Солнце только начинало золотить верхушки сосен, когда три подруги, Алина, Ксюша и Юля, пересекли границу дачного посёлка «Берёзки» и ступили на узкую лесную тропу. Утро обещало быть жарким, а воздух был наполнен терпким запахом лесной хвои.
— Ну и фантазии у этих бабушек, — фыркнула Ксюша, поправляя лямку вместительного рюкзака. Она была самой практичной из троицы. — «Лес дурманит», «люди блуждают». Прямо Стивен Кинг какой-то.
Юля, тихая и впечатлительная, передёрнула плечами, оглядываясь на уходящую назад тропинку поселка.
— Моя соседка, тётя Галя, говорила, что в прошлом году двое грибников отсюда вообще не вышли. Их искали три дня, нашли в овраге, они были живые, но сидели на корточках и что-то жевали. Совсем без памяти.
Алина рассмеялась. Её смех, звонкий и беззаботный, разогнал тишину леса.
— Юль, перестань. Тётя Галя сама по осени клюкву собирает. Мы же не в тайгу идём, а ягоду пособираем в полукилометре от цивилизации. Смотри, вон и земляничная полянка.
Они углубились в лес. Сначала идти было легко: ноги утопали в мягком мху, деревья расступались, будто бы приглашая незванных гостей. Ягода попадалась сначала мелкая и кислая, но потом они вышли на поляну, которая заставила их замереть.
Это была не просто поляна, а алый ковёр. Крупная, сочная земляника алела среди изумрудной травы. Ягоды были налиты соком настолько, что лопались от прикосновения, оставляя на пальцах липкие, сладкие следы. Воздух здесь был густым и тягучим, как варенье.
— Боже, — выдохнула Алина, опускаясь на корточки. — Это же просто рай.
Они потеряли счёт времени. Руки мелькали над кустиками, отправляя в лукошки одну ягоду за другой. Сладкий аромат кружил голову. Ксюша, жадничая, пыталась урвать самые крупные экземпляры. Юля аккуратно срывала плоды, но почему-то каждый раз, поднося корзинку к лицу, чувствовала не просто запах земляники, а какой-то землистый, сырой оттенок.
— Слышите? — вдруг спросила Юля, выпрямляясь и прислушиваясь.
— Что? — отозвалась Алина с набитым ртом. Она не могла удержаться и всё время пробовала ягоды. — Птицы?
— Нет... Там, под землёй. Будто стонет кто-то.
Ксюша закатила глаза:
— Юлька, прекрати. Это корни скрипят или ветер гудит наверху. Ты себя накручиваешь. Лучше помоги мне. Я хочу собрать полный кузовок.
Солнце поднялось высоко. Лучи пробивались сквозь кроны, но поляна почему-то не прогревалась. Тень под деревьями сгустилась до черноты. Алина последний раз окинула взглядом поляну и с сожалением произнесла:
— Ладно, девчонки, пора домой. А то и правда нас тут искать начнут.
Они поднялись и пошли обратно. Назад. В ту сторону, откуда пришли.
Прошло двадцать минут. Потом сорок. Лес вокруг не менялся: такие же сосны, такой же мох. Но тропы, которая привела их сюда, не было. Вместо неё перед ними появлялись новые поляны, усеянные ягодой, куда более чёрной и крупной, чем земляника.
— Чёрт, — выругалась Ксюша, остановившись и вытирая пот со лба. — Я, кажется, не туда повела. Надо было оставлять зарубки.
— Мы же не в тайге! — нервно воскликнула Алина. — Как можно было потерять тропу? Мы от поселка и километра не отошли!
Они покружили на месте. Солнце скрылось за тучами, хотя обещало ясный день. Серая мгла опустилась на лес, сделав очертания деревьев расплывчатыми, как в кошмарном сне. Тишина стала абсолютной: даже комары исчезли.
— Давайте поедим, — предложила Юля тихо, видя, как Ксюша начинает паниковать. — У нас полно ягоды. Может, просто нужно дать ногам отдохнуть?
Они сели прямо на мох, вокруг пня, покрытого серыми грибами-трутовиками. Алина протянула руку за лукошком, но замерла. Запах земляники, ещё час назад такой манящий, сейчас казался приторным и гнилостным. Но есть хотелось невыносимо. Вкус ягод, который она пробовала на полянке, померк. Эта лесная ягода обжигала язык сладостью, за которой чувствовался горький привкус металла.
— А ведь я тоже слышу, — вдруг сказала Алина, вгрызаясь в крупную ягоду. Сок потек по подбородку, напоминая кровь. — Стон. Он как будто в голове. И он всё громче, когда я жую.
Юля побледнела. Она не могла есть. Она смотрела на кусты вокруг них. Кусты шевелились без ветра.
Внезапно Ксюша вскочила. Её глаза лихорадочно блестели.
— Смотрите! — закричала она. — Там белка! Белка всегда к людям ведёт! За ней!
Она бросилась в чащу, ломая ветки. Алина и Юля рванули следом. Белой вспышкой мелькал хвост зверька, уводя их всё глубже и глубже. Деревья становились корявее, стволы скручивались в спирали, а мох под ногами становился влажным и вязким, как болотная трясина.
