Восьмилетняя Ева не похожа на других детей. Из-за редкого генетического сбоя она навсегда заперта в теле трехлетнего ребенка. Девочка панически боится открытых пространств и живет в крошечной бархатной нише под лестницей. Но взамен физического здоровья судьба наделила ее пугающим даром — она безошибочно видит изнанку мира и читает чужие судьбы.
Врач скорой помощи Софья Павловна впервые в своей тридцатилетней практике оказалась в столь абсурдной и стесненной обстановке. Перед ней была комната, больше похожая на горизонтальный платяной шкаф или собачью конуру: потолок едва достигал полутора метров, а само пространство было настолько сжатым, что внутри помещались лишь колченогий стульчик, детское кресло-мешок и крошечный журнальный столик. Метровый проем вместо двери был глухо завешен тяжелой портьерой, на полу лежал ковер с невероятно длинным, пушистым ворсом, а в самом дальнем углу, свернувшись тугим оборонительным комочком, неподвижно замер ребенок.
— Поймите, по-другому у нас просто не получается, — виноватым, заискивающим полушепотом объяснила мачеха девочки, Елена, стоявшая позади врача. — Она панически боится открытых пространств, обилия воздуха. А когда у нее сдают нервы — ее оттуда никакими коврижками не выманишь, забивается в угол и каменеет.
Речь шла о маленькой Еве, которой недавно исполнилось восемь лет. Бригаду медиков вызвали из-за пугающего симптома: девочка посреди полного благополучия вдруг абсолютно перестала разговаривать, замкнувшись в себе. Напуганная до полусмерти мачеха умоляюще, с затаенной надеждой смотрела на хмурого доктора.
— Доктор, миленькая, пожалуйста, сделайте что-нибудь! — взмолилась женщина.
Софья Павловна, тяжело вздохнув и кряхтя от нахлынувшего радикулита, согнулась в три погибели и на четвереньках поползла внутрь импровизированной пещеры.
Девочка лежала, высоко подтянув коленки к груди и обхватив их крошечными ручками. На вид ей нельзя было дать больше трех лет: миниатюрное тельце, ситцевое платьице с принтом в виде розовых пони, сверкающие стразами заколки в тонких, безупречно расчесанных светлых волосах. Настоящая кукольная карлица.
Фельдшер аккуратно пристроила на ворсистом полу свой увесистый оранжевый чемодан, уселась рядом прямо на ковер и мягко, стараясь не напугать ребенка, произнесла:
— Ну что, Ева, давай знакомиться. Я Софья Павловна, приехала, чтобы помочь тебе и проведать. Почему это ты вдруг решила объявить обет молчания и не разговариваешь со своими домашними?
— Мне... очень жутко, — едва различимо прошелестела девочка, не поднимая глаз.
— Тебя кто-то обидел? Накричал, ударил?
— Нет, никто.
— А почему тогда в душу забрался этот страх?
Малышка ничего не ответила. Ее хрупкие плечики мелко дрожали, словно от сильного озноба, а сквозь тонкую ткань платья было видно, как быстро-быстро, словно у пойманного воробья, стучит маленькое сердечко. Софья Павловна вздохнула, достала из недр чемодана флакон с легким седативным средством, отсчитала пятнадцать капель в пластиковую мензурку и протянула ребенку.
— Давай-ка я тебя осмотрю, бояка.
Разумеется, опытный врач прекрасно понимала, что дети не умолкают на ровном месте без веской психологической или физической травмы. Под предлогом осмотра Софья Павловна внимательно искала на детском теле синяки, гематомы, скрытые кровоподтеки или любые следы жестокого обращения. Однако кожа девочки была абсолютно чистой, гладкой, пахнущей здоровым детством, крахмальным бельем и ромашковым мылом. Да и сама семья — интеллигентный отец, заботливая мачеха — совершенно не походила на домашних тиранов или маргиналов.
— Я ни за что не поеду в больницу! — вдруг с неожиданной силой выкрикнула девочка.
— Если пообещаешь прямо сейчас заговорить с мамой, то я не стану тебя забирать. Ну что, выйдешь из своего бархатного шатра на свет?
Девчушка испуганно и категорично замотала головой, сильнее вжимаясь в угол.
— Ну, как знаешь, насильно тащить не буду. Пульс, в общем-то, в пределах нормы, дыхание чистое. Завтра к вам на дом придет участковый педиатр, пусть посмотрит в динамике. Тебя точно никто-никто не обижал, Ева?
Девочка беззвучно покачала головой в знак отрицания.
Глава 2. Золотая клетка и чужой секрет
Мачеха Елена, с облегчением проводив медицинскую бригаду до лифта, дрожащими пальцами набрала номер супруга:
— Миша, вроде бы немного отошла, даже заговорила с врачом. Я не знаю, что это за человек, этот вчерашний клиент Руслан, но после его ухода она полночи рыдала навзрыд и забилась в самый угол своей ниши. Отмени, пожалуйста, все визиты, которые у нас запланированы на завтра. Пусть ребенок хотя бы немного придет в себя, побудет в покое.
Мужчина на другом конце провода тяжело вздохнул, повесил трубку и тут же принялся перезванивать клиентам — двум мужчинам и одной женщине. Он вежливо перенес их визиты на следующую неделю, оправдываясь тем, что у Евы внезапно подскочила температура и началась сильная простуда. В глубине души Михаилу было чертовски жаль упущенной выгоды — сорвалось сразу семь с половиной тысяч рублей дохода. Однако здоровье дочери стояло на первом месте: если девочка перетрудится или замкнется окончательно, она просто не сможет вести приемы, и тогда все их долгосрочные планы и хрупкие мечты рухнут в одночасье. А им позарез нужны были деньги на заграничную поездку.
Михаил далеко не в первый раз в одиночестве размышлял над сложной, противоречивой судьбой своего ребенка. Небеса наградили Еву невероятным, феноменальным даром предвидения, но при этом заперли этот дар в крошечном, неизлечимо больном тельце. Отцу часто становилось любопытно: а если бы современная медицина смогла вылечить ее соматотропную недостаточность, осталась бы с ней эта способность? Ведь никто в мире не знал природу ее видений. Может быть, какой-то скрытый отдел головного мозга у нее развит сильнее, чем у обычных людей? Или, интуитивно ощущая свою физическую уязвимость перед огромным миром, девочка просто максимально обострила свои внутренние радары и чутье?
