Вечер начинался как обычно. В прихожей раздались тяжелые шаги, щелкнул замок. Алексей вошел в гостиную, не снимая пальто. Он выглядел непривычно собранным, словно готовился к важному докладу. Я отложила телефон, чувствуя, как воздух в комнате стал плотнее.
— Марина, есть новости, — произнес он, глядя прямо на меня. — Моя мама поживет с нами полгодика. У неё в квартире затеяли масштабный капитальный ремонт стояков и перекрытий, жить там сейчас невозможно.
Я замерла. Елена Петровна. Женщина, чей приезд в наш город всегда сопровождался вихрем событий, после которых нам с Алексеем требовалась неделя тишины. Она не была врагом, но её присутствие действовало как мощный магнит, притягивающий мелкие неприятности и неудобства.
— Полгодика? — переспросила я. — Леша, это не пара недель. Это половина года.
— А что мне делать? — Алексей развел руками. — Она моя мать. Больше негде.
На следующее утро Елена Петровна прибыла. Она привезла с собой три огромных чемодана, запах нафталина и четкое ощущение того, что пространство в нашей квартире теперь принадлежит не нам. Первые три дня прошли в режиме вежливого нейтралитета. Она молча наблюдала за тем, как я расставляю вещи, как планирую день. Однако на четвертые сутки ситуация изменилась.
Я вернулась домой раньше обычного и застала странную картину. Дверь в кабинет Алексея была приоткрыта. Оттуда доносился приглушенный голос свекрови. Она что-то увлеченно рассказывала кому-то по телефону. Я остановилась, не решаясь войти.
— Да, всё идет по плану, — произносила она, и её тон был лишен привычной для нас сентиментальности. — Он ничего не подозревает. Сейчас я закреплюсь, а потом мы начнем второй этап. Главное, чтобы она не заметила бумаги, которые я нашла в папке.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. О каких бумагах шла речь? Какие планы она строила в нашем доме? Моё любопытство боролось с воспитанием. Я осторожно шагнула в сторону, чтобы лучше видеть происходящее через щель, и в этот момент наткнулась на напольную вазу. Та пошатнулась, издала неприятный звук, задев край тумбочки.
Голос за дверью мгновенно смолк. Послышались шаги. Я рванула в сторону кухни, сердце колотилось в горле. Сделав вид, что занимаюсь делами, я принялась перекладывать документы на столе, пытаясь успокоить дыхание. Елена Петровна вышла из кабинета. Её лицо было абсолютно спокойным, даже слегка улыбающимся.
— Марина? А я тебя и не услышала, — сказала она, внимательно разглядывая меня. — Что-то ты какая-то бледная. Может, чаю?
— Нет, спасибо, — буркнула я, чувствуя, что она видит меня насквозь.
— Кстати, — она не спеша подошла ближе, — я тут решила навести порядок в документах Алексея, которые валялись в открытом доступе. Нехорошо оставлять такое без присмотра. Ты ведь не против?
Она достала из кармана серый конверт и положила его на край стола. Конверт был заклеен, но на обороте я увидела знакомую печать организации, с которой Алексей никогда не имел дело. Мой взгляд невольно задержался на подписи, стоящей в углу конверта. Это был почерк моего отца, который перестал общаться с нашей семьей пять лет назад.
Елена Петровна наблюдала за моей реакцией, чуть прищурив глаза. Она знала, что я заметила. Она намеренно оставила это здесь, прямо перед моими глазами.
— Ты, кажется, что-то хотела узнать? — мягко спросила она. — Спрашивай. Я ведь здесь надолго. У нас будет время обсудить всё, что скрыто в этой папке.
Она развернулась и вышла из кухни, оставив конверт лежать между нами. Я медленно протянула руку, понимая, что если сейчас открою его, пути назад уже не будет. Алексей доверял мне всё, но это... это было началом чего-то, что могло разрушить всё, что мы строили годами.
Я коснулась бумаги, и в этот момент входная дверь снова открылась. Вернулся Алексей. Он выглядел встревоженным, сразу прошел на кухню, огляделся и, увидев конверт у меня в руках, вдруг стал неестественно серьезным.
— Откуда это у тебя? — тихо спросил он, и в его глазах я не увидела любви. Там была только холодная, ледяная настороженность.
— Твоя мама принесла, — ответила я, ощущая, как почва уходит из-под ног.
Алексей медленно подошел ко мне, забрал конверт и убрал его во внутренний карман, не сводя с меня глаз.
— Нам нужно серьезно поговорить, — сказал он. — Но не здесь. В спальне. И закрой дверь.
Я поняла, что в этот момент вся наша прошлая жизнь перестала существовать. Мой муж знал об этом конверте, и он боялся, что я его увижу. Но самое страшное было другое: из-за двери я услышала тихий, довольный смешок Елены Петровны, которая явно подслушивала каждый наш вздох.
Что-то было в этом конверте такое, что делало нас с Алексеем пешками в её игре. И сейчас он собирался мне всё рассказать, но не потому, что хотел быть честным.
Он собирался сделать мне предложение, от которого невозможно отказаться...