— Это с рынка распродаж или в баке у подъезда нашла?
Голос Виолетты перекрыл гул опен-спейса. Клавиатуры затихли. Звонки прервались.
Марина опустила руки по швам. Пальцы вцепились в жесткую ткань нового пиджака. Горчичный цвет. Ткань немного кололась. Две тысячи пятьсот рублей на распродаже в торговом центре.
— Виолетта Эдуардовна, это обычная одежда, — тихо сказала Марина.
Начальница брезгливо сморщила нос. В воздухе пахло её духами — чем-то тяжелым, табачным и невероятно дорогим.
— Обычная одежда, Мариночка, — Виолетта шагнула ближе, — это униформа уборщицы. А ты старший бухгалтер филиала. Ты пугаешь клиентов своим нищенским видом.
Она ткнула длинным ногтем с френчем в пуговицу пиджака.
— Нитки торчат. Господи, какой позор. Вычту из премии за нарушение дресс-кода. Пять тысяч.
Марина вскинула голову.
— Вы уже сняли десять тысяч в прошлом месяце. За опоздание на три минуты.
— Надо было выходить раньше, — отрезала начальница. — И купи себе нормальные вещи. Не позорь мой отдел.
Виолетта развернулась на высоких каблуках. Её шелковая блузка скользнула по спине. Она пошла к своему стеклянному кабинету. Дверь захлопнулась.
Офис снова ожил. Застучали клавиши. Коллеги уткнулись в мониторы. Никто не смотрел на Марину.
Она села на скрипучий стул. Открыла таблицу в экселе. Цифры расплывались. В горле стояла сухость. Ей нужно было платить кредит за лечение зубов. Сто двадцать тысяч. Каждый рубль был на счету. А теперь минус пять тысяч из премии. За пуговицу.
Рядом приземлилась Света из кадров. Поставила на стол кружку с дешевым растворимым кофе.
— Марин, ну ты чего завелась? — зашептала Света. — Промолчала бы.
— Я купила его вчера. Он новый, — ровным голосом ответила Марина Николаевна.
— Да ей плевать. У Ветки сегодня настроение дрянь. Ей муж кредитку заблокировал, говорят. Вот она и бесится.
— Я здесь работаю семь лет. А она пришла полгода назад.
Света отмахнулась.
— Она племянница учредителя. Терпи, Маринка. Тебе до пенсии еще пахать. Зачем на рожон лезешь?
Марина не ответила. Она открыла ящик стола. Достала таблетку от давления. Запила остывшей водой из кулера. Вода отдавала пластиком.
В половине первого телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Максимка».
Марина встала. Вышла в коридор, к пожарной лестнице. Здесь пахло пылью и старой штукатуркой.
— Да, сынок.
— Мам, привет. Не отвлекаю? — голос Максима был спокойным, басовитым.
— Нет, у меня обед начинается.
— Ты какая-то хриплая. Заболела?
Марина прислонилась лбом к холодному стеклу окна. На улице шел мелкий ноябрьский дождь.
— Да нет. На работе устала просто. Конец квартала.
— Опять эта ваша мымра лютует? — усмехнулся Макс.
— Виолетта Эдуардовна сняла с меня премию. За некрасивый пиджак.
На том конце повисла пауза.
— За что?
— Сказала, я выгляжу как нищенка. Порчу имидж компании. Пять тысяч минус.
— Она в курсе, кто делает всю работу в филиале?
— Макс, давай не сейчас. Мне работать надо. Как у тебя дела? Ты же мотался по области.
— Возвращаюсь в город. Сегодня важная сделка. Покупаем один проблемный актив. Нужно аудит провести жесткий. Там дыра в бюджете, по предварительным данным.
— Удачи тебе, сынок. Ты у меня умный.
— Мам.
— Что?
— Никто не смеет тебя так называть. Слышишь? Вечером поговорим.
Максим повесил трубку. Марина сунула телефон в карман. Поправила воротник горчичного пиджака. Пошла обратно в гудящий зал.
В два часа дня офис сошел с ума.
Дверь стеклянного кабинета распахнулась с треском. Виолетта вылетела в коридор. Лицо красное. В руках телефон.
— Быстро все убрали кружки со столов! — заорала она. — Бумаги в папки! Мусор вынести!
Света вскочила с места, опрокинув лоток со скрепками.
— Виолетта Эдуардовна, что случилось?
— Комиссия из Москвы! Генеральный инвестор приехал в город. Они выкупают нашу сеть. Через двадцать минут будут здесь!
