Боевые действия против Ирана должны быть немедленно прекращены, Тегеран обязан отказаться от любых планов по приобретению или разработке ядерного оружия, а Вашингтон снимет морскую блокаду с Ормузского пролива, выведет войска из непосредственной близости от Исламской Республики и вложит не менее 300 миллиардов долларов в социально-экономическое развитие Ирана. Вот лишь некоторые из 14 пунктов меморандума о взаимопонимании между США и Ираном, о подписании которого стало известно 18 июня 2026 года. Что означает появление этого документа и как он повлияет на развитие международной ситуации? На вопросы «Парламентской газеты» ответил вице-спикер Совета Федерации Константин Косачев.
— Константин Иосифович, как охарактеризуете сам факт подписания меморандума между США и Ираном?
— Пока это, несомненно, заявление о намерениях. Не случайно, что на решение целого ряда вопросов документом дается дополнительное время — шестьдесят дней. Это означает, что такие темы решено вынести за рамки меморандума, подписание которого, полагаю, подгоняли под определенную дату (речь идет о 80-летнем юбилее Дональда Трампа, который он справил 14 июня. — Прим. ред.) Поэтому, с моей точки зрения, данный меморандум пока всего лишь фиксирует готовность сторон, во-первых, на взаимной основе прекратить удары и, во-вторых, призвать к этому своих союзников и партнеров в регионе.
— Главные союзники США и Ирана в этом конфликте — соответственно, Израиль и движение «Хезболла». Как они, на Ваш взгляд, отреагируют на предложение прекратить удары, учитывая, что они свои подписи под ним не ставили?
— Именно потому, что они не являются сторонами меморандума, никто не знает, какой именно будет их реакция. Могу лишь сказать, что для нынешних властей Израиля во главе с премьером Нетаньяху сложилась тяжелая ситуация. Им предстоит либо испортить отношения с США, и тогда в одиночку бороться с «Хезболлой» и другими противниками, либо согласиться с Вашингтоном следовать договоренностям, которые зафиксированы в этом меморандуме, — тогда правительство Нетаньяху оказывается под чудовищным давлением со стороны оппозиции внутри Израиля.
При этом сам меморандум — это, конечно же, рамочное соглашение, и его судьба, с моей точки зрения, в большей степени неопределенна. Все договоренности, прописанные в нем, могут рухнуть в любой момент. Лично я, разумеется, хотел бы, чтобы соглашение о прекращении военных действий между сторонами сохранилось, чтобы Иран и США шли к устойчивому миру. Но пока у меня уверенности в этом, увы, нет.
— Первой полный текст меморандума опубликовала американская сторона. Есть ли что-то в нем, что вызвало у Вас удивление?
— Конечно. Например, там лихо заявляется, что в отношении Ирана будут отменены все санкции ООН. Но принимать на себя обязательства от имени ООН и Совета безопасности Организации — это то, что совершенно точно за пределами полномочий отдельно взятого государства. В данном случае — Соединенных Штатов Америки. Вашингтон может полностью отменить только свои, американские санкции. Когда же речь заходит об отмене санкций по линии ООН, то, с моей точки зрения, мы имеем дело с ни к чему не обязывающим заявление Белого дома: если в Совбезе ООН будут разные точки зрения, американцы всегда могут ссылаться на то, что им кто-то помешал.
Еще один момент. Господин Трамп неоднократно говорил о том, что в тексте меморандума будет прописано обязательство Ирана не только отказаться от разработки ядерного оружия, но и от его приобретения у других стран. В том тексте, который опубликован, этого нет. И остается лишь гадать — то ли Иран настоял на том, что он имеет-таки право приобретать ядерное оружие, то ли есть еще какие-то другие договоренности между Вашингтоном и Тегераном.
— Что скажете о пункте, по которому США соглашаются выплатить минимум 300 миллиардов долларов Ирану?
— Для меня это пока что примерно та же история, что и сто миллиардов долларов, которые Трамп собрался вложить в Совет мира по Газе. Пока что, судя по сообщениям в СМИ, в этом фонде не появилось ни цента.
В целом, хорошо, что сам меморандум о взаимопонимании между США и Ираном появился, что он согласован сторонами. Естественно, делается шаг в правильном направлении. Но пока это — не конец истории, это только ее начало.
— Поворот иранского сюжета в виде подписания меморандума как-то отразится на влиянии России в регионе?
— Понятно, что конфликт на Ближнем Востоке носит глобальный характер, так или иначе он на всех влияет. Но лично я не могу утверждать, что его начало, его ход или перспективы его окончательного урегулирования каким-то особым образом влияют на позиции России. Мы, конечно, наблюдаем за тем, что происходит, и, безусловно, желаем успешного завершения процесса урегулирования — точно так же, как это делают все остальные страны мира.