Горы встретили их тишиной. Не той живой тишиной, что бывает в альпийских лугах, где стрекочут цикады и звенят ручьи, а глухой, ватной тишиной, пропитанной холодом вечных снегов. Артём, Вера и Макс стояли на узком скальном уступе, глядя вниз, где по серпантину карабкался микроавтобус спасательного отряда. Там, внизу, ещё оставался привычный мир с его законами, сотовой связью и прогнозами погоды. Здесь, на высоте трёх тысяч метров, законы были иными.
— Последний раз выходим на связь, — Макс поднял спутниковый телефон, ловя сигнал. — Алло? Да, мы на точке. Координаты скинул. Если через сутки не вернёмся — начинайте поиски.
Он отключился и виновато посмотрел на Артёма.
— Они думают, мы просто туристы-экстремалы. Про аномалию им знать не обязательно.
— Правильно, — кивнул Артём. — Чем меньше людей знает, тем меньше жертв. Что у нас по объекту?
Вера развернула карту, прижатую камнем от ветра. Порывы здесь были такими сильными, что бумагу приходилось держать обеими руками.
— Перевал Кара-Тас, в переводе с алтайского — «Чёрный камень». Местные называют его «Перевал забвения». Согласно легендам, раз в несколько лет здесь открываются «врата духов» — арка, ведущая в мир, где обитают потерянные души. Тот, кто войдёт в арку, может вернуть пропавшего близкого, но рискует остаться сам. Современная статистика: за десять лет здесь бесследно исчезли восемь туристов. Последний случай — месяц назад. Группа из пяти человек, один пропал прямо на ровном склоне, на глазах у остальных.
— На ровном склоне? — переспросил Макс. — Не сорвался, не провалился в трещину?
— Именно. Просто шёл и исчез. Остальные утверждают, что видели мерцающую арку в воздухе, но спасатели списали это на горную болезнь и гипоксию. Однако двое из той группы — опытные альпинисты с десятилетним стажем. Они не склонны к галлюцинациям.
Артём вспомнил болотный мох, зазеркальное озеро, мёртвый дом и подземную Глотку. Везде был портал, везде — разум, стоящий за гранью человеческого понимания. Перевал, судя по всему, не был исключением.
— Куратор сказал, что у нас неделя, — напомнил он. — Но я не хочу торчать здесь семь дней. Ищем арку, фиксируем, спасаем выживших, если они есть, и уходим. Всё как обычно.
— Как обычно, — усмехнулся Макс. — Только в прошлый раз мы чуть не остались в желудке у геологического разума. Интересно, что приготовил нам Чёрный камень?
Базовый лагерь разбили у языка ледника, сползавшего с вершины подобно застывшей реке. Место выбрали не случайно: именно здесь, по словам выживших туристов, появлялась арка. Вера расставила по периметру маленькие обереги — смесь этнографии и паранойи, как она сама выражалась. Макс смонтировал на треноге камеру с датчиком движения и инфракрасным фильтром, подключил к ноутбуку программу анализа аномалий. Артём развёл примус и вскипятил чай.
Смеркалось быстро. Горы на закате окрасились в неестественный багрянец, и на фоне этого багрянца ледник казался чёрным. Артём поймал себя на мысли, что гора молчит. Не просто не издаёт звуков, а именно молчит — осмысленно, выжидающе, как хищник перед броском.
— Есть! — вдруг вскрикнул Макс, тыча в монитор. — Смотрите, тепловизор зафиксировал всплеск!
На экране, в верхней части склона, метрах в двухстах от лагеря, горело яркое пятно. Оно пульсировало, меняло очертания и медленно ползло вниз, к леднику.
— Это не человек, — прошептала Вера. — Тепловой сигнал нестабильный, температура скачет от минус десяти до плюс сорока. Это арка.
Артём схватил фонарь и рацию.