Точного ответа на эти вопросы не существовало. Этот мистический талант стал одновременно величайшим благословением и тяжелым проклятием для их маленькой семьи. Но с другой стороны — это был единственный шанс обеспечить Еве безбедное, защищенное будущее. Ну кем она сможет работать во взрослой жизни с ее ростом и здоровьем, даже если получит образование? Очередным офисным клерком, юристом на удаленке, телефонным оператором? Таких специалистов пруд пруди в каждом мегаполисе, они безлики. А Ева с ее способностями — одна на всю страну, а может, и на целое полушарие. Как любящий отец, Михаил желал дочери исключительно счастья. Но в чем оно заключалось, это счастье? Быть уникальной, но глубоко больной, или стать абсолютно здоровой, серой, рядовой обывательницей?
Впрочем, сейчас было явно не до философских дилемм. Требовалось срочно выяснить, что именно этот последний посетитель, Руслан, сделал или сказал его дочери, раз довел ее до ступора. Вернувшись домой с работы, Михаил первым делом аккуратно пролез в уютную пещерку к Еве.
— Ева, мышонок мой, что случилось? Тебя как-то обидел или расстроил этот дядя Руслан, который уходил последним? Он смеялся над твоим ростом? Говорил неприятные вещи?
— Нет, папочка, совсем нет.
— Тогда почему ты так горько плакала и онемела от страха?
— Папа, он чудовище, он очень плохой! Я вовсе не хотела смотреть его мысли, оно само... само показалось у меня в голове, открылось против воли. Он сидит у себя дома и точит огромный нож... И при этом представляет в деталях молодого мужчину. В жизни он здоровается с ним, приветливо улыбается при встрече, а в мыслях — задумал совершить что-то ужасное, кровавое.
— Ева, ты уверена? Твой внутренний голос не мог ошибиться на этот раз?
Девочка лишь тяжело, по-взрослому вздохнула. Она и сама слишком часто втайне мечтала о том, чтобы этот пугающий дар навсегда покинул ее, уступив место обычной, спокойной детской жизни...
Глава 3. Истоки дара и семейные тайны
В народе бытует расхожее мнение: когда Господь лишает человека чего-то одного, он обязательно дает взамен нечто компенсирующее. Именно по такому сценарию развивалась жизнь Евы. Она появилась на свет совершенно обычным, крепким младенцем, и первое время молодые родители были абсолютно счастливы. Однако участковый педиатр, проводившая плановые осмотры каждый месяц, со временем стала замечать странную тенденцию: прибавка в весе и росте практически остановилась. Врач озабоченно качала головной, изучая графики развития.
— Нет, так дело не пойдет, показатели катастрофически отстают от нормы. Вам необходимо срочное, глубокое обследование в стационаре.
Ирина, родная мать девочки, легла вместе с малышкой в специализированную клинику. Спустя две недели консилиум врачей вынес суровый вердикт: у ребенка диагностировано редчайшее генетическое заболевание, из-за которого организм вырабатывает ничтожно малое количество гормона роста. Милая, очаровательная девочка, скорее всего, навсегда останется миниатюрной карлицей.
К сожалению, прогнозы медиков полностью подтвердились. Ирина, не выдержав колоссального психологического давления и перспективы всю жизнь воспитывать ребенка-инвалида, просто в один день собрала вещи и сбежала в неизвестном направлении, бросив крошку на руки мужа. Михаил горевал недолго; он и раньше прекрасно понимал, что из себя представляет его легкомысленная, эгоистичная супруга. Он быстро разыскал ее через юристов, оформил официальный развод, отсудил дочь, а через пару лет женился вновь. Его избранницей стала Елена — скромная, тихая женщина, которая втайне любила Михаила еще со школьных времен.
В какой-то степени это, конечно, был союз, подкрепленный житейским расчетом. Елена страдала врожденным бесплодием, и Михаил, пусть и обремененный столь нестандартным, особенным ребенком, стал для нее единственным и долгожданным шансом реализовать весь свой колоссальный материнский потенциал.
Именно Елена, проводившая с маленькой Евой двадцать четыре часа в сутки, первой обратила внимание на то, что девочка видит скрытые пласты реальности, недоступные обывателям. В годовалом возрасте, катая по паркету разноцветный мячик или увлеченно стуча пластиковым грузовичком, ребенок мог внезапно замереть на месте, словно соляной столп, и уставиться неопределенным взглядом в пустой угол комнаты. Смотрит, бывало, минуту, другую, а потом как зальется звонким, счастливым детским смехом! Елену от таких сцен порой бросало в леденящий пот. Она испуганно всматривалась в ту же самую точку, куда был устремлен взор падчерицы, но, естественно, не обнаруживала там абсолютно ничего, кроме обоев.
— Там добрая тетя стоит, — пухлым пальчиком указывала в пустоту маленькая Ева, едва научившись связывать слова.
Елена, с расширенными от мистического ужаса глазами, принималась судорожно записывать ребенка на приемы ко все новым и новым светилам медицины — неврологам, психиатрам, сомнологам. Однако профессора лишь разводили руками: никакой очаговой симптоматики или органических поражений мозга не обнаруживалось, результаты ультразвукового исследования и МРТ были безупречно чистыми. Детские галлюцинации? Или у девочки просто слишком живое, гиперактивное воображение, свойственное одиноким детям?
Когда Ева немного подросла и научилась четко формулировать свои мысли, мачеха начала осторожно, издалека расспрашивать ее о происходящем:
— Милая моя, а кому это ты так увлеченно машешь ручкой в кухонное окошко?
— Там на улице стоит высокий дядя.
— И что же этот дядя делает?
— Он очень просит, чтобы ты сегодня ни в коем случае не ходила к тем большим собачкам.
Елена тогда невольно поежилась от странного совпадения. Дело в том, что по долгу своей волонтерской работы ей именно в этот день необходимо было везти партию корма в пригородный приют для бездомных животных. Разумеется, будучи взрослой прагматичной женщиной, она не стала менять планы из-за детских фантазий — поездку откладывать было нельзя. И, как оказалось, совершенно зря. Один из огромных, недавно отловленных псов ухитрился каким-то образом выбить лапой хлипкую щеколду плохо запертого вольера, выскочил наперерез Елене и едва не растерзал женщину. Спасло лишь то, что опытный работник приюта с железным штырем оказался в паре шагов и вовремя перехватил зверя. С того самого жуткого дня Елена стала с колоссальным вниманием и трепетом выслушивать абсолютно любые, даже самые бессвязные высказывания Евы.
