянула на Надежду. Её взгляд был прикован к сберегательной книжке.
— Вот, смотри, — тихо сказала Надежда Петровна, указывая на книжку.
Ольга открыла её. Глаза её расширились, когда она увидела сумму.
— Ничего себе... — прошептала она. — Я и не знала, что у мамы были такие деньги. Старая... — она осеклась, видимо, вспомнив, что Надежда здесь.
— Оля, я всё продумала, — Надежда Петровна заговорила твердо, стараясь не смотреть в глаза сестре. — Мы не будем продавать квартиру. Я готова отказаться от своей доли на деньги со сберкнижки в твою пользу. Вся эта сумма перейдет тебе. Квартира останется Денису. Так будет справедливо.
Ольга медленно закрыла сберкнижку. Её лицо стало бесстрастным, как маска.
— Ты, кажется, не поняла меня вчера, Надь, — сказала она холодным, ровным голосом. — Я на эту схему не согласна. Квартиру мы продаем. А деньги со сберкнижки... — Ольга снова замолчала, и в её взгляде появилось что-то такое, от чего у Надежды Петровны по спине пробежал холодок. Что-то злое, торжествующее и в то же время... испуганное.
— Что с деньгами со сберкнижки, Оля? — спросила Надежда Петровна, чувствуя, как внутри неё нарастает тревога.
Ольга посмотрела на неё в упор. Её губы дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, но не решалась. Наконец, она произнесла, чеканя каждое слово:
— А никаких денег на сберкнижке больше нет. Я их сняла. Все. До копейки.
Надежда Петровна застыла, пораженная этими словами, как громом. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Взгляд Надежды Петровны метался от лица сестры к сберегательной книжке, лежащей на столе. Как такое могло случиться? Как Ольга могла снять деньги, если мама умерла всего девять дней назад? Как ей это удалось? И самое главное — зачем? Зачем она это сделала? И что теперь будет? Все планы Надежды Петровны рухнули в одно мгновение. В голове крутился только один вопрос: что дальше?
Читать продолжение истории здесь