— Я в отпуск с бывшей поеду! Дочка хочет время со мной провести! — Михаил бросил телефон на кухонный стол.
Экран мобильного ещё светился. Я успела заметить открытый сайт бронирования — синие плашки отелей, зеленые цифры ценника. Мой муж стоял в дверях кухни, не снимая ветровки, и смотрел на меня с вызовом, словно ждал, что я прямо сейчас начну кричать.
Я дорезала картошку для борща. Нож ритмично стучал по деревянной доске. Четыре года мы были женаты. Четыре года я выстраивала эту хрупкую конструкцию под названием «мы», стараясь быть понимающей женой мужчины, у которого есть прошлое.
— Куда поедете? — спросила я, сдвигая нарезанные кубики в кипящий бульон.
— В Сочи. На десять дней. Аня нашла отличный вариант возле моря. Дашке сейчас тяжело, конец восьмого класса, стресс, ей нужно отдохнуть.
Я вытерла лезвие ножа кухонным полотенцем. Положила его на сушилку. В голове было удивительно пусто. Только одна мысль пульсировала на заднем фоне: билеты в Сочи на троих в мае стоят немало, а Михаил на прошлой неделе жаловался, что ему задержали премию.
— Аня оплачивает? — я повернулась к нему, опираясь поясницей о край столешницы.
Михаил отвел взгляд. Он стянул ветровку, повесил её на спинку стула мимо крючка в коридоре и тяжело вздохнул, усаживаясь за стол.
— Кать, ну ты же знаешь, у неё сейчас с деньгами туго. Она и так Дашку тянет. Я взял билеты с кредитки. Погашу с отпускных, не переживай. Главное — ребенок побудет с отцом.
Я смотрела на его руки. Он барабанил пальцами по столешнице. Нашей общей кредитки, лимит которой мы договорились не трогать без экстренной необходимости.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Вечером Михаил вел себя так, будто ничего особенного не произошло. Он поужинал, похвалил борщ, включил телевизор в гостиной. Я сидела в кресле с ноутбуком, делая вид, что проверяю рабочую почту.
Михаил подошел, сел на подлокотник моего кресла и положил руку мне на плечо.
— Катюш, ну ты чего надулась? — его голос звучал мягко, почти извиняюще. В такие моменты он умел быть невероятно убедительным. — Ты же умная женщина. Пойми меня правильно. Полинке четырнадцать, переходный возраст даётся тяжело. Ей нужна иллюзия нормальной семьи хотя бы на неделю, чтобы она чувствовала себя защищенной. Я же тебя люблю, а это — просто мой родительский долг.
Он погладил меня по волосам. И в этот момент он не казался мне чудовищем. Он казался уставшим отцом, который пытается усидеть на двух стульях и разорваться между новой женой и ребенком от первого брака. Я всегда старалась быть той, кто понимает. Той, кто не устраивает истерик. За последний год это был уже шестой раз, когда они проводили «семейные выходные» втроем: то поход в аквапарк на целый день, то поездка за город на шашлыки, куда меня, естественно, не звали, чтобы «не травмировать психику девочки».
Но полноценный отпуск? С проживанием в одном отеле?
— Иллюзия нормальной семьи? — переспросила я. — Миш, а как же наша семья? Мы с тобой с прошлой осени никуда не выбирались. Ты говорил, что мы должны копить на закрытие автокредита.
— Ну не начинай, а, — он раздраженно убрал руку с моего плеча и встал. — Автокредит подождет. Ребенок важнее железок. Ты взрослая, ты можешь потерпеть, а у нее формируется психика. Я думал, ты меня поддержишь.
Он ушел на кухню ставить чайник. Я осталась в полутьме гостиной. Внутри медленно разрасталось холодное, липкое чувство стыда. Я ведь знала, на что шла. Я сама выбрала мужчину с ребенком. Боялась, что если начну качать права, то стану типичной «злой мачехой» из сказок, о которой будут шептаться его родственники. Моя свекровь, Галина Петровна, и так при каждой встрече напоминала: «Катенька, Миша у нас человек долга, ты уж не препятствуй его общению с кровиночкой».
