Павел посмотрел на Индиру.
— Выйди, пожалуйста, — сказал молодой человек.
— Да, конечно, — Индира направилась к двери. Как же ей хотелось закричать всем, что Валерий Иванович — это ее мужчина, отец ее ребенка, но нельзя. Раз Валерий говорит, что рано, значит, рано. Только вопрос: а когда будет сейчас? И будет ли?
— Папа, мы же с тобой говорили на эту тему не один раз, — Павел вздохнул и сел в кресло. — Господи, как же я устал.
— Что случилось? — Валерий Иванович сел в кресло.
— Ты мне сказал, что у тебя с Индирой ничего нет, — сказал молодой мужчина и посмотрел на отца. — Как же это все... противно что ли.
— Сынок, так получилось, — Валерий Иванович развел руками.
— А дальше что? — спросил Павел. — Развод? Или будешь маму вечно обманывать? И при этом я буду твоим соучастником?
— Ох, Паша, если честно, то я сам запутался, — признался мужчина. Он вышел из-за стола. Он решил рассказать правду сыну. — Я знаю, что поступаю подло. Но... Я с Индирой вместе уже 11 лет.
— Сколько? — Павел опешил. — Ты столько лет обманываешь маму?
— Да, — согласился Валерий Иванович. — Понимаешь, я могу говорить, что угодно, лишь бы себя обелить. Но... Помнишь, у нас с мамой был период, когда мы хотели разводиться?
— Да, — кивнул головой мужчина. — Лет 15 назад.
— 11, — уточнил Валерий Иванович. — Мы решили скрыть от вас правду, но этот развод был не просто так. Я как раз открывал свою клинику, много времени этому уделял. Все мое внимание было приковано к документам, к поиску персонала. Я отдалился от семьи, от Валентины. Я думал, что моя жена все понимает и поддерживает меня. Но, как оказалось, это была лишь моя фантазия. Валентине хотелось быть любимой и любить. «Я хочу чувствовать феерию чувств, от которых бабочки в животе порхают» — сказала мне тогда Валентина.
— Что? — удивился Павел.
— Как-то я решил вернуться домой пораньше, — мужчина сел в кресло. — И как в дешевой мелодраме застукал вашу маму с другим мужчиной.
— О господи, — выдохнул Павел. — Маму?
Павел брезгливо поморщился. Он всегда был приверженцем семейных ценностей, когда до последнего выбираешь и отстаиваешь себя и свою жену в навалившихся проблемах.
— Да, — продолжил Валерий Иванович. — Валентина тогда с гордостью заявила, что теперь у нее есть мужчина, который ее любит, с которым она счастлива. Но он почему-то тут же от нее открестился и позорно сбежал.
— Это как? — удивился Павел.
— ... Я здесь ни при чем, — заикаясь, произнес молодой человек. — Это она меня соблазнила.
— Виталик, ты что такое говоришь? — от высокомерия Валентины не осталось и следа. — Ты сам за мной так красиво ухаживал: дарил цветы, говорил комплименты.
— Как потом выяснилось, твоя мама содержала его: оплачивала квартиру, деньги на бензин давала, — продолжил Валерий Иванович.
— После этого ты переехал в другую спальню? — спросил Павел.
— Да, я не мог оставаться с вашей матерью под одним одеялом больше, — признался мужчина.
— Почему не развелись? — младший сын был в растерянности. Он ожидал услышать все что угодно, но только не про измену матери.
— Я хотел, — вздохнул Валерий Иванович. — Но тогда Эдику было 18, тебе 17... Вы готовились к экзаменам и поступлению в мединститут: твой брат в этом году, ты в следующем. Я не знал, как вы отреагируете на наше заявление о разводе. К тому же, Валя умоляла простить ее...
— Валера, прости меня, — рыдала Валентина, стоя на коленях перед мужем. — Прости. Я — дура. Хочешь — ударь меня.
— Валя, прекрати, — мужчина был настроен решительно. — И встань с колен. Я не хочу больше жить с тобой. Ты же понимаешь, что мы с тобой теперь чужие люди.
— Валерочка, пожалуйста, не разрушай нашу семью, — не унималась женщина. — Я клянусь, что этого больше никогда не повторится. Я буду самой верной женой.
— Валя...
— Пойми, мы не можем сейчас сказать детям о разводе, — Валентина решила зайти с другой стороны. Эдик нынче сдает экзамены и поступает в институт. Никто не знает, как развод отразится на нем. Мы с тобой никогда себе не простим, если наш сын не сдаст экзамены. Ты же понимаешь, что тогда он пойдет в армию, а там с ним может произойти все, что угодно.