— Выдвигаемся. Оружия не брать, только аппаратуру и обереги. Держимся в зоне прямой видимости друг друга.
Они вышли из лагеря в сгущающуюся тьму. Ветер усилился, нёс колючую ледяную крошку. Идти приходилось по осыпи, балансируя на грани падения. Но аномалия приближалась, и вскоре они увидели её невооружённым глазом.
Над ледником, в нескольких метрах над поверхностью, висела арка. Она была соткана из света — не солнечного, не лунного, а какого-то внутреннего, исходящего словно из самого воздуха. Края арки мерцали и переливались, а внутри клубилась серебристая дымка, в которой проступали очертания — горы, деревья, человеческие фигуры. Но всё это было чужим, искажённым, словно отражение в ртути.
— Врата духов, — выдохнула Вера. — Легенды не врали.
— И они открыты, — Макс направил камеру на арку, но экран зарябил помехами. — Сигнал глушится. Датчики зашкаливают. Это полноценный пространственно-временной разрыв.
Артём шагнул ближе. Из арки тянуло теплом, но тепло это было неестественным, липким, как дыхание незнакомого зверя. В дымке он разглядел лицо — мужское, молодое, с застывшим выражением тоски.
— Это пропавший турист, — сказал он. — Я видел его фото в ориентировке. Денис Ковалёв, 24 года. Он жив?
— Смотря что считать жизнью, — ответила Вера. — Он по ту сторону. В карманной вселенной, где время идёт иначе. Там могут быть и другие пропавшие. Все, кто когда-либо исчез на этом перевале.
— И как его вытащить?
— Нужно, чтобы он сам захотел вернуться. Но это сложно. Арка питается желаниями. Она предлагает человеку то, чего он больше всего хочет. И если желание сильнее привязанности к реальному миру, он останется.
Пока они совещались, арка расширилась. Её края выгнулись, словно невидимая рука натягивала светящуюся плёнку. Из центра хлынул поток образов — ярких, манящих, нестерпимо прекрасных. Артём увидел себя в прокуренном кабинете, с папкой дела Рябинина на столе. Папка была подписана: «Раскрыто. Виновный осуждён». Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения — то, о чём он мечтал семь лет, вдруг стало реальным.
— Не смотрите! — крикнула Вера. — Это ловушка! Арка проецирует наши желания. Если мы поддадимся, она затянет нас внутрь!
Артём с усилием отвёл взгляд. Видение дрогнуло и исчезло, оставив после себя горькое послевкусие. Вера, судя по её лицу, тоже боролась с чем-то своим. Макс, напротив, шагнул вперёд, как заворожённый.
— Макс! — Артём схватил его за рюкзак. — Стой!
— Там Олег, — пробормотал Макс, не отрывая взгляда от арки. — Он говорит, что ошибся. Что хочет восстановить партнёрство. Что мы вместе сделаем канал великим. Я же этого и хотел, правда? Помириться и вернуть всё.
— Это не Олег! — Вера встала перед ним, закрывая обзор. — Это морок, как в доме на Широкой. Арка использует твою боль, чтобы заманить. Олег не здесь. Олег в Москве, и ему на тебя плевать.
Слова подействовали, как пощёчина. Макс заморгал и отшатнулся.
— Чёрт… Да, ты права. Извините. Она сильнее, чем всё, что мы видели раньше.
— Потому что это финальные врата, — сказала Вера. — Такие аномалии — вершина иерархии. Они не просто питаются, они коллекционируют души. И мы должны закрыть эту коллекцию.
Из арки донёсся голос. Он звучал сразу со всех сторон и ниоткуда конкретно:
— Вы хотите спасти Дениса. Он здесь. Но он не хочет уходить. Войдите и убедите его сами.
— Мы не можем войти, — ответила Вера. — Таковы правила. Один войдёт — один выйдет. Мы не можем жертвовать собой.
