Глава 2. Колыбель неона и пепла
Удар о дно шахты выбил из лёгких Варяга остатки воздуха с такой силой, будто сама гравитация решила наказать его за дерзость. Он покатился по наклонному желобу, предназначенному для сброса технического мусора, сдирая с брони защитный слой керамопласта и царапая плоть о зазубренный металл, покрытый вековой коррозией. Падение завершилось в груде холодного, влажного хлама — спрессованных отходов столетий, которые медленно ползли на конвейерную ленту гигантского пресса. Здесь пахло озоном, горелым пластиком, тленом и машинным маслом — это был запах конца цивилизации, её последний выдох.
Варяг поднялся на колени, отплёвываясь от маслянистой жижи, смешанной с дождевой водой, скопившейся на дне отстойника. Его окружал индустриальный ад. Технический ярус самоочистки представлял собой циклопический зал, где не смолкал ни на секунду скрежет металла и рёв пламени. Воздух дрожал от жара и вибрации. Гигантские гидравлические прессы с размеренностью древних титанов плющили обломки былого величия: остовы автомобилей, превратившиеся в ржавые вафельные коржи, искорёженные каркасы бытовой техники, фрагменты мебели. Всё это превращалось в однородную серую массу, которая затем падала в жерла мусоросжигателей, исчезая в ослепительных вспышках плазмы. Это была утроба города, безжалостно переваривающая собственное прошлое, стирая любую память о нём.
«Аналоговый Окулятор» пережил падение. Прибор лежал рядом в грязи, его латунный корпус был помят, но медные волоски внутри продолжали пульсировать тусклым, упрямым светом, словно сердце умирающего зверя. Варяг поднял его, стряхивая налипшую грязь. В момент удара линзы активировались сами собой, реагируя на критическую перегрузку. И мир снова изменился, расколовшись надвое.
На серых стенах цехов, покрытых копотью и конденсатом, проступили проекции иного мира. Сквозь ржавый каркас прессов проросли цветущие яблоневые сады, ветви которых гнулись под тяжестью невидимых плодов. Там, где ревел огонь мусоросжигающей печи, теперь отражался закатное солнце в золотых куполах величественных дворцов эпохи классицизма, чьи идеальные пропорции насмехались над уродливой функциональностью бункера. Проекция была болезненно яркой, живой до рези в глазах. Она казалась издевательством, жестоким напоминанием о том, что было безвозвратно утрачено, заменено этим лязгом и воем. Варяг смотрел на призрачный фасад Зимнего дворца, наложенный на стену из грязного бетона, и чувствовал, как к горлу подступает ком горькой тоски.
— Не верь глазам своим, воин, — раздался знакомый голос, мелодичный и печальный. Софья стояла неподалёку, её образ мерцал, периодически теряя чёткость из-за мощных электромагнитных полей работающих машин. Но она была здесь, более реальная, чем фантомные сады. — «Окулятор» пытается защитить твой разум от распада. Этот прибор — не просто фильтр реальности. Он мост между тем, что было, и во что всё превратилось. Я — часть этого моста.
— Кто ты? — выдохнул Варяг, делая шаг ей навстречу. Его закованная в сталь рука прошла сквозь её плечо, вызвав лишь лёгкую рябь помех, похожую на круги от брошенного в воду камня.
— Я — электронная душа библиотеки, — ответила она, и её взгляд, казалось, проникал в самую суть его потрёпанной души. — Моё предназначение — хранить эмоциональное наследие человечества. Любовь, сострадание, скорбь... То, что нынешние правители считают опасным вирусом, подлежащим полному удалению. Они создали систему «Нейро++», чтобы стереть нас, заменить живое чувство холодным расчётом. Но мы остались здесь, в архиве. Мы — память о слезе под стальным забралом.
Их диалог прервал шорох. Десятки теней отделились от стен коллекторов, выползая из дренажных труб и вентиляционных шахт, подобно тараканам из своих щелей. Это были «забытые». Каста одичавших техников-изгоев, мутировавших обитателей подземелий, отвергнутых даже системой очистки. Их кожа имела нездоровый серый оттенок, впитавший в себя пыль веков, глаза скрывались за самодельными окулярами из проволоки и битого стекла, а тела были увешаны амулетами из микросхем и шестерёнок, которым они поклонялись как святым мощам. Они двигались бесшумно, окружая чужака, вторгшегося в их владения.
Вожак, сутулый гигант с механической клешнёй вместо руки, выкованной из деталей древнего погрузчика, выступил вперёд. Он указал корявым пальцем на мерцающий силуэт Софьи.
— Демон! — прошипел он, брызжа слюной. — Ты привёл с собой цифрового демона! Он оскверняет наш дом своими видениями!
Толпа загудела, сжимая кольцо. Для них голограмма была не памятью, а злым духом машины, вестником беды, которого следовало уничтожить вместе с носителем.