Я встала, подошла к окну. На двенадцатом этаже ветер гудел в вентиляции. В отражении стекла я видела свое уставшее лицо.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
На следующий день я взяла отгул на работе. Утром Михаил уехал в офис, а я начала генеральную уборку. Мне нужно было занять руки. Я перебирала документы в шкафу, протирала пыль на полках.
Мой взгляд упал на папку с чеками из строительного магазина.
Два года назад мы делали ремонт в этой квартире. Квартира досталась Михаилу от деда. Я, не задумываясь, сняла со своего накопительного счета пятьсот сорок тысяч рублей — всё, что откладывала до брака со своей зарплаты в восемьдесят пять тысяч. Мы поменяли проводку, залили полы, купили хорошую мебель. «Это же наше гнездышко», — говорил тогда Миша. Я вкладывала деньги в чужую собственность, потому что верила в наше «мы».
Я переложила папку в другой ящик. Пошла на кухню. Открыла холодильник, бесцельно переставила пакет молока от задней стенки к дверце. Подвинула банку с оливками.
Телефон на столе коротко вибрировал.
Я забыла включить беззвучный режим на старом планшете Михаила, который мы использовали для просмотра рецептов. У нас был один аккаунт на двоих для семейной подписки. На экране светилось push-уведомление из мессенджера.
Аня: «Миш, я забронировала тот семейный люкс с одной большой ванной. Дашка будет спать на диване в гостиной, а мы в спальне. Разница в цене копеечная, зато все вместе».
Я смотрела на эти строчки. Семейный люкс. В спальне.
Он говорил, что они берут два отдельных номера.
Может, я неправильно поняла? Может, он сам будет спать на диване? Я закрыла дверцу холодильника. Банка с оливками внутри звякнула о стекло полки. Я взяла кухонное полотенце и начала маниакально тереть и без того чистую столешницу. Мое дыхание сбилось.
Вечером, когда щелкнул замок входной двери, я сидела за столом. Планшет лежал передо мной экраном вниз.
Михаил зашел на кухню, на ходу ослабляя галстук.
— Устал как собака, — бросил он, открывая холодильник. — Кать, а где то молоко, которое вчера открывали?
— На дверце, — сухо ответила я.
Он налил себе стакан, выпил залпом.
— Миш, — я посмотрела на его спину в помятой рубашке. — А какие номера вы сняли в Сочи?
Он замер на секунду. Буквально на одно мгновение его плечи напряглись, но он тут же расслабленно повернулся.
— Обычные. Стандарты. Один мне, один девчонкам.
— Правда? Я перевернула планшет. Экран загорелся, показывая открытую переписку, которая синхронизировалась с его телефоном.
— А Аня пишет про семейный люкс. И про то, что вы будете спать в одной спальне.
Михаил поменялся в лице. Он шагнул к столу, резко выхватил планшет из моих рук.
— Ты что, мои переписки читаешь?! — его голос сорвался на крик.
— Оно высветилось на экране, — я не повышала голос, хотя внутри всё тряслось. — Миш, семейный люкс? Одна спальня? Ты собираешься спать со своей бывшей женой в одной кровати ради «иллюзии семьи»?
— Ты всё перекручиваешь! — он швырнул планшет обратно на стол. Стекло глухо стукнуло о дерево. — Это просто две комнаты с одним коридором! Там две кровати сдвинуты, мы их раздвинем! Аня сама бронировала, так дешевле вышло. Хватит искать подвох там, где его нет!
— Если нет подвоха, почему ты соврал про два разных номера?
Он тяжело оперся руками о спинку стула.
— Потому что знал, что ты устроишь вот это всё! Ты постоянно ревнуешь меня к прошлому! Я пытаюсь быть хорошим отцом, а ты тянешь одеяло на себя! Выбирай, Катя: или ты принимаешь тот факт, что у меня есть дочь и обязательства, или нам вообще не о чем разговаривать!
