Повсеместные памятники благоверным Петру и Февронии Муромским успели уже стать мемом. К настоящему времени по количеству они уступают разве что только вездесущему Ленину. Свой памятник Петру и Февронии есть и в Ярославле. К слову, кроме двух памятников основателю города Ярославу Мудрому, это единственный памятник в Ярославле, увековечивающий средневековых русских князей. Памятников собственно ярославским князьям в городе до сих пор нет.
Святые Пётр и Феврония известны только по очень поздней повести, составленной в XVI веке в эпоху, когда митрополит московский Макарий вёл обширную работу по собиранию и систематизации сведений о русских святых, которые затем были купно канонизированы на церковных соборах 1547 и 1549 годов. Повесть о Петре и Февронии славится фантастичностью содержания, необычной даже для житийной литературы. Однако некоторые её детали позволяют отыскать исторические прототипы главных действующих лиц.
Согласно тексту повести, Пётр и Феврония, после всех перипетий, связанных с их неравным браком (Пётр был князем, Феврония – простолюдинкой), всё же прожили счастливую жизнь, и накануне предвиденной ими смерти, расторгли брак и приняли монашеский постриг. При этом Пётр при постриге был назван Давидом, а его жена – Евфросинией. Среди известных по летописям муромских князей имя Пётр не фигурирует, зато известен князь по имени Давыд. В 1228 году в Муроме умер князь Давыд Юрьевич, и перед смертью принял постриг. В XIII веке этот своеобразный обычай предсмертного пострижения только входил в употребление. Считается, что позднейший составитель жития перепутал мирское и монашеское имена, превратив Давида в Петра, а Петра в Давида. Кем же был этот вероятный исторический прототип сегодняшнего героя?
Муромские князья были старшей ветвью в роду муромо-рязанских князей Ярославичей (младшей ветвью были рязанские князья). И те, и другие происходили от Ярослава Святославича, младшего брата Ольга Святославича, от которого происходило славное семейство черниговских Ольговичей. Отец Ярослава и Ольга, Святослав, были четвёртым сыном Ярослава Мудрого, и после смерти отца получил в наследство обширные земли, которые можно было бы назвать Юго-Восточной Русью (но такого термина почему-то нет, хотя есть Русь Северо-Восточная, Северо-Западная и Юго-Западная). Первоначальная территория этого княжения тянулясь от Чернигова на берегу Десны (приток Днепра) до Мурома на берегу Оки (приток Волги). Так что политически и генеалогически, Муром, Рязань и Чернигов изначально (в середине XI века, когда Ярослав Мудрый разделил Русскую землю между сыновьями) составляли одно целое. Муромо-Рязанское княжение выделилось из Черниговского только в 1127 году, а Рязанское выделилось из Муромского в 1145 году. При этом в церковном отношении Муром и Рязань обособились от Чернигова только в 1198 году, кода они составили отдельную епархию.
К началу XIII века, в результате политики Всеволода Большое Гнездо, и муромские, и рязанские князья попали в зависимость от своих северных, суздальских родичей. Но если гордая Рязань была сломлена силой, то Муром подчинился Суздалю сам, к тому же активно помогал ему покорить Рязань. Муром было самым восточным из русских княжений, открытым внешней угрозе со стороны волжско-финских племён и государства волжских болгар. Муромские князья участвовали в большинстве походов суздальских князей вниз по Волге, и поддерживали их в междоусобных войнах. В первую очередь это касается Давыда Юрьевича (начал княжить в Муроме в 1205 году), который был современником Всеволода Большое Гнездо и его сыновей.
Отождествление благоверного князя Петра из житийной повести с летописным Давыдом Юрьевичем снимает довольно щекотливый вопрос о бездетности Петра и Февронии, которые почему-то теперь объявлены покровителями семьи. Про Давыда Юрьевича точно известно, что дети у него были: сыновья Святослав и Юрий, и дочь Евдокия. Дочь была выдана замуж за Святослава Всеволодовича, князя юрьев-польского, того самого, который руководил успешным походом суздальско-муромских войск на болгар в 1220 году. В браке с муромской княжной у Святослава Всеволодовича родился сын Дмитрий, который унаследовал его небольшое Юрьевское княжение. Однако супруги не дожили вместе до конца своих дней. В 1228 году Святослав и Евдокия развелись. В летописях ничего не говорится о возможном конфликте между ними. Святослав «отпустил» свою жену, выделив ей большой «наделок», и Евдокия уехала к своим родным в Муром, и там постриглась в монахини. Православная церковь допускает возможность развода в некоторых случаях, и желание одного или обоих супругов уйти в монастырь – это один из таких случаев. Судя по всему, княгиня покинула мужа добровольно, по собственному побуждению, хоть и с его согласия. Дело в том, что в тот же 1228 год, «месяца априля Святыя неделя праздная» (то есть в первую неделю после Пасхи, которая в 1228 году приходилась на 26 марта) в Муроме умер брат Евдокии Святослав Давыдович. И на той же неделе, не пережив горя, умер и отец Давыд Юрьевич, приняв перед смертью постриг (о его жене ничего не говорится). Известно, что Евдокия Давыдовна ушла из Юрьева «до Бориша дни», то есть 2 мая или 24 июля (дни памяти святых Бориса и Глеба), как раз спустя какое-то время, когда её настигли горькие вести из дома.
Если соотнести эти данные с повестью о Петре и Февронии, получится, что они постриглись в монахи и умерли в один день не просто так, а после безвременной смерти своего сына. А эта тройная смерть близких родственников послужила причиной, почему их дочь оставила мужа и сына, и ушла в монастырь. Из муромского княжеского семейства остались только Юрий Давыдович (второй сын Давыда-Петра и Евфросинии-Февронии), и его двоюродный брат, Олег Юрьевич. Они ещё успели поучаствовать в походах суздальских князей на мордву, и правили в Муромской земле до 1237 года. Оба князя погибли, помогая своим рязанским сородичам, в печально известной битве на реке Воронеже, с которой началось Татарское нашествие на Русь.