Муж взял кредит на три года с платежом во всю свою зарплату, надеясь, что жена будет кормить его в ее же квартире….
Вечер пятницы должен был принадлежать только ей и Барсику. Кот, огромный серый британец с характером вахтера общежития, возлежал на подоконнике и презрительно подергивал ухом. Маргарита стояла рядом, сжимая в пальцах бокал сухого красного.
Тишина. В квартире пахло чистотой, дорогим кондиционером для белья и тем особым спокойствием, которое наступает, когда ты сама оплачиваешь свои счета. Иллюзию разорвал звук клаксона автомобиля.
Маргарита поморщилась. «Девятый этаж, а слышно так, словно гудят прямо в ухо». Она глянула вниз. Посреди двора, перегородив выезд машине соседа, стоял белоснежный монстр. Китайский кроссовер. Огромный, блестящий, похожий на раздувшуюся от важности пластиковую мыльницу.
Дверь распахнулась. Из водительского кресла вывалился ее муж Олег. Даже с высоты девятого этажа Рита увидела, как его распирает. Он не просто вышел — он вытек, раскинув руки, словно собирался обнять весь этот серый скучный панельный мир.
А с пассажирского сиденья, поправляя прическу, величаво выбиралась Тамара Захаровна. Телефон на столе ожил. Любимый муж: «Марго, давай, накрывай поляну. Мы поднимаемся».
Она медленно отставила бокал. Взглянула на Барсика. Кот зевнул, мол, сама разбирайся, хозяйка. «Накрывай поляну, значит», — пробормотала она.
— Так-с, — Тамара Захаровна вплыла первой. На ней было накидка, которую она носила с таким видом, будто это мантия коронации. Она не разулась, прошла прямо в коридор на светлый ламинат. — Ну где хозяйка? Встречайте победителей!
Олег зашел следом, крутя на пальце брелок с хромированными вставками. Глаза блестят, щеки красные, дыхание сбивчивое — как у ребенка, стащившего конфету.
— Видела? — выдохнул он, даже не поцеловав жену. — Видела аппарат? Зверь! Два литра, турбина, панорама, кожа, рожа — полный фарш!
Он бросил ключи на тумбочку. Звон был такой, словно он швырнул слиток золота.
— Четыре миллиона двести, — веско добавила свекровь, оглядывая прихожую Риты так, словно приценивалась к ремонту. — Но для моего сыночки ничего не жалко. Он достоин лучшего.
Рита стояла, скрестив руки на груди. — Привет, — сказала она спокойно. — Обувь, Тамара Захаровна, снимайте. Ламинат не любит каблуков.
Свекровь поджала губы, но разулась. — Ох, Маргарита, вечно ты со своим порядком. Радоваться нужно. Событие века. Олег теперь человек солидный. Начальник отдела продаж на «Ладе» ездить не должен.
— Он не начальник отдела, — поправила Рита спокойно. — Он старший менеджер.
— Это временно, — отмахнулся Олег, проходя в гостиную и плюхаясь на диван. Диван скрипнул, кот приоткрыл один глаз и зашипел. — С такой тачкой меня сразу зауважают. Статус, Ритка, — это инвестиция в имидж.
Рита прошла следом. — Ты купил машину? — спросила она. Голос был тихим, обманчиво мягким.
— Мы купили, — поправила Тамара Захаровна, усаживаясь рядом с сыном и по-хозяйски кладя руку ему на колено. — Я помогла с выбором. У Олега отличный вкус. Но нужен был женский взгляд.
— На какие деньги? — Рита смотрела только на мужа.
Олег замялся. Эйфория чуть спала, уступая место легкой нервозности. Он знал этот взгляд жены. Взгляд аудитора, который нашел нестыковку в годовом отчете.
— Ну, там акция была, скидка бешеная. Грех было не взять.
— Деньги, Олег. У нас на общем счете сто тысяч. У тебя в заначке было двести. Машина стоит четыре миллиона. Откуда?
— Автокредит, конечно! — сказала свекровь, словно объясняла школьнице прописные истины. — Сейчас все так живут, весь цивилизованный мир. Ты что, хочешь, чтобы он на маршрутке ездил?