Начался хаос. Люди бегали по проходам. Прятали грязную посуду в шкафы. Смахивали пыль с системных блоков.
Виолетта подбежала к столу Марины.
— Марина Николаевна. Открой все квартальные отчеты.
— Они открыты.
— Перепроверь! Инвестор будет лично смотреть баланс. Если найдет ошибку — уволю по статье обеих!
— Ошибок нет. Я сводила баланс вчера.
Виолетта уперлась руками в стол Марины. Наклонилась. Запах табачных духов ударил в лицо.
— Слушай сюда. Если он спросит про строку расходов на подрядчиков за август… Скажешь, что это ремонт склада. Поняла?
Марина подняла взгляд на начальницу.
— Но склада нет. Мы арендуем офис. А в августе ушли триста пятьдесят тысяч на ИП «Воронцов».
Лицо Виолетты побледнело, потом покрылось красными пятнами.
— Это рекламный бюджет! Я сказала — ремонт склада. Или ты завтра пойдешь дворы мести. Со своим нищенским гардеробом.
Она развернулась и побежала к зеркалу в коридоре. Начала судорожно поправлять прическу. Достала пудреницу. Расстегнула верхнюю пуговицу блузки.
В половину третьего двери лифта разъехались.
В офис вошли трое мужчин в темных костюмах. Впереди шел высокий брюнет. Идеальная осанка. Дорогие часы на запястье. Холодный, оценивающий взгляд.
Офис замер. Было слышно, как гудят лампы под потолком.
Виолетта бросилась навстречу, натянув широкую улыбку.
— Добрый день! Рады приветствовать вас в нашем скромном филиале. Я руководитель направления, Виолетта Эдуардовна.
Брюнет не улыбнулся. Он прошел мимо ее протянутой руки.
— Главного бухгалтера мне, — голос был ровным, как асфальт. — И все финансовые документы за год.
Виолетта засеменила следом.
— Конечно-конечно! Мы все подготовили. У нас идеальная отчетность. Марина Николаевна у нас работник… старой закалки. Иногда медлительная, но исполнительная.
Они подошли к рабочему месту Марины.
Марина сидела, глядя в монитор. У нее задрожали пальцы. Она узнала этот голос.
Она медленно повернула голову.
Максим стоял прямо перед ней. В костюме, который стоил как три ее годовых зарплаты. За его спиной стояли два юриста с папками.
Максим смотрел на мать. Марина смотрела на сына. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только глаза стали темнее.
Виолетта стояла рядом и нервно теребила золотой браслет.
— Вот наш бухгалтер. Марина, встаньте. Покажите Максиму Андреевичу сводную таблицу.
Марина встала. Одернула горчичный пиджак.
Максим перевел взгляд на пиджак. Потом на Виолетту.
— Это ваш главный бухгалтер? — спросил он.
— Да, — извиняющимся тоном сказала Виолетта. — Я прошу прощения за внешний вид сотрудника. Мы стараемся следить за дресс-кодом, но, сами понимаете, кадры в регионах сложные. Я уже сделала ей выговор и выписала штраф.
Максим медленно повернулся к Виолетте.
— Штраф за одежду?
— Пять тысяч рублей, — гордо отрапортовала начальница. — За несоответствие статусу компании. Мы должны держать марку перед вами, Максим Андреевич.
Юристы за спиной Максима переглянулись.
Максим кивнул. Подошел к столу Марины. Подвинул мышку. Открыл нужную вкладку.
— Марина Николаевна. Покажите мне август. Расходы на ИП «Воронцов».
Виолетта дернулась.
— Максим Андреевич, это были срочные траты. Ремонт складских помещений под архив! У нас есть все накладные.
Марина смотрела на цифры. Внутри всё было пусто и звонко. Никакого страха. Только усталость от этой женщины с ее табачным запахом и дешевыми интригами.
Она нажала три клавиши на клавиатуре. Вывела скрытые проводки на полный экран.
— Триста пятьдесят тысяч рублей, — четко произнесла Марина. — Переведены за оказание консультационных услуг. Никакого склада не существует. ИП «Воронцов» зарегистрировано на девичью фамилию Виолетты Эдуардовны.
В офисе стало так тихо, что слышно было, как капли дождя бьют по окну.
Виолетта открыла рот. Закрыла. Ее френч впился в ладони.
— Что ты несешь? — прошипела она. — Ты перепутала файлы, идиотка! Максим Андреевич, у нее возрастные проблемы с памятью. Я сама всё покажу!
Она рванулась к мышке.
Максим жестко перехватил ее за запястье. Не сильно, но так, что Виолетта замерла на месте.