— А у этой тети скоро в животике поселится крошечный малыш, — как-то раз шепнула Ева мачехе на ухо, указав пальчиком на дородную соседку по лестничной клетке.
Елена внимательно оглядела женщину — та была стройной, подтянутой, никаких визуальных признаков беременности не наблюдалось и в помине. Однако ровно через полгода соседка, сияя от счастья, официально ушла в декретный отпуск.
Когда Еве исполнилось шесть лет, она совершила еще одно чудо — буквально не пустила отца на работу. Ранним утром, когда Михаил уже обувался в прихожей, девочка пулей выскочила из своей коморки, мертвой хваткой вцепилась ему в куртку и разрыдалась:
— Папочка, умоляю, не уходи сегодня! Я видела очень плохое, страшное кино во сне! Там большой-большой грузовик едет, а потом он сильно горит, везде огонь!
Елена нахмурилась, бледнея, и со смесью страха и сомнения посмотрела на мужа:
— Миш, может быть, ты действительно останешься дома? От греха подальше...
— Не уходи, папа! Я тебя слишком сильно люблю, чтобы потерять! — надрывался ребенок.
Михаил, почувствовав, как внутри все сжалось от нехорошего предчувствия, присел перед дочерью, обнял ее и успокоил:
— Хорошо, моя хорошая, успокойся. Я никуда не поеду, останусь с вами.
Хотя, честно говоря, терять рабочий день было крайне обидно и накладно. Михаил искренне любил свою работу экспедитора в крупной логистической компании. Он развозил ценную корреспонденцию и посылки в самые дальние, глухие поселки области. Едешь себе спокойно на служебном фургоне, а вокруг — бескрайние корабельные леса, живописные поля, тишина. Совсем не то, что толкаться в душных городских пробках.
Мужчина набрал номер начальника базы и соврал, что подхватил тяжелую ротавирусную инфекцию и не может выйти на маршрут. Вместо него руководство в экстренном порядке отправило Николая, второго штатного экспедитора. А уже ближе к вечеру Михаилу на мобильный позвонил взволнованный диспетчер с автобазы:
— Мишка, ты как жопой чуял, когда со своим желудком слечь! Колян сейчас в реанимации областной больницы.
— Господи, да что стряслось-то?
— Страшная авария на трассе. Водитель огромной фуры-дальнобойщика заснул за рулем от усталости, вылетел на встречку и на полной скорости протаранил наш фургон. Кабину в смятку.
— Коля хоть живой?!
— Живой, слава Богу, в рубашке родился. Но повреждения серьезные: тяжелое сотрясение мозга, множественные переломы ребер и ног. Так что давай скорее лечи свой желудок, завтра тебя очень ждем, работать некому...
После того случая Михаил стал не просто уважать, а втайне немного побаиваться собственной дочери. Иногда она выдавала такие пугающие вещи, от которых волосы на теле дыбом вставали. Бывало, увидит по телевизору какого-нибудь известного политического деятеля или артиста, внезапно замрет, словно уйдя в глубокий транс, и отрешенно произнесет: «Эта тетя умрет через три дня». Или: «А этот дядя на следующей неделе женится». И ведь абсолютно всё, до мельчайших деталей, сбывалось с пугающей точностью!
Глава 4. План спасения
Разумеется, со временем про уникальный, сверхъестественный дар маленькой Евы прознали бдительные соседи по дому. Михаил, изрядно выпив лишнего на шумных проводах приятеля в армию, случайно сболтнул в компании лишнего про чудесные пророческие способности своей дочки. Первое время собутыльники лишь дружно посмеялись над его байками, списав всё на алкогольные фантазии. Однако одинокая соседка Лидия не на шутку заинтересовалась услышанным. На следующий день она подкараулила Михаила у подъезда:
— Слушай, Миш, а пусть твоя Евочка посмотрит по своим каналам: выйдет ли наконец замуж моя старшая Иришка, или этот подлец Пашка ей просто мозги пудрит третий год?
Ева, выслушав вопрос, уверенно ответила — поженятся в конце лета. Так оно и произошло. И после этого плотину прорвало: люди толпами стали умолять Федоровых: «Дайте хотя бы на пять минут поговорить с вашей чудо-девочкой! Что она любит из подарков? Какой-нибудь дорогой конструктор, коллекционных кукол? Или лучше деньгами отдать, сколько нужно?».
Поначалу супруги пускали страждущих к дочери исключительно за скромные презенты: что ребенку в данный момент хотелось, то благодарные посетители ей и приносили. Так продолжалось до тех пор, пока к ним в гости не заглянула взрослая дочь другой соседки. Она работала высококлассным практикующим врачом-эндокринологом и в процессе беседы напрямую спросила Михаила и Елену:
— Скажите, а вы в Германию или Израиль со своей Евой на обследование ездить не пробовали?
— Нет, откуда у нас такие средства...
— Вы знаете, я на последней международной конференции слышала доклад коллег. Такие запущенные формы дефицита гормона роста у них сейчас успешно корректируются инновационной терапией, если успеть до полового созревания. Шансы вытянуть ребенка до нормального роста очень высоки.
И в сердцах родителей вспыхнул настоящий, яростный пожар надежды! Нужно во что бы то ни стало отвезти их любимую Евочку к немецким или израильским специалистам на комплексную диагностику и лечение. Сама девочка, правда, была категорически против этой затеи:
— Я не хочу на улицу, я ненавижу большие города. Там слишком много пустого места, мне кажется, что я просто растворюсь в этом воздухе и исчезну.
— Но пойми, глупышка, тебя же там могут сделать здоровой, ты вырастешь!
— А разве я сейчас какая-то больная? — с искренним сомнением и обидой переспрашивала девочка, разглядывая свои маленькие ручки.