Рита села в кресло напротив. Медленно. — Условия?
— Ой, да не будь ты занудой! — Олег вскочил, заметался по комнате. Ему не сиделось. Адреналин требовал выхода. — Там все нормально. Одобрили за час. Только паспорт и права, даже справку о доходах не жестко проверяли. Я там, ну, немного приукрасил цифры.
— Платеж, Олег.
Повисла пауза. Олег посмотрел на мать. Тамара Захаровна ободряюще кивнула.
— Восемьдесят пять, — быстро сказал Олег.
В комнате стало очень тихо. Было слышно, как на кухне гудит холодильник и как тикают часы.
— Восемьдесят пять тысяч рублей в месяц? — переспросила Рита.
— Ну да, там страховка жизни, каска, допы. Зато гарантия — пять лет.
— Олег, — Рита говорила очень четко, проговаривая каждый слог. — Твоя зарплата — восемьдесят пять тысяч. Если премия — девяносто. Если штраф за опоздание — восемьдесят.
Олег дернул плечом.
— Ну и что? Я буду стараться, проценты пойдут. Я сейчас на таком подъеме, я горы сверну! Тем более мама сказала…
— Что сказала мама? — Рита перевела взгляд на свекровь.
Тамара Захаровна расправила складки на юбке.
— Я сказала, что в семье должна быть взаимовыручка! У тебя, Маргарита, зарплата хорошая, стабильная, квартира своя, за ипотеку платить не надо. Неужели ты мужа куском хлеба попрекнешь? Он же для семьи старается — возить тебя будет в «Ашан», на дачу.
Вот на этом моменте просто необходимо прерваться и прокомментировать. Оцените красоту игры. Взрослый мужчина и его мама тратят абсолютно весь заработок сына на статус, а ответственность за выживание семьи, оказывается, должна лечь на жену — ведь у нее квартира своя.
Интересно узнать ваше мнение: как бы вы поступили на месте героини, услышав такое предложение о взаимовыручке? Напишите в комментариях, стали бы терпеть такое потребительское отношение?
Это было настолько нагло, что Рита даже не сразу нашла слова. Она смотрела на них — на дуэт матери и сына — и видела, как плотно они уверены в себе.
— То есть, — начала Рита, чувствуя, как холодная ярость поднимается от желудка к горлу, но лицо держала каменным, — весь твой заработок уходит банку. В ноль.
— Ну, на три года всего, — вставил Олег. — Пролетят, не заметишь.
— А жить на что? Еда, бензин для этого танка, коммуналка, интернет, одежда.
— Рита! — Тамара Захаровна всплеснула руками, звякнув браслетами. — Ну что ты за мещанка такая? Только о колбасе и думаешь. У парня мечта сбылась. Могла бы и порадоваться. Стол накрыть, шампанское открыть. Мы, кстати, голодные. В салоне шесть часов просидели, пока оформляли.
— Да, зая, — подхватил Олег, почувствовав поддержку. — Есть что пожрать? Мы бы отметили. Я там, кстати, вина взял — бутылку в багажнике. Загоняй, принеси. А я пока ноги вытяну, устал дико. Педали, знаешь, непривычные еще.
Рита встала. В голове крутился калейдоскоп цифр. 85 тысяч — кредит. Бензин на такую громадину — еще 10 тысяч минимум. Это минус 100 тысяч в месяц из семейного бюджета. Точнее, это огромная дыра, которую он планировал заткнуть ее деньгами, ее жизнью, ее отпуском, ремонтом ванной, который она планировала, ее спокойствием.
— Сгоняй, принеси? — переспросила она.
— Ну да, ключи в коридоре.
Олег уже достал телефон и листал фото машины, видимо, выкладывая в соцсети. Хэштег «Новая ласточка», хэштег «Успех». Рита вышла в коридор, взяла ключи от машины. Тяжелый, пластиковый, теплый от его рук. Вернулась.
— Я сейчас, — сказала она. — Только в магазин схожу: в холодильнике мышь повесилась.