— Тогда предложите замену, — голос стал вкрадчивым. — У вас есть что-то, что связывает вас с миром мёртвых. Амулеты. Метки. Отдайте их, и я отпущу мальчика.
Артём переглянулся с Верой. Амулетов у них не было — они обменяли или уничтожили их в прошлых столкновениях. Но метки остались. Шрам на ладони Веры, рассинхронизация отражения Артёма, помехи в записях Макса.
— Если отдадим метки, мы потеряем способность взаимодействовать с аномалиями, — прошептал Артём. — Куратор сказал, что метки — наша защита.
— А если не отдадим, Денис останется здесь навсегда, — возразила Вера. — И мы не выполним задание. Перевал так и будет забирать людей.
— Я голосую за обмен, — неожиданно твёрдо сказал Макс. — Надоело быть марионеткой Куратора. Пусть забирает метку. Может, тогда я снова смогу смотреть в зеркало без содрогания.
Решение было принято. Вера вышла вперёд и подняла руку с серебристым шрамом.
— Мы предлагаем наши метки. Три проводника в мир аномалий. Этого достаточно, чтобы отпустить одного человека.
Арка задрожала и стала сжиматься, но не исчезла. Вместо этого из дымки вышел Денис Ковалёв. Он был бледен до синевы, но одет в ту же походную куртку, что и на фото. В глазах его читалась растерянность.
— Я… я могу уйти? — спросил он хрипло.
— Да, — ответила Вера. — Иди к нам. Только быстро.
Но Денис не двигался. Он оглянулся назад, в арку, и на его лице отразилась борьба.
— Там мой брат, — сказал он. — Лёша. Он погиб три года назад в этих горах. Я искал его и… и нашёл. Он там. Если я уйду, я потеряю его снова.
— Твой брат мёртв, Денис, — мягко произнёс Артём. — То, что ты видишь, — не он. Это копия, созданная из твоих воспоминаний. Ты не вернёшь его, оставшись. Ты просто перестанешь существовать для живых.
— Но я чувствую его! Он говорит со мной, смеётся, мы ходим в походы, как в детстве…
— Это иллюзия. А на той стороне тебя ждут родители. Живые. Настоящие. Ты готов променять их на фантом?
Денис заколебался. Вера использовала момент и бросила в арку горсть соли, которую всегда носила с собой после случая на озере. Соль прочертила в воздухе светящуюся дугу, и арка на мгновение потеряла стабильность. В тот же миг из дымки выметнулась вторая фигура — высокая, сутулая, с лицом, размытым до неузнаваемости. Брат Дениса. Но он двигался неестественно, рывками, как сломанная марионетка.
— Не покидай меня, — прошелестел он голосом, напоминавшим скрип льда. — Ты обещал, что мы всегда будем вместе.
— Хватит! — закричал Макс и направил на фигуру луч прожектора. — Ты не человек, ты — мусор! Пустышка!
Свет ударил в фантома, и тот рассыпался на мириады ледяных кристаллов. В тот же миг Денис закричал и бросился к выходу из арки. Вера и Артём подхватили его под руки, вытаскивая наружу.
Арка взвыла. Её края начали схлопываться, испуская волны холода. Но прежде чем она исчезла, из неё вылетели три туманных сгустка и ударили в грудь каждому из героев. Метки — их проводники в мир аномалий — вырвались из тел и втянулись в умирающую арку. Шрам на ладони Веры исчез, оставив лишь бледный рубец. Отражение Артёма в леднике стало синхронным. Камера Макса перестала фонить.
Арка схлопнулась с оглушительным хлопком, и над перевалом вновь воцарилась ночь — обычная, звёздная, бездыханная.
Дениса они привели в лагерь и укутали в спальники. Он был слаб, но жив — первый спасённый из карманной вселенной. Вера поила его чаем, а Макс молча сидел у ледника, глядя на звёзды. Артём подошёл к нему.
— Ты как?
