Окно подвала оказалось узким, пыльным и забранным снаружи ржавой решёткой. Решётка выглядела старой и шаткой, словно её не трогали много лет. Стекло в окне давно было выбито, и сквозь проём виднелась лишь густая тьма. Ольга, стоя перед окном, огляделась и, убедившись, что их никто не видит, тихо скомандовала:
- Брут, вперёд!
Глава 2
Овчарка, услышав знакомый голос, мгновенно рванулась вперёд. Её мощная голова мелькнула в проёме, словно пёс оценивал обстановку снаружи. Через мгновение Брут уже стоял на подоконнике, глядя вниз. Ольга, не теряя времени, подставила руки, формируя импровизированную ступеньку.
- Вставайте на мои ладони, опирайтесь на подоконник, - спокойно, но твёрдо сказала она, чувствуя, как дрожат колени Веры. - Я подтолкну.
Вера, превозмогая боль в ушибленных ногах и стараясь не обращать внимания на саднящие раны, осторожно вскарабкалась на подоконник. Её пальцы скользнули по холодным ладоням Ольги, и та, собрав все силы, с усилием подтолкнула девушку. Вера, кряхтя и стараясь не потерять равновесие, перевалилась через подоконник. Её ноги коснулись высокой, колючей крапивы, и она вскрикнула от боли, но тут же стиснула зубы, чтобы не выдать себя. Следом за ней ловко прыгнула Ольга, подхватив Веру под руку, чтобы та не упала.
Ночной Город встретил их прохладой. Ветер гнал по небу рваные облака, изредка открывая бледный серп луны. Воздух здесь был пропитан сыростью, запахом гниющей листвы и далёким, горьковатым дымом с промышленных окраин. Ольга, не дав Вере времени оглядеться, быстро направила фонарик в сторону покосившегося забора.
- Бежим к машине, - коротко бросила она, стараясь говорить как можно тише. Её голос звучал твёрдо, но в нём слышалась тревога. Брут, заметив движение, рванулся вперёд, его когти тихо цокали по асфальту.
Вера, стараясь не отставать, споткнулась о камень и чуть не упала. Ольга успела её подхватить, но её лицо исказилось от боли. Они побежали вперёд, петляя между заброшенными домами и тёмными переулками.
Они добрались до тёмно-синего внедорожника Ольги, припаркованного в двух кварталах от злополучного дома. Как только двери захлопнулись, отрезав шум ночного города, Вера наконец разрыдалась. Её плечи мелко тряслись, а слёзы текли по грязному лицу, оставляя мокрые дорожки. Ольга, не говоря ни слова, аккуратно тронулась с места, увозя их подальше от страшного места.
Ольга включила печку на полную мощность. Тёплый воздух быстро заполнил салон, но Вера продолжала дрожать. Ольга мягко положила руку ей на плечо, пытаясь её успокоить.
- Вы в безопасности, Вера. Мы уехали. Теперь расскажите мне всё, что вспомнили. Каждую мелочь. Мой мозг - как диктофон, он не упустит ни одной детали.
Вера вытерла лицо рукавом свитера, её красные от слёз глаза встретились с внимательным голубым взглядом Ольги. Она попыталась вдохнуть поглубже, но голос всё равно дрожал.
- Он… он не кричал, - начала Вера, её слова вырывались из груди короткими, рваными фразами. - Когда тащил меня в подвал, он молчал. Только дышал. Ровно, как автомат. Но в машине… в машине он говорил по телефону.
Ольга нахмурилась и крепче сжала руль. Её пальцы побелели, а взгляд стал напряжённым.
- Что именно он говорил? - спросила она, не отрывая глаз от дороги.
Они выехали на широкий проспект, где неоновые вывески горели яркими пятнами, отражаясь в лужах. Дворники ритмично скользили по лобовому стеклу, размазывая начавшийся мелкий дождь.
- Он сказал: «Счёт закрыт. Но если она вспомнит код, придётся чистить второй объект», - голос Веры дрогнул, и она зажмурилась, пытаясь удержать ускользающую нить воспоминаний. - И ещё… был звук. На фоне. Не шум улицы. Гудок. Низкий, протяжный гудок. И стук колёс по стыкам. Очень громкий, словно поезд проезжал прямо за стеной.