Но, в конце концов, поддавшись на долгие слезные уговоры мачехи, Ева неохотно согласилась. С этого момента девочка начала вести регулярные приемы строго за фиксированную плату. Мать и отец каждую заработанную дочерью копейку до последнего рубля аккуратно откладывали на специальный, защищенный валютный счет. Туда же они переводили и все излишки со своих собственных скромных зарплат, во всем себе отказывая. Они поставили перед собой жесткую цель: за три года накопить сумму, необходимую для полноценного обследования и первого курса инъекций. А это была колоссальная для них сумма — восемнадцать тысяч долларов! Пожилые бабушки и дедушки с обеих сторон тоже помогали по мере сил, отдавая крохи со своих пенсий.
Специально для этих экстрасенсорных приемов в квартире оборудовали ту самую крошечную комнату-пещерку под лестничным маршем. Ева лично и очень жестко настояла на том, чтобы ее рабочее пространство было максимально тесным и низким.
— Мне становится физически плохо и страшно, когда вокруг меня гуляет слишком много свободного воздуха, — объясняла она родителям. — Да и моим видениям в большом пространстве неуютно, они пугаются и уходят.
Еве в какой-то степени даже нравилось, что взрослые, важные тети и дяди приходят к ней, маленькой девочке, за помощью, смотрят на нее снизу вверх и слушают каждое ее слово, буквально затаив дыхание от трепета. Однако то, что открылось ее внутреннему взору в голове вчерашнего посетителя...
От этого зрелища у ребенка перехватило дыхание, а к горлу подступил липкий ком тошноты. Внешне мужчина задавал самые банальные, житейские вопросы: когда его супруга сможет наконец забеременеть, светит ли ему долгожданное повышение по службе в ближайшие месяцы...
Ева, как обычно, закрыв глаза, прислушивалась к своему тихому внутреннему голосу и монотонно отвечала. Но затем в ее сознании что-то резко сломалось, пошло наперекосяк. Посреди привычных, мирных картинок с улыбающейся беременной женщиной и просторным светлым офисом вдруг яркой, кровавой вспышкой всплыл чужеродный образ. Огромный, остро заточенный охотничий нож. Молодой, симпатичный темноволосый мужчина, который доверчиво здоровается с ее посетителем за руку. А затем — глухие темные гаражи на окраине города, глубокая ночь, пронизывающий холод. И бледные мужские босые ноги, неестественно торчащие из мокрой, насквозь пропитанной багровой кровью рогожи.
Еве мгновенно стало дурно, закружилась голова. Как только мужчина вежливо попрощался и ушел, девочка в панике забилась в самый дальний угол коморки, лицом к стене. Именно там ее, трясущуюся и онемевшую, и обнаружила встревоженная долгим молчанием мачеха. Елена долго обнимала ее, гладила по голове, поила водой и расспрашивала. Но девочка лишь смотрела перед собой невидящим, стеклянным взглядом и упорно молчала.
Когда вызванный на дом доктор Софья Павловна уехала, Елена снова аккуратно заползла в комнатку к падчерице, прижав ее к себе.
— Евочка, солнышко мое, расскажи мне всё, что ты там увидела! Я ведь очень хочу тебе помочь, мы с папой рядом.
— Мама, этот дядя Руслан — страшный, он чудовище. Он прячет большой нож в своем шкафу. И про другого дядю постоянно думает: «Я тебя убью, уничтожу!». Мама, нам нужно во что бы то ни стало спасти того второго дядю, нельзя допустить беды!
— А ты смогла хорошо разглядеть лицо того человека, которому грозит опасность?
— Да, у него короткие темные волосы и очень-очень грустные, несчастные глаза.
Елена крепко прижала к своей груди беззащитную падчерицу, ласково гладя ладонью ее шелковистые светлые волосики. Девочка постепенно успокоилась, закрыла уставшие глазки, а женщина начала тихонько напевать ей старую колыбельную песню. Вскоре Ева мирно заснула, тихонько посапывая под своим розовым байковым одеяльцем, и мачеха на цыпочках вышла на кухню к мужу.
— Миша, дело принимает очень серьезный оборот. Она не просто раскапризничалась. Ей открылось детальное видение будущего убийства, которое хладнокровно планирует совершить этот Руслан, приходивший вчера вечером. Ева буквально одержима идеей спасти его будущую жертву.
— Ничего себе задачка перед нами встала... — тяжело вздохнул Михаил, потирая воспаленные глаза. — Как думаешь, Лена, если мы просто проигнорируем это, она со временем успокоится?
— Нет, Миш, я слишком хорошо ее знаю. Она изведется, измучает себя чувством вины и просто сойдет с ума. Нам придется вмешаться.
Мужчина снова шумно вздохнул, признавая правоту жены. Вот она — обратная, темная и тяжелая сторона уникального дара их дочери. Ему уже далеко не в первый раз приходилось бросать все свои личные дела, работу и мчаться на помощь совершенно незнакомым людям, на которых указывала Ева. То они три дня подряд искали по подвалам заброшенного мясокомбината какого-то облезлого потерявшегося кота, потому что девочка четко разглядела его там умирающим от жажды. То помогали одинокой женщине из неблагополучной квартиры со срочным ночным переездом, спасая от неадекватного сожителя. А теперь вот — нужно предотвратить умышленное убийство.
Немного подумав и побарабанив пальцами по столу, Михаил предложил план:
— Смотри. Мы не знаем домашнего адреса этого Руслана, не знаем его отчества и фамилии. Не устраивать же мне допрос с пристрастием и требовать у клиента паспорт?
— А зачем нам его полные анкетные данные? — искренне не поняла Елена.
— Чтобы оперативно выяснить, где он проживает. Ева сказала, что жертва — это его сосед. Соответственно, узнав точный адрес вчерашнего Руслана, мы автоматически поймем, где живет этот темноволосый мужчина с грустными глазами.
— А, теперь дошло! Отличная мысль! И если он снова приедет к нам на прием, мы сможем незаметно за ним проследить. Только вот как его заставить приехать повторно?
— Мы позвоним ему завтра и скажем, что Ева после его ухода впала в транс и увидела еще одну важнейшую деталь касательно его вопросов. Он примчится как миленький.
— Точно! Завтра же утром поговорю с ней, согласится ли она на эту повторную встречу...
Глава 5. Поиски вслепую
Утром, заботливо кормя девочку манной кашей на кухне, Елена ласково произнесла:
— Евочка, мы с папой всю ночь думали и придумали, как можно спасти того соседа с грустными глазами. Но для этого нам жизненно необходимо, чтобы ты еще один раз согласилась принять у себя этого дядю Руслана. Мы скажем ему, что ты вспомнила кое-что очень важное. Он обязательно приедет, а когда отправится обратно к себе домой — папа незаметно поедет за ним на машине и выследит его дом!