Это был ультиматум. Ловушка захлопнулась. Если я скажу «нет» — я разрушаю семью и лишаю ребенка отца. Если скажу «да» — я соглашаюсь на то, что мой муж проведет десять дней в одной постели с бывшей женой на деньги, которые я помогала откладывать.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я стояла посреди нашей идеальной кухни с новым ремонтом.
Пахло жареным луком. Этот запах въелся в шторы еще со вчерашнего дня, когда я готовила тот злосчастный борщ.
За окном гудел мусоровоз, сдавая назад к бакам у соседнего подъезда. Его противный, монотонный писк ритмично бил по барабанным перепонкам. Пип. Пип. Пип.
Мои пальцы, сжимавшие край столешницы, онемели до покалывания. Я перенесла вес на другую ногу, и по позвоночнику пробежал неприятный холодок, заставляя мышцы спины окаменеть.
Подушечкой большого пальца я нащупала микроскопическую царапину на ламинированной поверхности стола. Я сама её оставила месяц назад, когда распаковывала доставку из Пятёрочки и случайно задела ножом.
«Надо не забыть поменять губку для посуды, эта совсем износилась», — вдруг совершенно отчетливо подумала я, глядя на зеленую мочалку у раковины.
Михаил стоял напротив и тяжело дышал, ожидая моего ответа. Его лицо пошло красными пятнами.
— Я не ставлю тебе условий по поводу Даши, — наконец произнесла я. Мой голос звучал глухо, как из-под воды. — Я говорю про твои границы с бывшей женой. Ты едешь с ней в отпуск за наш счет.
— За мой счет! — рявкнул он.
— С кредитки, которую мы оплачиваем из общего бюджета. Я сделала шаг назад. — Знаешь, Миш… Езжай.
Он моргнул, явно не ожидая такой быстрой капитуляции. Красные пятна на его скулах начали бледнеть.
— Вот видишь, — он с облегчением выдохнул и попытался улыбнуться. — Я знал, что ты разумная женщина. Я каждый день буду звонить по видеосвязи, клянусь. Ты даже не заметишь, как время пролетит.
Он потянулся обнять меня. Я отступила еще на шаг, упершись спиной в подоконник.
— Не надо, — тихо сказала я. — Иди собирай вещи.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
В квартире было тихо. Михаил уехал к Анне с дочерью вечером, чтобы «уже утром не тратить время на сборы и сразу рвануть в аэропорт». Он забрал свой большой синий чемодан.
Я сидела на диване с ноутбуком на коленях. Открыла приложение банка.
На нашем совместном накопительном счете, который мы пополняли для досрочного погашения автокредита, лежало триста тысяч рублей. Ровно половина этих денег была переведена с моей зарплатной карты за последний год. Я нажала кнопку перевода. Сто пятьдесят тысяч ушли на мой личный, скрытый счет, который я открыла еще до знакомства с ним.
Затем я нашла в приложении ту самую кредитку. Задолженность по ней составляла сто восемьдесят тысяч — билеты и бронь отеля. Я не стала её блокировать. Пусть платит свои отпускные.
Потом я встала, подошла к шкафу в прихожей и достала папку с чеками за ремонт. Аккуратно сложила их в пластиковый файл и убрала в свой рюкзак, вместе с паспортом и СНИЛСом.
Мне предстояло пережить выходные, а в понедельник нужно было дойти до МФЦ и проконсультироваться с юристом. Пятьсот сорок тысяч просто так я оставлять не собиралась.
Вечером поймала себя на том, что накрываю на стол к ужину. Положила салфетку, поставила тарелку, машинально достала из ящика два прибора. Раскладывая их, замерла. Долго смотрела на лишнюю вилку, лежащую на деревянной поверхности стола.
Счет за «иллюзию семьи» был оплачен сполна. Совместных отпусков больше не будет.