— Платье надень другое. Это для рынка, не для ресторана.
Марина застегнула ремень безопасности и посмотрела в окно.
— Платье нормальное, — сказала она.
— Нормальное — для поликлиники. — Олег вырулил на трассу. — Там люди серьёзные. Костин с женой, Артемьев. Заказчик из Питера приедет, ради него всё затевается. Ты сядешь с жёнами, в торце. Про работу — молчок.
— Почему молчок?
— Потому что ты у меня айтишница без году неделя, а там разговоры взрослые. Спросят — скажешь: домохозяйка. Дома, мол, по хозяйству. Так проще.
Марина молчала.
Олег воспринял молчание как согласие. Он всегда так делал.
— И вот ещё. Не лезь в беседу. Кивай, улыбайся. Жёны там обсудят свои шторы-санатории, тебе самое то. А я с мужиками. Сегодня вечер решающий, понимаешь? Если Питер подпишет — это годовой контракт. Мне нельзя проколоться из-за того, что жена ляпнет лишнее.
— Я поняла, Олег.
— Вот и умница.
Он включил радио. Разговор для него был окончен.
Марина смотрела на свои руки. Восемь лет в проектировании промышленных систем автоматизации. Два патента. Методичка, по которой в трёх вузах учат студентов. Но сегодня — домохозяйка. Дома по хозяйству.
«Так проще» — это была любимая формула мужа.
Они познакомились три года назад на отраслевой конференции. Тогда Олег знал, кто она. Тогда он подходил с блокнотом и записывал. А потом женился — и решил, что её знания теперь его собственность. Когда удобно — гордится. Когда неудобно — прячет в торце стола.
Олег сразу подобрался, заулыбался, пошёл жать руки. Марину он подвёл к дальнему концу длинного стола, где сидели три женщины, и сказал негромко:
— Вот, познакомьтесь. Это Марина. Она у нас домохозяйка.
— А, своя! — обрадовалась полная дама в блузке цвета фуксии, с тяжёлыми золотыми серьгами. — Садись, садись, мы тут как раз про санатории. Я Жанна, Костина жена. А ты, значит, дома сидишь? Правильно. Мужику нужен тыл.
— Тыл, — повторила Марина и села.
— А я говорю: бабе карьера эта вообще ни к чему, — продолжила Жанна, разворачиваясь к ней всем корпусом. — Намаешься, нервы посадишь, а толку? Мой Костин зарабатывает — мне хватает. Вот ты молодец, что не дёргаешься.
Марина положила салфетку на колени. Своя салфетка тут была тканевая, тяжёлая.
— Не дёргаюсь, — сказала она.
Вторая женщина, худая, в очках с тонкой оправой, оглядела Маринино платье снизу вверх.
— Платьице миленькое. В сетевом брали?
— Не помню, — ответила Марина.
— По акции, наверное, — кивнула худая сама себе и потеряла к ней интерес.
С другого конца стола долетал голос Олега. Он смеялся чуть громче, чем обычно, наклонялся к гостям, подливал. Видно было: старается. Место для главного гостя пустовало — в центре, под витражом.
— Ой, а вот и питерские едут, — зашептала Жанна, привставая. — Сейчас начнётся официальная часть. Костин говорил, там у них главный — ну такой, серьёзный мужчина, всё под него.
В зал вошли двое. Один — помоложе, с папкой. Второй — высокий, седоватый, в простом сером свитере под пиджак, без галстука. Олег рванул к нему первым, протянул обе руки.
— Дмитрий Аркадьевич! Добрались, дорогой! Как долетели?
— Нормально долетели, — ответил седоватый и стал здороваться с остальными, неторопливо, каждому в глаза.
Марина смотрела на него. Она знала это лицо.
Дмитрий Аркадьевич Зимин. Главный инженер проекта «Северный узел». Человек, с которым она два года переписывалась по рабочей почте, когда консультировала их группу по своей методике. Заочно. Голосом и буквами. Вживую — ни разу.
Он шёл вдоль стола, пожимая руки. Дошёл до их торца. Жанна расцвела, протянула пухлую ладонь:
— Жанна, очень приятно!
— Очень приятно, — сказал Зимин и повернулся к Марине.
И замер.
Секунду он смотрел на неё, чуть прищурившись, как человек, который сверяет лицо с чем-то в памяти. Потом лицо его изменилось.
— Простите… Марина Сергеевна? Воронцова?
В торце стола стало тихо. Жанна перестала улыбаться и переводила взгляд с гостя на «домохозяйку».
— Здравствуйте, Дмитрий Аркадьевич, — сказала Марина.
— Боже мой. — Зимин выпрямился. — Так вы здесь. А я-то думаю, кого мне напоминает… Коллеги! — Он обернулся к залу, и голос его стал слышен всем. — Это же Воронцова. Та самая. По чьей методике мы весь «Северный узел» считали. У меня вся группа по её работам обучалась. Я к ней два года с вопросами лез, она мне терпеливо всё разжёвывала.
За столом зашевелились. Кто-то привстал, чтобы разглядеть.
Олег стоял у центра стола с бутылкой в руке. Лицо у него стало неподвижным.
— Дмитрий Аркадьевич, вы… вы что-то путаете, наверное, — выговорил он и хохотнул. — Это Марина, моя жена. Она домохозяйка.
Зимин посмотрел на него. Потом снова на Марину. Молча, секунды три.
— Домохозяйка, — повторил Зимин ровно. — Понятно.