— Хорошо, я согласна, — серьезно кивнула девочка. — Я скажу ему про маленького щеночка. У него в далеком детстве сбежал любимый щенок, он до сих пор об этом плачет, когда никто не видит...
Поздним вечером, когда в прихожей раздался резкий звонок в дверь, Михаил лично встретил на пороге высокого, худощавого брюнета. Сдержанно поздоровавшись, отец тут же накинул куртку, вышел на улицу и направился к гаражу. Тем временем Елена с плохо скрываемым волнением приняла у посетителя тяжелое пальто и аккуратно повесила его в шкаф. Мужчина взволнованно спросил:
— Скажите, Георгий... то есть Елена, она действительно увидела что-то плохое после моего ухода? Почему такая спешка с вызовом?
— Руслан, я, честное слово, не знаю деталей. Она ведь нам никогда ничего толком не рассказывает, бережет наши нервы...
Буквально через пять минут мужчина буквально на карачках вылез из тесной коморки Евы, его лицо выражало крайнюю степень изумления и облегчения.
— Господи праведный, да она мне рассказала про моего пса Бимку, который пропал двадцать пять лет назад! Описала его ошейник! А я-то, дурак, уже бог весть что себе надумал, испугался!
Руслан в прекрасном расположении духа вышел из подъезда, сел в свой поношенный седан и не торопясь поехал в сторону спальных районов. Он даже отдаленно не мог предположить, что от самого двора его неотступно и профессионально сопровождает неприметная серая машина Михаила.
Глава семейства вернулся домой примерно через час, уставший, но довольный.
— Всё, адрес у нас в кармане, зафиксировал четко!
— И номер квартиры тоже знаешь? — с надеждой спросила Елена.
— Да, здесь мне чертовски повезло. Дом пятиэтажный, старая хрущевка. Он припарковался, зашел в подъезд, и буквально через пару минут в одном из окон на четвертом этаже загорелся свет. Я проверил по расположению — это тридцать восьмая квартира. Теперь наша главная задача — вычислить нужного соседа. Евочка, давай-ка еще раз, максимально подробно опиши его внешность.
— Ну... он не очень высокий, обычного роста. Волосы у него темно-коричневые, примерно как у тебя, папочка. Одежда самая простая, неяркая.
— М-да, негусто, прямо скажем... И как нам прикажешь его вычислять среди десятков жильцов? — задумался Михаил.
— Может быть, тебе прикинуться сотрудником газовой службы? Проверка оборудования и всё такое? — предложила Елена.
— А служебные корочки я где возьму? Сейчас люди бдительные, сразу полицию вызовут.
— А если назваться коммивояжером? Продавцами уникальных немецких ножей, чудо-мясорубок, супер-утюгов? Ну, помнишь, как в девяностые и нулевые ходили по домам и всем подряд впаривали всякий хлам втридорога?
— Нет, слишком подозрительно, нас даже на порог не пустят. Тогда уж гораздо надежнее прикинуться организатором какого-нибудь социального опроса. Ну, например, как жильцы относятся к масштабной точечной стройке высотки прямо напротив их окон. Сказать, что мы собираем подписи под петицией в мэрию, чтобы эту лавочку прикрыли...
На том и порешили. На следующий день Василий завел строгую канцелярскую папку-планшет, распечатал на принтере несколько листов с солидно выглядящей таблицей, сам от руки понаставил туда несколько десятков липовых подписей и фамилий, будто бы уже обошел соседние подъезды, и отправился на дело.
Жильцы дома, уставшие от шума строительной техники по соседству, на удивление охотно и радушно открывали двери, искренне полагая, что перед ними их гражданский активист из соседнего подъезда. Они охотно называли свои фамилии, оставляли размашистые подписи под коллективной жалобой против новой стройки.
За полтора часа упорной работы Михаил умудрился лично увидеть практически всех мужчин, проживающих в этом подъезде. На брюнетов среднего возраста он обращал самое пристальное, сканирующее внимание, стараясь до мельчайших подробностей зафиксировать в памяти каждую черту лица. Но даже после жесткого отсева кандидатов осталось целых пятеро! Это еще колоссально повезло, что у самого Михаила волосы были темно-каштановыми, и нужно было искать человека не светлее его по фенотипу. А если бы Ева назвала его просто «темненьким», пришлось бы проверять человек пятнадцать!
Вернувшись домой, Михаил устроил семейный консилиум:
— Ева, а у того дяди нос случайно не был такой круглой шишкой, картошкой?
— Нет, папа, нос у него был совершенно прямой и узкий.
— Отлично, значит, подозрительного мужика с первого этажа мы смело вычеркиваем. А глаза какого цвета были? Голубые, зеленые, карие?
— Серые... Такие светлые серые глаза, или, может быть, серые с легким голубым оттенком.
— Так, подытожим. На основе этих данных у нас остаются всего двое кандидатов. Мужчина из тридцать пятой квартиры и парень из сорок второй. Они как раз живут на смежных этажах прямо над этим Русланом.
— Папочка, а что мы будем делать дальше? Ты сможешь как-то незаметно принести мне их фотографии? Ну, как в том старом мультфильме про кота-детектива: спрячешься где-нибудь за деревом в кустах и будешь щелкать их на камеру?
— Нет, моя хорошая, в том дворе совершенно негде прятаться, кругом голый асфальт и открытая площадка.
— И как же мы тогда в конце концов узнаем, кто из них двоих — настоящая будущая жертва? — растерянно спросила Елена.
— Честно? Я пока ума не приложу, — развел руками муж.
— Евочка, а ты не можешь как-то дистанционно, при помощи своих чудесных способностей вычислить нужного человека?
— Нет, папа, к сожалению, не смогу... Я ведь видела этого дядю всего лишь мельком, в короткой чужой вспышке...
Глава 6. Роковой выбор
Пока семья неторопливо ужинала, все трое напряженно размышляли над этой сложнейшей головоломкой. Но придумать какой-то безопасный, бесконтактный способ решения они так и не смогли. Наконец Елена, мягко дотронувшись до руки падчерицы, тихо произнесла:
— Солнышко мое, если ты действительно всем сердцем хочешь спасти этого несчастного дядю, тебе придется наступить на свой страх и пойти туда лично вместе с папой. Просто один раз мельком посмотреть на этих двух мужчин вживую и сразу сказать нам, кто из них является будущей мишенью Руслана.