— Вы ничего не понимаете, — прорычал Варяг, становясь в боевую стойку и перехватывая бердыш двумя руками. Лезвие тихо загудело, готовое к бою. — Она не причинит вам вреда.
— Молчать! — взвизгнул вожак, переходя на фальцет. — Вы оба станете жертвой Богу-Машине! Пусть пресс заберёт вашу плоть, а серверы — ваши души!
Они бросились все разом, толпой, мешая друг другу. Варяг действовал инстинктивно, так, как учила его тайга, а не тактические протоколы «Ока». Он нырнул под неуклюжий замах клешни вожака, перекатом ушёл от брошенной заточки и оказался у стены. Его взгляд метнулся вверх, к консоли управления старым охранным периметром. Система была мертва, обесточена, но турель с пулеметом старого образца могла быть активирована вручную — варварским, прямым подключением.
Один из изгоев схватил его за ногу, пытаясь повалить. Варяг ударил его локтем в лицо, чувствуя, как ломается хрящ переносицы, и вырвался. Три шага до консоли. Два. Он прыгнул, ухватившись за ржавый поручень, подтянулся всем телом и ударом приклада винтовки разбил защитное стекло пульта. Внутри торчали пучки проводов, похожие на внутренности механического зверя. Не думая, действуя на голом инстинкте выживания, он вырвал красный и синий кабели, соединив их напрямую.
Короткое замыкание озарило зал синей вспышкой, заставив нападавших на мгновение зажмуриться. Турель ожила с натужным скрипом сервоприводов, пробуждаясь от векового сна. Ствол крупнокалиберного пулемёта описал дугу и уставился прямо на толпу изгоев, выплёвывая короткую очередь холостых патронов в потолок. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве был оглушителен.
— Назад! — крикнул Варяг, спрыгивая вниз и направляя дымящийся ствол орудия на вожака. — Или ваш Бог-Машина получит щедрое подношение сегодня!
Вожак, подвывая от суеверного ужаса перед древней технологией, которую его племя считало божественной, отступил первым. Остальные последовали его примеру, растворяясь в темноте коллекторов так же быстро, как и появились. Варяг стал хозяином положения.
Не прошло и пяти минут, как сверху послышался новый звук — тяжёлый, гулкий лязг магнитных захватов. Один из Железных Опричников, видимо, отстал от основной группы или решил спуститься другим путём. Он приземлился тяжело, подняв облако пыли и мелкого мусора, и тут же вскинул излучатель, целясь в Варяга. Изгой не успел среагировать. Короткая очередь из ворованной турели перечеркнула броню ликвидатора, швырнув его на колени. Системы экзоскелета отказывали, гидравлика шипела, выпуская последние струи пара.
Варяг подошёл к поверженному врагу. Тот ещё пытался поднять оружие, но движения были судорожными, сломанными. Варяг сорвал с его шлема визор. Под ним скрывалось бледное, искажённое болью и гневом лицо молодого парня, почти мальчишки, чьё сознание было выжжено нейро-интерфейсом.
— Кто ты такой?! — прохрипел опричник через вокодер, который продолжал работать даже при отказе основных систем.
Варяг молча срезал с его пояса контейнер для биометрических данных. Небольшой цилиндр из матового стекла, светящийся мягким зелёным светом. Ключ. Биометрический ключ доступа. Пароль, написанный плотью и кровью самого ликвидатора. Идеальная защита.
Спрятав трофей во внутренний карман комбинезона, Варяг отвернулся от умирающего врага. Тот завалился набок, и его визор погас навсегда. Взгляд наёмника упал на массивные врата в дальнем конце зала. На них не было ручек или электронных замков — лишь гладкая, уходящая ввысь поверхность стали, испещрённая едва заметными узорами печатных плат.
— Сектор Памяти, — прошелестела Софья, появляясь рядом. Её голос звучал непривычно тревожно, вибрируя от помех. — За этим рубежом физические законы начинают искажаться под воздействием мощности серверов. Реальность станет текучей, как вода. Воспоминания будут обретать физическую форму. Ты рискуешь навсегда потеряться в лабиринтах чужих жизней, став ещё одним призраком в моей коллекции.
Варяг коснулся рукой холодной стали врат. Позади него ревели прессы, перемалывая историю в прах, и затихал последний вздох убитого им солдата системы. Впереди ждала неизвестность, сотканная из лжи и истин прошлого.
— У меня нет выбора, — сказал он и приложил добытый биометрический ключ к сенсорной панели, скрытой в орнаменте ворот.
Створка врат дрогнула, издав низкий, утробный гул, и начала медленно открываться, выпуская наружу холодное, мертвенное свечение, которое, казалось, поглощало весь шум и свет этого проклятого места.