— О, давай, — оживился Олег. — Возьми мясо, стейки можно. И нарезочку. Мама любит сервелат.
— Хорошо, — кивнула Рита. — Значит, стейки и сервелат.
Она вышла из квартиры. Лифт ехал долго. На улице было темно. Белый кроссовер сиял под фонарем, занимая два парковочных места. Сосед, дядя Паша, выгуливал спаниеля и неодобрительно качал головой, глядя на это чудо китайского автопрома.
— Твоих, что ли, работа? — спросил он, кивнув на машину. — Перекрыли мне выезд. Завтра на дачу хотел.
— Уберут, дядь Паш, скоро уберут, — сказала Рита.
Она дошла до «Пятерочки», бродила между рядами минут двадцать. Думала. Не плакала — нет. Слезы были бы сейчас непозволительной роскошью, тратой ресурса. У нее включился режим «Кризис-менеджер». Ситуация была прозрачной. Олег не просто купил игрушку.
Он без спроса повесил на семью ярмо, будучи уверенным, что Рита — это бездонная бочка, которая все стерпит. Потому что любит. Потому что жена. Потому что квартира ее, и выгнать его вроде как некуда.
Она вспомнила, как три года назад они поженились. Олег был нормальным, звезд с неба не хватал, но работал, приносил деньги, смеялся над ее шутками. А потом появилась Тамара Захаровна с ее вечным «ты достоин большего» и «жена должна вдохновлять».
И Олег поплыл. Стал морщить нос от поездок в Турцию: «Надо на Мальдивы, как нормальные люди». Но денег не давал. Начал покупать брендовые шмотки в кредит: «Имидж — это все». Машина была финалом. Точкой невозврата.
Рита подошла к кассе.
— Пакет нужен?
— Нет.
Она вернулась домой. В квартире было шумно — телевизор работал на полную громкость. Шло какое-то шоу. Олег и мать что-то обсуждали, смеялись. «О, добытчица вернулась!» — воскликнул Олег, не поворачивая головы. «Ну что, ужинаем?» Рита прошла на кухню, выложила покупки на стол.
Батон белого хлеба, пачка доширака. И одна маленькая упаковка дорогого сыра бри с плесенью. Она взяла нож, аккуратно нарезала сыр, выложила на красивую тарелку. Налила себе еще вина. «Олег, Тамара Захаровна, прошу к столу». Они явились мгновенно.
Свекровь потирала руки. Олег уже приготовил вилку. Они уставились на пустой стол. Хлеб, доширак и тарелка с сыром перед Ритой. «Это что?» — спросила Тамара Захаровна. «Шутка такая?».
«Почему шутка?» — удивилась Рита, отпивая вино. «Это ужин». «Где мясо? Ты же в магазин ходила!» — возмутился Олег. «Рит, ты что, прикалываешься? Я есть хочу, как волк!» Рита медленно прожевала кусочек сыра. Она наслаждалась моментом. Это была не месть — это была презентация новой реальности.
«Олег, — сказала она ровно, — давай посчитаем. Открывай калькулятор на телефоне». «Какой калькулятор? Я жрать хочу!» «Открывай!» В голосе Риты было столько металла, что Олег, ворча, достал телефон.
«Ну, пиши. Доход семьи. Раньше было мои 120 плюс твои 85. Итого 205. Жили хорошо, ездили в отпуск, откладывали. Теперь твои восемьдесят пять уходят в банку, остаются мои сто двадцать».
«Ну, — сказала Тамара Захаровна, — сто двадцать тысяч. Огромные деньги. У нас люди на тридцать живут всей семьей». «Верно, — кивнула Рита, — но это мои сто двадцать. Я тут прикинула: мне нужно оплатить коммуналку за эту квартиру. Восемь тысяч. Еда. Мне нравится есть лосось и овощи. Это еще тридцать. Косметика, одежда, фитнес, бензин для моей машины. В общем, я расписала бюджет и… Знаешь, Олег? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — У меня в бюджете нет графы «Содержание взрослого дяди с амбициями».
