Аннотация интригует - инсайдерский взгляд на советское культурное подполье.
"Настоящее произведение представляет собой автобиографическую сагу о неофициальной, потаенной жизни в СССР".
Для начала 1968 и прибалтийские хиппи - тринадцатилетний автор при попустительстве отца - бывшего героя войны, а потом запойного чекиста, отправленного руководить ДК, активно участвует в музыкальной жизни советской Эстонии.
Чёрный рынок пластинок, неформалы, первый косяк в шестнадцать, повальное пьянство в выпускном классе и такая же профанация и работы и производственного обучения.
"...пав на колени и мотая патлами в шаманистическом угаре нордического хард-рока...".
Бабушка - еврейка-коммунистка, сотрудник штаба Троцкого в Гражданскую (система производства диссидентствующей накипи из внуков революционных упырей сбоев не давала).
Несокрушимая уверенность в необходимости протеста против режима.
Несколько самосожжений 1972, беспорядки и их подавление, разврат и наркотики.
Первое впечатление - если что-то и способно вызвать симпатию к советской власти и милиции, в частности, так это всё более мерзостные откровения автора о хипповской тусовке (не зря Тарантино в "Однажды в Голливуде" представителей американского оригинала этой сволочи из огнемёта приласкал).
Госпитализация в дурку, чтобы откосить от армии.
Однообразные приключения, не скрываемое презрение к жителям коренной России (с оговоркой, впрочем, что из-за частых скотских проявлений).
Теоретические и философские западные основы движения хиппи, их советское зеркальное отражение.
Неуклюжая попытка вербовки в КГБ.
Сильно повлиявшая на автора прибалтийская разветвленная сеть сектантов-методистов - открыто и яростно антисоветская и безоговорочно уже тогда антиправославная.
"Я, интенсивно впитывая токи новых измерений, начал плотно погружаться в экзотическую реальность восточной философии и магических культов".
Путешествие по транссибирской магистрали в Бурятию, оттуда в Крым, в сопровождении собираемой при каждом удобном случае марихуаны. Возвращение домой и увлечение галлюциногенами.
Всё новые модные эзотерические практики, спиритизм, университетские либеральные профессора, антисоветская периодика.
"Диссидентский интернационал существовал, и я ощущал себя его частью".
Эстонские диссиденты - безоговорочно антирусские в той же, а то и большей степени, что и антисоветские. Йог-нацист, зачем-то заехавший в СССР и оттуда уже не выпущенный.
Увлечение йогой в 1975.
"...описывались методы нагнетания секретными службами массовой шизофрении, что неизбежно должно было привести к разрушению самой системы, которую эти же самые службы призваны охранять".
Обилие успешных советских научных деятелей, либо самостоятельно вредивших строю, либо прикрывавших детей-антисоветчиков.
Индийская философия и цитата Алексея Лосева, фарцовщик-кришнаит и новые наркотические трипы.
Южинское шизоидное подполье - Джемаль, Мамлеев - чёрная эстетика крайнего антигуманизма и категорическая ненависть к Москве.
"Советский человек воспринимался членами ордена непременно как глубокий выродок, даун, просто биомусор...".
Юный Дугин, эзотерическое обоснование неумеренного пьянства.
"В оккультных кругах всегда считалось, что наибольшую магическую силу можно накачать через секс".
Апология языческого гомосексуализма.
1977 и рейд в Таджикистан, гостить у очередного мажора, странные попойки с автохтонами и восторг от высокогорного похода.
Внезапно о турецком политическом устройстве.
1978 и опыт скотогона, теперь с посещением Узбекистана.
"В общем, обрел я потихоньку ковбойскую практику, научился им хвосты крутить, петли набрасывать, привязывать к вбитым в балку вагона железным петлям. Мало того, стал потихоньку осваивать бычачью джигитовку...".
Возвращение домой, первый криминальный звонок и напрашивавшаяся кровавая расправа в ближнем круге.
Новые ориенталистские опыты.
'Нищета населения в советском Казахстане превосходила даже российскую".
С взрослением пропадает часть очарования советской богемой и появляются попытки заработать - не на барельефах Сталина, так на копировании Корана.
"...являл собой пример эмансипированного интеллигента, совмещающего свободу ума с чиновничьей лояльностью режиму, как источнику личных благ".
Выезд из страны в середине 80-х старого йога, сквозного героя книги
"Ну вот, раз система меня отпустила, значит, у неё больше нет сил даже на самосохранение. А это означает, что скоро тут все развалится..."
Смешанные впечатления - в 90-е эта книга, наверное, зашла бы мне на ура, - разврат и измененное сознание, все дела, да может и в нулевые. Сейчас же, при всей нелюбви к коммунизму, противостоявшая ему и изведшая в итоге гниль, эталонно представляет которую поначалу автор, не просто не менее отвратительна, чем советская чугунная система, а куда как мерзче.
Альтернативный советский мальчик Владимир Владимирович, родившийся в начале 50-х и росший в северной исторической провинции России, с отцом - героем Волховского фронта.
С годами автор заметно меняется - пусть и не безоговорочно и не сказать, чтобы в однозначно лучшую сторону: теряя интоксикационную романтику и набираясь цинизма к уже немалому имеющемуся, он играючи осваивает музицирование на дутаре, работу ковбоя, фарцовку запретными книгами, etc. (а, судя по информации в поисковике, созрев, вернулся к православию, увлёкся исихазмом и стал антиглобалистом).
Очень любопытно, но читать вторую часть про развал Союза пока не готов