Девочка мгновенно сникла, погрустнела. Она низко опустила свои полные печали глаза, принявшись нервно тереть в руках шуршащий фантик от съеденной конфеты.
— Мамочка, но я безумно боюсь идти туда, на чужую улицу. Там все эти чужие люди будут пристально смотреть на меня, шептаться, тыкать в меня пальцами из-за моего роста. Я очень не хочу этого...
— Ева, поверь, другого разумного выхода из этой ситуации у нас просто нет. Иначе мы никогда не узнаем, кого именно нужно вовремя предупредить об опасности...
Как бы сильно девочке ни хотелось остаться в своем безопасном бархатном гнездышке, ей пришлось подчиниться железной логике и авторитету мачехи...
На следующий день Ева молча смотрела на свое отражение в большом зеркале прихожей, пока Елена с материнской нежностью вплетала ей в косички пышные розовые банты.
— Мама, зачем ты так сильно стараешься сделать меня нарядной? Все равно ведь абсолютно все люди на улице будут оценивающе смотреть исключительно на мой карликовый рост.
— Это абсолютная неправда, глупышка. Ты у нас невероятно красивая, добрая и светлая девочка. Поверь, узнав тебя хотя бы чуточку ближе, люди мгновенно перестают замечать твои физические особенности. Ты для меня — самая лучшая, самая любимая доченька на всем белом свете!
Ева лишь тяжело вздохнула, не разделяя мачехиного оптимизма:
— Это не так, мамочка. Все взрослые видят во мне либо мой странный маленький рост, либо исключительно практическую пользу и выгоду от моих экстрасенсорных способностей. А это правда, что в этой далекой Германии врачи действительно смогут меня полностью вылечить, и я стану высокой?
— Со стопроцентной уверенностью сейчас сказать трудно, Евочка. Для этого нам сначала и нужно пройти то самое дорогое комплексное обследование...
Когда они наконец вышли из подъезда и сели на заднее сиденье вызванного такси, на улице начал уныло моросить мелкий осенний дождь. Разглядывая бегущие по стеклу капли, Елена погрузилась в тяжелые думы. Сколько им еще придется копить эти злосчастные доллары? И какими словами объяснить этой маленькой, ранимой девочке, что она уже сейчас — точно такая же, как и все остальные дети вокруг. Абсолютно полноценная и нормальная!
Высадившись из машины у нужной пятиэтажки, Елена и Ева встали под козырьком чужого подъезда, покорно дожидаясь, пока кто-нибудь из жильцов выйдет наружу или зайдет внутрь. Мачеха поймала себя на мысли, что сама толком не знает, чего ей хочется больше в эту секунду: чтобы тяжелая железная дверь распахнулась сию минуту, или чтобы она не открывалась вообще никогда. Если они сейчас ошибутся подъездом или этажом — это полбеды. Но поверит ли им взрослый, серьезный мужчина, когда услышит от совершенно незнакомых людей эту дикую, фантастическую историю про экстрасенсорные видения маленькой девочки? А если он просто покрутит пальцем у виска, грубо высмеет их и захлопнет дверь перед носом? Еве ведь будет невыносимо обидно и больно.
— Мама, пойдем уже скорее внутрь. Чем раньше мы все это начнем, тем скорее вернемся домой, — словно филигранно угадав потаенные страхи мачехи, негромко поторопила ее Ева, решительно потянув за руку к кодовой двери, которую как раз придерживал выходивший парень.
Они не торопясь поднялись по лестничным маршам на четвертый этаж и остановились перед массивной стальной дверью тридцать пятой квартиры. Девочка изо всех сил сжала ладонь Елены и едва слышно шепнула:
— Не переживай так сильно, мамочка. Наша главная задача — просто честно обо всем ему рассказать, а дальше пусть сам решает.
Внутри квартиры негромко щелкнул массивный засов, дверной замок провернулся, и створка распахнулась. Елена затаила дыхание, пристально уставившись на падчерицу. Между ними была четкая договоренность: если перед ними окажется именно тот самый человек из видения, Ева должна незаметно засунуть правую руку глубоко в карман куртки. И тогда Елена возьмет инициативу в свои руки и выложит мужчине всю правду.
— Вам кого, граждане? Что-то случилось? — спросил заспанный, слегка помятый брюнет средних лет, одетый в домашний спортивный костюм.
Елена напряженно ждала знака от девочки, но Ева стояла неподвижно. Вдруг малышка громко произнесла:
— Извините нас, пожалуйста, мы ошиблись этажом и дверью, — и изо всех сил потянула опешившую мачеху обратно к лестничному пролету.
— Ева, да постой же ты, нам ведь еще нужно подняться на пятый этаж, в сорок вторую! — пыталась вразумить ее женщина, едва поспевая за спускающимся ребенком.
— Не надо туда ходить, мамочка, пойдем скорее домой.
— Погоди... То есть это был не он? Почему ты не дала мне условный знак?
— Ничего больше не нужно делать, мама. Я просто ошиблась. Мой дар дал сбой.
Елена решительно остановила падчерицу прямо на лестничной площадке между этажами и плавно присела перед ней на корточки, заглядывая в лицо.
— Да постой же ты, Ева, как так-то? Ведь ты же практически никогда в жизни не ошибаешься в своих предсказаниях!
— А в этот самый раз — взяла и ошиблась... — отрезала девочка, ускоряя шаг.
Как только они вернулись в свою квартиру, девочка пулей проскочила мимо отца и моментально юркнула в свое привычное темное убежище. Елена в глубокой растерянности села за кухонный стол прямо напротив мужа.
— Ну что, Лена, рассказывай. Удалось поговорить, предупредили парня?
— Нет. Представляешь, Миш, она едва на него взглянула и сразу заявила: «Извините, мы ошиблись». А я ведь по ее лицу прекрасно вижу — она в этот момент будто заживо в себя ушла, в глазах такая беспросветная тоска и грусть появились. Она точно что-то там увидела, скрыла от меня! Я всю обратную дорогу в такси пыталась из нее хоть слово вытянуть, расспрашивала — но она молчит как партизан.
— Может быть, дочь действительно на этот раз просто ошиблась, перенервничала?