— Жанна, простите великодушно, — сказал Зимин. — Я вас попрошу подвинуться. Я Марину Сергеевну заберу к себе. Нам с ней о деле есть что обсудить, а через весь стол кричать неудобно.
— Да-да, конечно! — засуетилась Жанна, подхватывая свою тарелку, и тут же сменила тон. — А я и не знала, что вы такая… специалистка. Что ж вы молчали-то?
— Никто не спрашивал, — сказала Марина.
Она встала. Взяла свой бокал. И пошла через весь зал — мимо притихших жён, мимо мужчин, которые провожали её взглядами, мимо мужа.
Олег стоял на её пути с бутылкой.
— Марин, — сказал он вполголоса, быстро. — Марин, погоди. Ты пойми правильно, я же не хотел…
— Пропусти, Олег. Ты мне свет загораживаешь.
Он отступил.
Зимин уже отодвигал ей стул — в центре, под витражом, рядом с собой. Тот самый стул, что пустовал весь вечер. Помощник с папкой подвинулся, освобождая место.
— Вот сюда, Марина Сергеевна. Тут вам будет слышно.
Она села.
И с этого места зал выглядел совсем иначе. Отсюда был виден весь длинный стол — и торец, где она просидела двадцать минут, теперь казался далёким и маленьким.
Дальше вечер пошёл не по плану Олега.
Зимин говорил — с ней, через стол, при всех. Спрашивал, над чем она сейчас работает. Костин, толстый и важный, который полчаса назад не замечал её существования, теперь придвинулся ближе и слушал, кивая.
— А вот по узлам распределённой нагрузки, — сказал Зимин, — мы как раз застряли. Помните, вы писали про адаптивный пересчёт? Мы пробовали — не пошло. Что мы не так делаем?
Марина поставила бокал.
— Вы, скорее всего, считаете нагрузку статической на старте. А она у вас плавающая. Пересчитывать надо не по таймеру, а по событию.
— По событию… — Зимин достал телефон, что-то записал. — Вот. Вот за этим я к вам два года и ходил. Костин, ты слышал? Это вот так решается, а мы три месяца бились.
— Слышал, — сказал Костин и посмотрел на Олега как-то по-новому. — Олег Палыч, а что ж вы скромничали? У вас дома такой кадр, а вы молчите.
Олег сидел теперь там, где раньше сидела Марина. В торце. Рядом с Жанной. Так вышло само собой — место в центре было занято, а другого свободного не нашлось.
Он молчал и катал хлебный шарик.
— Дмитрий Аркадьевич, — подал голос Олег с торца. — Так вы наш контракт-то… подпишете?
Зимин повернул голову.
— Контракт обсудим в понедельник. На трезвую голову. — И снова к Марине: — А скажите, вы консультируете сейчас? Частным образом? У нас на «Северном узле-2» работы — на год вперёд.
— Консультирую, — сказала Марина. — Визитку дам.
Помощник Зимина тут же протянул ей ручку.
Заявка на её работу была оформлена за тем же столом, где её представили домохозяйкой. Только теперь — без посредника в лице мужа.
Домой ехали молча первые десять минут.
— Ты специально, — наконец сказал Олег. Руки на руле. — Ты знала, что он там будет. Подстроила.
— Я не знала, что приедет именно Зимин, — ответила Марина. — Я с ним вживую не виделась ни разу. Только по почте.
— Тогда какого чёрта ты не сказала мне, что ты его знаешь?
— Ты не спрашивал. Ты сказал — молчать. Я молчала.
Олег сжал челюсти.
— Из-за тебя я перед людьми идиотом выглядел. Ты понимаешь? Костин теперь будет за спиной шептаться. «Олег у жены на подхвате».
— Из-за меня, — повторила Марина. — Не из-за того, что ты посадил меня в торец и назвал домохозяйкой. А из-за меня.
— Я не это имел в виду…
— Ты ровно это имел в виду, Олег. Три года.
Он не ответил. Включил поворотник.
— Зимин предложил мне контракт на «Северный узел-2», — сказала Марина в окно. — Напрямую. Без твоей фирмы.
Машину чуть повело. Олег выровнял руль.
— Это мой клиент, — сказал он. — Я его привёл.
— Это мой клиент, Олег. Я его два года консультировала, пока ты не знал, как его зовут.
Олег замолчал.
«Спонсор сегодняшнего вечера так и не понял, что давно работает в чужой подсобке».
Через две недели Марина подписала договор с группой Зимина. Кабинет дома, удалёнка, своя ставка — без скидки на то, что она чья-то жена.
Контракт фирмы Олега Питер тоже подписал — Зимин человек был отдельный, дело от обиды не отделял. Но условия выторговал жёсткие, а на финальной встрече, как передал потом Костин, обронил между делом: «С Мариной Сергеевной нам было проще». Костин это пересказал Олегу с удовольствием — они с Олегом дружили ровно настолько, насколько это было выгодно.
Жанна позвонила через неделю. Голос — мёдом.
— Мариночка, а мы с девочками в субботу в спа собираемся! Ты с нами? Я всем рассказала, какой ты у нас человек оказалась.
— Не в этот раз, Жанна, — сказала Марина. — Я работаю.
Худая в очках, говорят, потом всем за тем столом объясняла, что сразу разглядела в Марине «непростую женщину». Платьице, мол, обманчивое.
Олег теперь дома ходил тихий. За ужином сам переставил её тарелку поближе к ней, подвинул хлеб — и ничего не сказал. Раньше за хлебом тянулась она.
Визитки Марина заказала новые. Утром забрала из печати, пятьдесят штук, и положила стопку в сумку.
