Прошло 3 года.
- Валерия Константиновна, буду с вами предельно откровенна, - сказала логопед. – У вашего сына задержка речевого развития.
Вот новости-то, подумала я. Интересно, а зачем я к ней пришла? Услышать очевидные вещи?
- Вам, конечно, будут говорить, что мальчики обычно начинают говорить позже, чем девочки, что заговорит после трёх, но… Я бы вам советовала всех этих успокоительных речей не слушать. Нормы придуманы не просто так, и, если ребёнок в них не укладывается, значит, что-то идёт не так, как должно идти.
- Но он всё понимает… - я растерянно посмотрела на то, как Никита собирает пирамидку.
- Да, с интеллектуальным развитием у Никиты всё в порядке, он очень умный мальчик. Но речью нужно заниматься.
- Но мы занимаемся! Я читаю книжки, разговариваю с сыном… Пальчиковую гимнастику делаем, массаж…
Лучший логопед города грустно улыбнулась.
- В вашем случае нужна помощь невролога. Поймите меня правильно. Да, вероятность того, что ваш мальчик после трёх или после четырёх лет заговорит сам, безусловно, есть. Но она не такая большая, как хотелось бы. Знаете, сколько вот таких мамочек приходят ко мне, когда их детям по четыре-пять лет? Вчера вон пришла такая… Девочке почти шесть! А она… - логопед махнула рукой. - Наслушаются ерунды всякой, мол, у каждого своя норма, интернетов начитаются, и ждут, когда ребёнок сам заговорит. А потом, ближе к школе, начинается… А ведь с возрастом компенсаторные возможности детей резко снижаются. Да и потом, отсутствие речи не лучшим образом сказывается на развитии ребёнка, уж поверьте моему опыту. В школе таким детям очень тяжело, это ведь не только речь, но и мышление. Не все дети могут потом учиться в общеобразовательных школах.
- Что же делать? – меня словно пыльным мешком по голове стукнули.
- Сейчас вам нужен не логопед, а хороший детский невролог. Не ждите, когда речь запустится сама, этого, к сожалению, может не случиться, а время вы упустите. Без лечения невролога от моих занятий с Никитой толку будет мало.
- Вы можете посоветовать детского невролога?
- Да. Если можете, съездите в Санкт-Петербург. Там есть Институт Мозга Человека, у них совсем другие возможности по лечению таких деток. Здесь, в Новгороде, таких возможностей нет. Если хотите, я дам вам телефон отделения, в котором занимаются детьми с нарушениями развития речи.
- Конечно, хочу. Спасибо вам за честность.
- Это моя работа. Вы не расстраивайтесь так, Валерия Константиновна. Никита ещё маленький, найдёте врача, всё будет хорошо. Но этим нужно действительно заниматься, а не ждать, когда всё само исправится.
Она написала что-то на бумажке и отдала мне.
- Я поняла вас. Мы поедем в Питер.
Я забрала сына и вышла из кабинета, растерянная и расстроенная. То, что сын почти не говорит, меня очень пугало. Сначала я ждала до двух лет, потом ещё чуть-чуть, а потом решила проконсультироваться у лучшего логопеда города. Её вердикт был неутешителен: с моим мальчиком действительно не всё в порядке.
Ну ничего, сын, мы с тобой справимся. Мы поедем в Питер, в этот самый Институт Мозга, и посмотрим, что скажут врачи.
***
Питер встретил нас дождём и пасмурной погодой. Я надела куртку на Никиту, взяла чемодан в одну руку, второй рукой взяла сына за руку и вышла на перрон.
Ну здравствуй, Питер! Давно мы с тобой не виделись…
Я сняла квартиру в Озерках. Не так дорого, как в центре, а до нашей цели – Института Мозга Человека – на метро совсем недалеко.
До квартиры мы с Никитой добрались довольно быстро и без происшествий. Народу в метро было немного – воскресенье.
Квартира – небольшая чистенькая однушка со свежим ремонтом. Здесь, к счастью, обошлось без сюрпризов. Я покормила Никиту, и мы отправились на прогулку, посмотреть, что и где здесь есть.
Сын вдоволь набегался, мы зашли в магазин за едой и вернулись в квартиру. После ужина Никита немного поиграл со своими любимыми динозаврами, я почитала ему книжку и уложила спать. Потом сидела на кухне, смотрела какой-то сериал, особо не вникая в сюжет.
Вечером я долго не могла уснуть. Немного нервничала из-за завтрашнего визита к неврологу – вдруг они откажутся? Или найдут ещё что-нибудь… Наконец, я заснула. Провалилась в черноту, и всё – спала без всяких снов, не просыпаясь, до самого утра.
Утром проснулась до будильника. Встала, умылась, Никита ещё спал. Пока я готовила завтрак, он проснулся, прибежал ко мне, немного испугавшись – забыл, что мы не дома, проснулся – а вокруг всё незнакомое.
Мы позавтракали, собрались и поехали на Чёрную речку – она была ближе всего к нужному нам адресу.
На месте мы были через час. Врач – молодая улыбчивая женщина – быстро нашла с Никитой общий язык. Она расспрашивала его, задавала вопросы. Иногда Никита отвечал на своём языке, что-то показывал. Наконец, она посадила его за маленький столик с кучей игрушек, и Никита увлечённо начал изучать их.
- Валерия Константиновна, мы поборемся, - сказала мне врач.
Она объяснила, что нужно пройти обследование и, если не будет противопоказаний, завтра начнём лечение. Нас отправили на ЭЭГ на другой этаж.
К счастью, обследование не выявило проблем, и нам назначили курс лечения, сказав, что ждут нас завтра в двенадцать.
Домой мы вернулись часа через три, уставшие и голодные. День был длинный и непростой. Я покормила Никиту, и он сразу же заснул, без книжек и уговоров.
Мы ездили в Институт Мозга всю неделю.
В субботу мы просто гуляли по городу, благо, погода наладилась, и в Питере выглянуло солнце. Нагулявшись, мы зашли в небольшой ресторан. Я оставила Никиту в детской комнате под присмотром девушки-аниматора, а сама села за столик рядом и стала смотреть, что у них в меню.
Выбрала и оглянулась, чтобы позвать официанта.
И увидела своего бывшего мужа. Андрей сидел через столик и не сводил с меня глаз.
***
Продолжение выйдет в понедельник.