— Ева никогда не ошибается в таких вещах, ты сам это прекрасно знаешь.
Михаил нахмурился, встал из-за стола и решительно направился к коморке дочери. Он аккуратно отодвинул портьеру.
— Милая моя, Евочка, тот мужчина из квартиры — это действительно был не тот человек?
— Да, папочка, я же уже сказала маме — я ошиблась. Пожалуйста, позови этого дядю Руслана к нам на прием еще один раз.
— Ева, зачем? Объясни толком.
— Мне это очень надо.
— Нет, так не пойдет. Ты мне сначала внятно объясни, зачем тебе эта встреча, что именно ты задумала скрывать от собственных родителей?
Но дочь лишь упрямо поджала губы и замолчала, отвернувшись к стене...
Глава 7. Ночной визит и страшная правда
Поздней ночью, когда уставшие от эмоционального напряжения родители наконец крепко уснули, Ева тихонько выбралась из своего кресла и подошла к окну. На улице было абсолютно темно, сыро, шквальный ветер с завыванием гонял по двору опавшую листву. Но девочка отчетливо понимала: ей нужно во что бы то ни стало прямо сейчас лично разыскать дядю Руслана. Нельзя было допустить совершения того жуткого дела, которое он запланировал.
Девочка закрыла глаза и попробовала отправить ему мощный мысленный импульс: «Не делай этого, остановись!». Она когда-то краем уха слышала по телевизору, что если невероятно сильно постараться, то человеческие мысли могут попасть напрямую в голову нужному адресату. Но как она ни напрягалась — ничего не получалось, ментальная связь молчала.
Разумеется, она ведь обычный ребенок и совершенно не умеет управлять такими вещами. А папе с мамой обо всем рассказать было нельзя — они взрослые, мыслят своими рациональными шаблонами, поднимут панику и всё только испортят своими правильными действиями. А в этой ситуации так действовать было категорически нельзя, ничего бы не вышло!
Ева отчетливо помнила точный адрес дома, который ее мама вчера вслух называла водителю такси. Кроха на цыпочках прокралась в темную гостиную, бесшумно включила родительский компьютер и забила адрес в поисковую строку. Внимательно изучив открывшуюся интерактивную карту города, она тяжело вздохнула. На машине они вчера ехали от силы минут десять, а вот ей с ее крошечными, быстро устающими детскими ножками придется ковылять до цели минимум целый час. А если по дороге ее поймает бдительный патруль полиции? А если нападут бродячие собаки или хулиганы?
Превозмогая липкий страх, девочка на цыпочках прокралась в коридор, аккуратно достала из маминой сумочки связку ключей от квартиры. Натянула резиновые сапожки, набросила тепленькую дутую курточку и бесшумно выскочила на пустынную лестничную клетку.
Она шла по погруженным во тьму, залитым водой тротуарам, непрерывно твердя про себя слова единственной короткой молитвы, которую когда-то давно заучила наизусть. Когда на пути попадались темные, плохо освещенные дворы — Ева старалась прижиматься вплотную к стенам домов, чтобы ее маленькую фигурку невозможно было заметить из окон или проезжающих машин. И ей невероятно везло. То ли сам Господь незримо благоволил ребенку, идущему на правое, благородное дело, то ли уставшие за тяжелую рабочую неделю горожане стремились поскорее отоспаться и не высовывали нос на улицу в такую непогоду, но Ева без приключений добралась до нужной пятиэтажки.
Она зашла в знакомый подъезд, поднялась на четвертый этаж и встала на цыпочки, чтобы дотянуться маленькими пальчиками до кнопок звонка тридцать восьмой квартиры. Электронный звонок настойчиво пиликал за дверью, но внутри долго никто не открывал. Наконец с той стороны послышался сонный, раздраженный мужской голос:
— Кого там еще ночью черти принесли? Спать не дают...
— Дядя Руслан, это я — Ева. Пожалуйста, откройте мне дверь.
— Какая еще Ева?.. Постой-ка... Маленькая предсказательница, ты, что ли?!
В ту же секунду за дверью громыхнули замки, и она распахнулась. Руслан выскочил на площадку прямо в домашних тренировочных штанах, легкой куртке накинутой на майку и шлепках на босу ногу. Он ошарашенно уставился на стоявшую перед ним кроху.
— Ты как здесь оказалась?! А где твои родители, Михаил, Елена? Ты что, совсем одна посреди ночи сюда пешком пришла?!
Маргарита лишь молча кивнула, шмыгнув носом от холода.
— У тебя дома что-то стряслось? Пожар, ограбление? Нет? А почему мне отец не позвонил? Я бы сам за секунду примчался!
Мужчина был напуган до глубины души. Маленькая, беззащитная девочка-инвалид идет ночью одна через половину огромного города! Руслан аккуратно подхватил ее на руки, занес в теплую прихожую, усадил на стул и бережно принялся снимать с нее промокшие сапожки.
— Так, сейчас я немедленно звоню твоему отцу, представляю, как они там с ума сходят! А ты пока садись и внятно рассказывай, какая сила пригнала тебя ко мне в три часа ночи.
— Я пришла, чтобы помочь вам законным способом поймать вашего соседа из тридцать пятой квартиры, — негромко, но поразительно твердо произнесла Ева.
Руслан от этих слов буквально замер на месте с сапогом в руке. Его глаза испуганно забегали, он никак не решался встретиться взглядом с проницательными серыми глазами маленькой провидицы.
— Ты... ты о чем вообще говоришь, малышка? — как можно непринужденнее спросил он, тщетно пытаясь скрыть колоссальное удивление и панику в голосе.
— Если вы его просто убьете своим ножом, как задумали, будет очень плохо. Вы возьмете на свою душу страшный, смертный грех, и судьба вас жестоко накажет, сломает жизнь.
Руслан мгновенно понял: скрывать что-либо бессмысленно, эта удивительная девочка знает абсолютно всё. Он не стал ничего отрицать или оправдываться. Мужчина молча проводил гостью на уютную кухню, включил чайник и налил ей кружку горячего чая с лимоном. Сам сел напротив, взял из вазочки печенье, долго вертел его в руках и наконец тихо спросил:
— Ева... А ты знаешь, почему мне жизненно необходимо отправить его на тот свет?