— Руки уберите, — тихо сказал Максим.
Он отпустил ее кисть с брезгливым выражением. Повернулся к одному из юристов.
— Олег. Оформить приказ об увольнении по статье. Хищение в крупных размерах. Вызывай службу безопасности.
Виолетта попятилась. Лицо из красного стало серым, как старая бумага.
— Вы не имеете права. Мой дядя… Учредитель…
— Ваш дядя продал свою долю мне три часа назад, — Максим засунул руки в карманы брюк. — Чтобы покрыть долги, которые вы здесь наделали.
Он обвел взглядом офис. Все сидели, вжавшись в кресла.
— И еще. Отменить штраф Марине Николаевне. Выплатить ей премию в двойном размере. Из выходного пособия вот этой гражданки. Если оно у нее останется после суда.
Виолетта тяжело дышала. Она смотрела на Максима, не понимая, откуда взялась эта внезапная защита простой бухгалтерши.
— За что вы ее выгораживаете? — голос Виолетты сорвался на визг. — Эту клушу в дешевке с рынка? Да она никто!
Максим сделал шаг вперед. Встал вплотную к начальнице.
— Эта женщина — моя мать, — сказал он просто.
Света на заднем ряду громко икнула.
Виолетта замерла. Ее глаза расширились. Она перевела взгляд на Марину. Потом снова на Максима.
— Мать… — одними губами произнесла она.
— Вы штрафовали ее за то, что она экономит на себе. Знаете зачем? Потому что она платит кредит. Свою зарплату я вложил в покупку этой самой компании. Она мне помогала. А вы украли у моей компании триста пятьдесят тысяч на шмотки.
Виолетта начала отступать к двери.
— Я… Я ничего не крала. Я всё верну. Это была ошибка бухгалтерии. Марина меня подставила!
Марина вышла из-за стола. Подошла к Виолетте.
Начальница была выше на полголовы из-за каблуков, но сейчас казалась крошечной.
— Вы сняли с меня пятнадцать тысяч рублей за этот месяц, — сказала Марина Николаевна. — Десять за три минуты опоздания из-за снегопада. Пять за этот пиджак.
Виолетта сглотнула.
— Я верну. Со своей карты. Сейчас переведу.
Марина покачала головой.
— Не нужно переводить. У вас счета скоро заблокируют.
Она оглядела Виолетту с ног до головы.
— Ваше пальто висит в кабинете. Кашемировое. Итальянское. Вы говорили, оно стоит как раз тысяч двести.
Виолетта прижала руки к груди.
— Что? При чем тут мое пальто?
— Оно пойдет в счет погашения ваших долгов передо мной. Моральный ущерб.
Офис молчал. Юристы удивленно посмотрели на Марину, но Максим поднял руку, останавливая их.
— Вы не можете забрать мои вещи! — пискнула Виолетта. — Это грабеж!
— Это изъятие имущества в счет украденных вами средств, — ровным тоном поправила Марина. — Вы можете пойти в полицию. Там мы обсудим переводы на ИП «Воронцов» вместе с вашим пальто. Выбирайте.
Виолетта смотрела на нее с ненавистью. Глаза блестели от подступающих слез. Слезились от злости и унижения.
Она развернулась, бросилась в кабинет. Схватила свою дорогую сумочку. Пальто оставила висеть на вешалке.
Выскочила обратно.
— Подавитесь, — выплюнула она. — Семья нищих рэкетиров.
Она быстрым шагом направилась к лифту. Двери закрылись за ней с тихим шелестом.
В офисе стояла звенящая тишина.
Марина подошла к стеклянному кабинету. Открыла дверь. Сняла с вешалки тяжелое, невероятно мягкое бежевое пальто. Погладила дорогую подкладку.
Вернулась к своему рабочему месту. Положила пальто на стул Светки.
— Света, ты вроде искала что-то на зиму? Держи. Тебе цвет пойдет.
Света смотрела на вещь так, будто та светилась радиацией.
Максим улыбнулся одними уголками губ. Подошел к матери, обнял ее за плечи в жестком горчичном пиджаке.
— Поедем ужинать, мам?
— Поедем, сынок, — она взяла свою старую сумку. — Только компьютер выключу. Отчет отправлен.
На улице дул пронзительный ноябрьский ветер, швыряя в лица прохожим мелкую ледяную крошку. Где-то в этом городе к остановке автобуса шла женщина в одной шелковой блузке.
Она забрала чужую дорогую вещь у бывшей начальницы прямо при всех. Стоило ли так поступать или нужно было просто дождаться суда?