Олег заморгал. «В смысле? Мы же муж и жена». «В том и смысл. Ты принял решение единолично. Ты изъял свой вклад из семьи полностью. Ты решил, что три года ты будешь паразитировать на мне. Ты не спросил, ты поставил перед фактом».
«Да как ты можешь так говорить?» — взвизгнула свекровь, вскакивая со стула. «Паразитировать в своей квартире! Это и его дом. Он муж!» «Это моя квартира, Тамара Захаровна. Олег тут только прописан. И, кстати, временно».
Рита встала. «Олег, ты хотел взрослую жизнь? Статус? Вот он. Статус человека, который отвечает за свои решения. У тебя есть машина. В ней можно спать, наверное. Сиденья откидываются?» «Ты выгоняешь меня из-за машины?» — Олег побледнел. «Ритка, ты гонишь. Это же просто железяка».
«Нет, Олег, не из-за машины, а из-за того, что ты меня за служанку держишь. Ты взял кредит на три года с платежом в твою зарплату? Надеешься, что я буду кормить тебя в своей квартире?»
Он сидел и хлопал глазами. А свекровь, только что игравшая ключами от машины, замерла. В кухне повисла звенящая тишина. Барсик вошел в помещение, потерся о ноги Риты и презрительно мяукнул в сторону гостей. «Собирайся, — сказала Рита. — Вещи я тебе потом курьером отправлю. Самое необходимое сейчас возьми. Паспорт, трусы, дошик».
«Мама!» — Олег обернулся к Тамаре Захаровне. Он был растерян. В его картине мира жена должна была поорать, но смириться, принять, восхититься.
Свекровь побагровела. «Ты пожалеешь, Маргарита. Ты останешься одна. Кому ты нужна будешь, черствая сухарина? Он найдет другую, мягкую, добрую. А ты одна будешь жить тут со своим котом».
«Не сомневаюсь, — усмехнулась Рита. — Обязательно найдет. И пусть она его кормит. А у вас, Тамара Захаровна, кажется, двушка? Вот отлично. Сыну будет где переночевать. Вы же говорили, семья должна помогать. Вот и помогите. Кормите его, заправляйте его ласточку, инвестируйте».
Олег все еще сидел. «Рита, ну хорош, ну переборщил. Ну давай, я сдам ее обратно». «Не получится, — сказала Рита. — Как аудитор говорю. Ты выехал из салона, она уже потеряла 20 процентов стоимости. Плюс страховки, которые не вернут полностью. Плюс проценты банка. Если ты ее сейчас продашь, ты останешься без машины, но с долгом в полмиллиона. Это твоя яма, Олег, не моя». Она взяла со стола ключи от машины и бросила их ему. «Лови и вали».
Сборы заняли десять минут. Тамара Захаровна пыталась устроить скандал, кричала про совесть, про бабью долю, даже попыталась разбить вазу в коридоре. Олег уходил молча. Он был похож на побитого пса, которого выгнали с теплой подстилки на мороз. Он тащил спортивную сумку с вещами, а в руке сжимал ключи от своей мечты. Теперь эта мечта весила не 4 миллиона, а три тонны проблем.
Когда дверь за ними захлопнулась, она вернулась на кухню. Доширак так и лежал нераспечатанным. Она взяла сыр, налила себе еще вина. Подошла к окну. Снизу донеслось недовольное рычание мотора — Олег пытался вырулить, не задев машину соседа. Свекровь махала руками, командуя парковкой. Наконец белый кроссовер, сверкнув красными габаритами, выкатился со двора и растворился в ночи.
Рита глубоко вдохнула. Она понимала, что завтра будут звонки, мольбы, угрозы, что развод — это бюрократия. Но главное она сделала: она не позволила сделать из себя ресурс. Барсик запрыгнул на подоконник и боднул ее руку головой. «Все правильно, — сказала ему Рита. — Мы с тобой, кот, не жадные. Мы просто не любим, когда нас считают спонсорами». Она откусила кусок сыра. Было вкусно. И главное — это был ее сыр.
Если вам доводилось наблюдать подобные аттракционы щедрости за чужой счет, поделитесь историями. Всем мира и финансового благополучия.