— Да, знаю. В его мыслях очень много темной гадости. Он делает что-то ужасное, нехорошее с молодыми женщинами.
— Вот именно, — хищно скрипнул зубами Руслан. — А кем этот подлец работает в реальной жизни, ты в курсе? Он майор, старший оперуполномоченный в центральном аппарате полиции. То есть, понимаешь, шансы на то, что если я просто приду и напишу на него официальное заявление в дежурную часть — это дело мгновенно замнут его же высокопоставленные друзья, равны ста процентам. А мне он потом просто устроит несчастный случай. Я сам двенадцать лет отпахал следователем в ментовке, изнутри знаю, как эта прогнившая система работает...
— А как лично вы узнали, что он такой плохой?
— Ну, я ведь сейчас официально содержу частное детективное агентство... Вел одно запутанное дело об исчезновении девушки, и этот Славка совершенно случайно всплыл на камерах видеонаблюдения. Я начал копать глубже, неофициально, поднял его архивы — и всё окончательно понял. Ты огромная молодец, Евочка, что пришла и пытаешься меня отговорить от греха, но у меня объективно нет другого выхода. Кто-то ведь должен очищать этот мир от подобных нелюдей в погонах, раз закон бессилен.
— Дядя Руслан, я вам обязательно помогу! Мы поймаем его с поличным, прямо в тот момент, когда он отправится на свое новое преступление.
— И как ты себе это представляешь?
— Я буду каждый день внимательно смотреть на его образ, сканировать его будущее. Это страшное преступление — главная, самая важная вещь в его жизни. А значит, я совершенно точно заранее увижу точное время и место. Я сразу дам вам сигнал, а вы приедете туда вместе с честными полицейскими из главка или сотрудниками собственной безопасности. Или сами всё детально зафиксируете на камеру, вы же опытный сыщик, детектив!
— Ну... если так посмотреть, то план рабочий. Если взять его с поличным, при наличии неопровержимых улик и свидетелей — там уже никакие связи и погоны не помогут, не отвертится.
— Только для этого мне нужно еще раз внимательно изучить его лицо. Ну, чтобы намертво запомнить его энергетику.
— Постой-ка. А если по качественной фотографии попробовать — сможешь настроить канал?
— У вас есть его снимки? Давайте попробуем, это гораздо безопаснее!
Детектив поднялся, сходил в кабинет и разложил перед девочкой на кухонном столе целую пухлую пачку цветных фотографий. Это были результаты его личной скрытой слежки за соседом в течение последних нескольких месяцев.
— Он действует крайне осторожно, выбирает исключительно полноватых, светловолосых женщин. А после того, как совершит задуманное... Нет, даже не смотри на эти папки, Ева, не надо тебе этого знать, слишком маленькая еще.
— Я заберу одну из этих фотографий с собой, ладно?
— Хорошо, бери конечно. У тебя ведь нет своего личного мобильного телефона? У меня тут в столе лежит старый, но рабочий запасной кнопочный аппарат, сейчас принесу, держи. Забей мой номер на быструю кнопку. Как только увидишь в своей голове, что этот подонок собирается на новую охоту — сразу без промедления набирай меня. А теперь давай-ка я тебя быстренько до дома донесу на руках и на машине довезу, пока твои родители полицию не вызвали.
Девочка послушно уселась на пассажирское сиденье машины детектива и всю обратную дорогу молча, сосредоточенно смотрела на бегущие капли дождя за стеклом...
Глава 8. Черный поток
Хитрый, трусливый и невероятно осторожный преступник весьма нескоро решился на свою очередную кровавую вылазку. Ева абсолютно каждый день, закрывшись в своей пещерке, подолгу всматривалась в глянцевый фотоснимок Вячеслава, пытаясь пробиться сквозь ментальные блоки и понять, что творится в его голове. Она на физическом уровне остро осязала его скрытые эмоции. Внутри его извращенной души медленно, но верно копилась какая-то жуткая, липкая гадость, она бурлила, росла в объемах и требовала немедленного выхода наружу. Еве это внутреннее состояние маньяка виделось как огромный, зловонный темный поток смолы. Как эта черная жижа бешено бьется внутри черепной коробки, толкается в стенки, ища малейшую лазейку для прорыва.
И вот, в один из дней, этот ментальный поток с корнем вырвал все плотины. Ева, сидевшая на ковре, внезапно вскрикнула и зажмурилась от резкой, пугающей картинки: в погожий субботний день Вячеслав демонстративно объявил домашним, что отправляется на дачу копать грядки. Приехав на участок, он зашел в старый деревянный сарай, достал из-под кучи хлама штыковую лопату, прошел в дальний угол бани и принялся аккуратно разбирать гнилые половицы. Раскопав в сыром подполе глубокую яму, он бережно вынул оттуда плотный целлофановый пакет, внутри которого зловеще поблескивал хирургический нож-скальпель и лежала черная маска.
Ева, тяжело дыша от ужаса, трясущимися пальцами мгновенно набрала сохраненный номер Руслана.
— Дядя Руслан, он начал действовать, выдвинулся! Его с головой захлестнула эта ужасная темная гадость, он приехал к себе на дачу, разобрал доски в бане и откопал спрятанную маску и нож. Поторопитесь!
— Понял тебя, кроха. Огромное спасибо, ты спасла человека. Все остальное — это уже моя профессиональная забота, — коротко и жестко бросил в динамик детектив.
Оставшуюся половину дня и весь вечер Еву мучили страшные, изнуряющие сомнения. Сможет ли в одиночку дядя Руслан совладать с матерым, сильным и вооруженным преступником, имеющим оперативную подготовку?
Однако детектив справился со своей задачей блестяще. Ближе к полуночи девочка снова осторожно взяла в руки фотографию Вячеслава и закрыла глаза. Прежний образ маньяка претерпел кардинальные изменения. Напрочь исчезла былая самодовольная тьма и уверенность в собственной безнаказанности. Вместо этого в его сознании метался и пульсировал дикий, животный, липкий ужас. Ева отчетливо увидела, как он в панике мечется по темному дачному переулку, безуспешно пытаясь перелезть через высокий забор и убежать от организованной засады патруля. А затем в ее голове зазвучал отчетливый, победный лязг стальных наручников, замелькали сине-красные блики полицейских мигалок, показался салон конвойного автомобиля и открылась бездонная глубина отчаяния в душе пойманного зверя.