Они выбежали на поляну, но это была не их поляна. Посередине стоял огромный дуб, обросший бородатым лишайником. Его корни, толщиной с человеческую руку, змеились по земле, образуя причудливый узор. Ягод здесь было ещё больше. И они были другими: синюшно-чёрными, с фиолетовым отливом, похожие на чернику, но размером с виноград.
— Вот же она! — радостно закричала Ксюша, бросаясь на колени и хватая пригоршни ягод. — Какая сладкая! Юля, Алина, идите сюда! Это наш спасительный запас!
Юля схватила её за руку:
— Ксюш, не смей! Это не земляника. Это дурман. Ты видишь, как они пахнут? Это же гниль!
— Отстань! — грубо оттолкнула её Ксюша. — Сама не хочешь, другим не мешай. Я тут столько уже съела...
Она осеклась. Сок чёрной ягоды залил её губы, подбородок, стекал по шее. Алина подошла ближе, заворожённо глядя на это зрелище.
— Ксюш... — прошептала она. — У тебя глаза...
Глаза Ксюши стали тёмными. Не просто чёрными зрачками, а полностью чёрными. Она моргнула, и из уголка глаза вытекла такая же фиолетовая слеза. Ксюша улыбнулась, но улыбка была не её. Это была кривая, звериная усмешка.
«Хватит», — раздался голос. Голос шёл отовсюду: от земли, от листьев, от ягод. Он был низким, старческим, полным сырости. — «Вы — мои. Первая уже моя. Теперь вы».
Юля вскрикнула и побежала. Алина, спотыкаясь, рванула за ней. Девушки бежали сквозь колючие ветки, которые хлестали их по лицу. Позади, в темноте, они слышали чавкающие шаги Ксюши, но это уже не были шаги человека. Это было перекатывание, как будто гигантское тело с множеством ног двигалось за ними.
— Дорога! — закричала Юля, увидев просвет. — Посёлок!
Они вылетели из леса. Там, за забором, были люди, машины, свет. Ранний вечер мирно плыл над дачным поселком. Алина и Юля перевалились через калитку и упали в траву.
— Ксюша... — выдохнула Алина, давясь слезами. — Мы оставили Ксюшу.
Юля плакала навзрыд. К ним бежали люди.
— Девушки! — кричал пожилой мужчина. — Где вы пропадали две недели? Вас вся область ищет! Полиция, МЧС — все ноги сбили!
Алина подняла голову, не веря своим ушам.
— Две недели? — переспросила она. — Мы утром ушли... Только на рассвете...
— Утром утром! — взмахнул руками мужик. — Вы ушли 14 дней назад! Третьего числа, утром. Сегодня семнадцатое!
Юля схватилась за голову. Всё тело её ломило. Она посмотрела на свои руки и похолодела. Пальцы были синими, как у мертвеца, а под ногтями — запёкшаяся чёрная грязь.
Они смотрели друг на друга. Алина выглядела ещё хуже: её щёки ввалились, виски поседели. Её потухший взгляд метался по лицам спасателей, пока она искала глазами подругу.
— Подождите, — прошептала Алина, поднося дрожащие руки к лицу. — Где... где Ксюшина корзинка?
— Какая корзинка? — спросил один из полицейских, подходя ближе. — С вами никого не было. Мы нашли вас вдвоём, когда патруль прочёсывал опушку. Вы сидели на корточках и ели... ели эти...
Он замолчал, глядя вниз.
Из кармана Алины, из складок её куртки, торчал крупный синий ягодный усик. Прямо на глазах у офицера ягода начала пульсировать, набухать соком, а из её сердцевины показался тонкий, как волосок, белый корешок. Корешок пошевелился и медленно пополз по руке Алины, ища место для укуса.
— О, Господи, — выдохнул полицейский, хватаясь за рацию. — Срочно медиков! Здесь заражение!
Алина закричала. Визг был таким пронзительным, что у людей закладывало уши. Она вскочила и побежала обратно, к лесу. Юля, глотая слёзы, смотрела ей вслед.
— Она туда, — сказала Юля, указывая пальцем, который уже начинал синеть. — Она услышала зов. Мы все его слышим...
Юля закрыла лицо руками и упала на траву. У неё началась рвота — чёрной, тягучей массой, в которой копошились светящиеся в сумерках семена.
Из леса донёсся шёпот, больше похожий на хор. Он звучал на разные голоса, и среди них отчётливо выделялся голос Алины, который звал Юлю по имени.
— Там... — прохрипела Юля, корчась на земле, пока полицейские оттаскивали её от опушки. — Там... она ждёт...
Она подняла глаза к небу. Сквозь кроны деревьев, в той стороне, куда убежала Алина, она увидела, как ветки сплетаются в силуэт женщины. Это была Ксюша. Только вместо ног у неё были корни, вместо волос — ягодные побеги, а на лице алели две огромные, лопнувшие от сладости ягоды вместо глаз.
Лес тянул свои ветви-руки к посёлку. «Идите к нам. Здесь сладко. Здесь вечно».
Эта история - художественный вымысел. Все совпадения с реальными персонажами случайны.
#страшныеистории#мистика#лес