— Пусто, — ответил Макс. — Я больше не чувствую то, что чувствовал после озера. Ни шёпота, ни взгляда из-за плеча. Как будто у меня отняли шестое чувство.
— Это и была цена. Мы потеряли связь с Запредельем.
— Но Куратор сказал, что без меток мы умрём.
— Возможно, он соврал. А возможно, у него были свои планы, которые мы нарушили.
Словно в ответ на его слова, в тишине раздался звук шагов. По осыпи к лагерю спускался человек. Тот самый — в штатском пальто, с незапоминающимся лицом и серыми спокойными глазами. Куратор.
— Поздравляю, — сказал он без тени эмоций. — Вы сделали то, чего я не ожидал. Обменяли метки на жизнь постороннего. Глупо. Благородно. Но глупо.
— Мы не ваши марионетки, — бросила Вера.
— Уже нет, — согласился Куратор. — Без меток вы бесполезны для меня. Но это не значит, что вы свободны. Запределье не прощает тех, кто его касался. Даже если вы сняли метки, вы всё ещё в его поле зрения. И когда оно придёт за вами — а оно придёт, — вам нечем будет защититься.
— Зачем вы нам это говорите? — спросил Артём.
— Потому что я не враг вам. Я — сторож. Я слежу за тем, чтобы аномалии не вышли из-под контроля. И вы, даже без меток, всё ещё можете быть полезны. Просто теперь вы будете работать не на меня, а на себя.
Он бросил на землю небольшой предмет. Артём поднял его и обомлел: это была костяная фигурка — точная копия амулета, найденного в тайге.
— Это… откуда?
— Из болота, — спокойно ответил Куратор. — Мох вернул его. Сказал, что вы ещё понадобитесь ему. А Ходячий мох, поверьте, ошибается крайне редко.
Он развернулся и исчез в темноте так же бесшумно, как появился.
Рассвет над перевалом был ослепительно ясным. Денис спал, впервые за месяц видя сны без призраков. Вера перевязывала руку, хотя шрама уже не было — просто привычка. Макс впервые за долгое время снимал природу без помех и радовался чистому сигналу.
Артём вертел в руках амулет. Тот был тёплым — не горячим, но ощутимо тёплым, как живой.
— Что будем делать? — спросила Вера. — Мы лишились защиты. Но, кажется, приобрели что-то большее.
— Мы лишились зависимости, — ответил Артём. — Куратор сказал, что аномалии растут. Их становится больше. И кто-то должен их сдерживать. Почему бы не мы?
— То есть мы продолжаем? — Макс оторвался от камеры. — Без меток, без поддержки, без гарантий?
— Именно. Потому что теперь это наш выбор. Не задание, не контракт. Просто дело, которое мы делаем, потому что можем.
Вера улыбнулась — впервые за долгое время.
— Мне нравится такой подход. У меня есть зацепки по нескольким аномалиям в Центральной России. Старые монастыри, забытые колодцы, заводские цеха. Карта расширяется.
— А у меня есть канал, — подхватил Макс. — И если мы будем снимать наши расследования, это привлечёт внимание. Возможно, найдутся другие, кто сталкивался с подобным. Мы создадим сеть.
Артём спрятал амулет в нагрудный карман, поближе к сердцу.
— Тогда решено. Мы — независимая группа. Без названия, без спонсоров, без Куратора. Только мы и Запределье.
Денис заворочался в спальнике и открыл глаза.
— Где я? — прошептал он.
— На перевале, — ответила Вера. — В реальности. Ты дома.
Он заплакал — тихо, беззвучно, как плачут люди, пережившие невозможное. А трое героев стояли над ледником и смотрели, как солнце заливает горы светом нового дня. Где-то там, в глубинах земли, в тёмных озёрах, в заброшенных домах и мёртвых городах, таились аномалии. Они ждали. Но теперь они знали: есть те, кто не боится смотреть в бездну.
Потому что бездна уже смотрит на них.