Дождь барабанил по крыше уже третий час. Сергей зевнул, поправил висящую на зеркале «елочку» и глянул на экран телефона. Новый заказ. Точка подачи — у входа в городскую больницу.
«Только бы не буйный и не в слезах», — привычно подумал Сергей, плавно трогаясь с места. За годы работы в такси он научился читать людей по одному взгляду в зеркало заднего вида.
Дверь открылась, впустив в салон сырой ночной воздух. На заднее сиденье сел молодой парень. Лет двадцать пять, промокшая куртка, растрепанные волосы. Но главное, что заметил Сергей — это его руки. Парень судорожно сжимал в кулаке какой-то сложенный лист бумаги.
— Добрый вечер. Едем на Набережную, все верно? — спокойно спросил Сергей, выруливая со двора больницы.
Парень не ответил. Он смотрел в окно на пробегающие мимо огни фонарей, и в его глазах отражалась какая-то пугающая пустота.
— Да... — наконец глухо выдавил пассажир. — Набережная, 12. К мосту.
Сергей внутренне напрягся. Мост. Ночь. Больница. Слишком нехороший складывался пазл. В салоне повисла тяжелая тишина. Сергей знал, когда нужно молчать, но сейчас интуиция подсказывала: молчать нельзя.
— Тяжелый день? — мягко, без навязчивости спросил таксист, перестраиваясь в средний ряд.
Парень дернулся, словно его разбудили, посмотрел на Сергея через зеркало, а потом вдруг сдулся, как проколотый шарик. Его прорвало.
— Я... я отца сейчас в реанимации оставил, — голос парня задрожал. — Инфаркт. Врач вышел, сказал: «Шансов мало, готовьтесь». Понимаете? «Готовьтесь»! А мы с ним три года не разговаривали. Поругались из-за какой-то глупости, из-за денег... Я трубку бросал, когда он звонил. Думал — успеется, гордый же. А сегодня приехал — он на полу лежит. И теперь все. Я даже извиниться не успею.
Парень закрыл лицо руками. Смятая бумажка — судя по всему, список лекарств или выписка — упала на коврик.
Сергей слушал, не перебивая. Перед его глазами пронеслись сотни таких историй. Люди тратят годы на обиды, думая, что у них в запасе вечность.
— Как тебя зовут, парень? — тихо спросил Сергей.
— Антон.
— Смотри, Антон. Я в чертовых прогнозах ничего не понимаю, я таксист. Но я точно знаю одно: пока человек дышит, ничего не кончено. Мой дед после такого инфаркта еще десять лет на даче огурцы выращивал, хотя врачи тоже руками разводили.
Сергей притормозил на светофоре и повернулся к пассажиру.
— Ты сейчас куда едешь? Отец твой там, в палате, борется. А его продолжение — то есть ты — едет сдаваться. Разве это правильно? Ему сейчас твоя гордость не нужна, и твои слезы на мосту не помогут. Ему нужно, чтобы ты верил.
Антон поднял голову. В его глазах сквозь отчаяние пробилось удивление.
— А что я могу? — растерянно спросил он. — Меня к нему не пускают. Сказали ждать до утра.
Сергей улыбнулся — тепло, по-отцовски.
— А мы не поедем на Набережную. Мы сейчас развернемся. Приедем обратно к больнице. Ты сядешь в приемном покое. Купишь в автомате паршивого кофе. И будешь сидеть там. Чтобы когда он пришел в себя, или когда выйдет врач, ты был рядом. Чтобы отец, даже будучи без сознания, чувствовал — сын тут. Сын не ушел.
Антон долго смотрел на Сергея. На его лице отражалась напряженная борьба, а потом плечи парня наконец расслабились. Он глубоко вдохнул.
— Разворачивайтесь, шеф. Пожалуйста.
Сергей молча крутанул руль, нарушая маршрут навигатора, который тут же недовольно завел: «Вы сошли с маршрута».
Через десять минут автомобиль снова стоял у тех же больничных ворот. Антон открыл дверь, но перед тем как выйти, протянул Сергею крупную купюру, гораздо больше, чем стоила поездка.
— Спасибо вам. За... маршрут.
Сергей отодвинул его руку с деньгами.
— Не надо, потому что я с тебя вообще ничего не возьму. Считай, подвез друга. Спрячь деньги, пригодятся еще на лекарства. Иди. И верь в старика.
Антон кивнул, его взгляд стал другим — собранным и живым. Он выскочил из машины и быстрым шагом направился к светящимся дверям приемного покоя.
Сергей проводил его взглядом, пока парень не скрылся внутри. Затем нажал на телефоне кнопку «Заказ завершен», включил погромче радио, где тихо пел кто-то с проникновенным голосом.
За долгие годы за рулем Сергей понял одну простую вещь: такси — это не просто перемещение тела из точки А в точку Б. Иногда это возможность перевезти человека из темноты к свету, вовремя нажав на тормоз перед краем пропасти. И ради таких моментов стоило крутить баранку каждую ночь.