— Валя, сейчас мирное время, — произнес Валерий Иванович. Но его настрой уже не был таким решительным, и это сразу же уловила Валентина Георгиевна.
— Согласна, — кивнула головой женщина. — Но ты знаешь нашего Эдика. Он ведь тот еще — залезет в самое пекло.
— Валя, я...
— Валерочка, прости меня, — не унималась Валентина Георгиевна. — Я — гадина, я — самый мерзопакостный человек на свете. Ну хочешь — ударь меня, только не бросай. Пожалуйста. Хотя бы пока наши дети не поступят в институт. Мы не можем сломать им жизнь из-за меня. Я себе не прощу этого никогда.
— Нам нужно с ними поговорить и сказать, что мы хотим развестись, потому что перестали любить друг друга, — задумчиво произнес Валерий Иванович.
— Нет, это не вариант, — сказала женщина. — Я знаю, что мне делать. Я разрушила нашу семью — мне и отвечать.
— Валя, что ты задумала? — мужчина не сводил глаз с жены.
— Все хорошо, — заверила Валентина Георгиевна...
— Я понимал, что ваша мать не просто так сказала эти слова, — сказал Валерий Иванович. — Я следил за ней, и, как оказалось, не зря. Приехав домой пораньше, чем обычно, застал Валентину в ванной. Она наглоталась таблеток.
— Чего? — Павел был в шоке.
— Да, — кивнул головой мужчина. — Хорошо, что она не ждала меня так рано, поэтому, скажем так, все вышло обратно легко и быстро. После этого я понял, что о чем она говорила, когда заявила про искупление своей ошибки.
— Я в шоке, — признался Павел.
— После ее поступка мы договорились, что разводиться не будем, чтобы вас не травмировать, — продолжил Валерий Иванович. — Но жить будем в разных комнатах. Вот тогда у меня и появилась Индира: такая нежная, красивая, теплая, живая...
Мужчина подошел к окну. Павел молча смотрел на него. Чувства у него были двоякие.
— А потом у нас родился Костик, — сказал мужчина. — Знаешь, поздний ребенок — это совсем другое, чем дети рожденные в молодости. Нет, Паша, ты не думай, я люблю вас с Эдиком больше всего в жизни. Но Костик... Поздний ребенок. Это другие эмоции.
— Допустим, — Павел встал и подошел к отцу. — Мы выросли, окончили институт, женились. Почему вы с мамой до сих пор вместе? Ведь я же вижу, как вы смотрите с Индирой друг на друга.
— Не могу, — вздохнул Валерий Иванович. — Я не хочу делить свою клинику. Я столько сил и средств в нее вложил. К тому же я уже не в том возрасте, чтобы начинать все сначала.
— Ты серьезно? — молодой мужчина опешил. — Ты мне столько времени расписывал, как ты любишь Индиру, как тебе с ней хорошо. И не хочешь разводиться с мамой только из-за клиники? Ты серьезно?
— Да, — кивнул головой Валерий Иванович. — Ты не переживай, я составил завещание, по которому прописал, что останется Костику и Индире. Они никакого отношения к клинике не имеют.
— Папа, я тебе не про это, — покачал головой Павел. — Понимаешь, Индира столько лет ждала тебя. А ты...
— Ты хочешь, чтобы я развелся? — напрямую спросил мужчина.
— Я говорю про то, что пора уже определиться, — пояснил молодой человек. — Ты морочишь голову и маме, и Индире.
Валерий Иванович пристально посмотрел на сына. Он понимал, что Павел прав. Но как сделать выбор, если никак нельзя отказаться от одного, чтобы остаться с другим?
— Я подумаю, — вздохнул Валерий Иванович.
— Подумай, — кивнул головой Павел. — Кстати, я к тебе вот зачем пришел. Звонила Зоя. Она сказала, что Мартынова обратилась к ним в клинику.
— И что там? — тут же заинтересовался мужчина.
— Зоя не стала распространяться конкретно о болезни Мартыновой, сказала только, что при хорошем раскладе у нас есть месяц-полтора, — ответил Павел.
— Вот и славно, — обрадовался Мартынов. — Хоть какая-то хорошая новость за последнее время.
В этот момент в дверь постучали.
— Валерий Иванович, извините, что отвлекаю, — в кабинет зашла Индира. На ней не было лица.
— Что случилось? — мужчина встревоженно посмотрел на администратора.
— Можно я уйду сегодня пораньше? — спросила женщина.
— Все нормально? — Валерий Иванович подошел к Индире.
— Мне позвонили из школы и сказали, что Костик упал в обморок.