Ольга резко повернула голову и посмотрела на Веру. Её лицо стало серьёзным, почти суровым.
- Гудок и стыки… В Городе осталось только три ветки, где ходят грузовые составы. И самая ближняя к северным складам - это тупиковая ветка у старого речного порта.
Вера нахмурилась, пытаясь понять, что имеет в виду Ольга. Её лицо исказилось от напряжения, а пальцы сжали край сиденья.
- Речной порт… - прошептала она, её голос дрожал. - Там пахнет рыбой и мазутом. И там есть здания с жёлтой плиткой. Да! Жёлтая плитка на стенах, как в старых бассейнах.
Ольга улыбнулась, но её глаза оставались холодными и сосредоточенными.
- Отлично, Вера. Вы умница, - похвалила она, чувствуя, как внутри разгорается азарт расследования, смешанный с холодным страхом. - Мы едем к Марине. Она мой старый знакомый, психиатр. Она поможет вам вытащить из подсознания то, что оно прячет. А пока просто дышите.
Через двадцать минут они поднялись на третий этаж старого купеческого дома, возвышающегося в самом сердце исторического центра Города. Это было здание с богатой историей, где когда-то вели дела знатные купцы, а теперь располагалась частная клиника. В её кабинет вела узкая винтовая лестница, стены которой были украшены старинными фресками. Здесь, в отличие от сырого подвала, царила уютная атмосфера: тепло от электрического камина, аромат свежесваренного кофе и запах старых книг. Тяжелые бордовые портьеры мягко приглушали свет настольной лампы, а в углу комнаты размеренно тикали напольные часы с длинным маятником, создавая ощущение спокойствия и стабильности.
Марина, женщина лет сорока с проницательными и спокойными глазами, встретила их без лишних слов. Её строгое каре подчеркивало профессионализм и уверенность. Она быстро оценила состояние Веры, провела её к кожаному креслу и налила стакан теплой воды.
- Ретроградная амнезия на фоне сильнейшего стресса, - сказала Марина, отводя Ольгу в сторону. - Мозг как бы включил защитный механизм, чтобы психика не рассыпалась. Я попробую метод когнитивного погружения. Это не гипноз из фильмов, а скорее путешествие по цепочке сенсорных ассоциаций.
Ольга кивнула и села в стороне, доставая свой кожаный блокнот. Брут, верный пес, устроился у её ног, положив тяжелую голову на лапы, но не сводил с них внимательных глаз, готовый вскочить в любой момент.
Марина вернулась к Вере и спокойным, бархатным голосом начала:
- Посмотрите на пламя свечи. Не напрягайтесь. Просто слушайте мой голос и позвольте себе расслабиться. Представьте запах мазута и рыбы. Что вы видите?
Вера закрыла глаза, и её дыхание стало ровным и медленным, словно она погружалась в сон.
- Желтая плитка... она облупилась. На ней черные пятна. Я иду по коридору. Пол скользкий. В конце коридора дверь. На ней нет ручки. Только прорезь для глаз...
Марина внимательно слушала, не перебивая. Её лицо оставалось сосредоточенным, но в глазах мелькнула искра интереса.
- Кто за дверью? - тихо спросила она, стараясь не спугнуть хрупкое состояние Веры.
- Тишина... но на полу под дверью пробивается свет. Мигающий. Красный и синий. И кто-то плачет. Не я. Другая женщина...
Вера резко открыла глаза, хватая ртом воздух, словно вынырнула из глубокого омута. Её лицо было бледным, но в глазах горел огонь решимости.
- Склад номер четыре! - выкрикнула она, хватая Ольгу за руку. - На речном порту! Там есть старый холодильник, он гудит, и за ним дверь в подвал! Я видела номер на стене, когда он тащил меня! Четыре!
Ольга захлопнула блокнот, её голубые глаза потемнели, а на лице отразилась смесь удивления и решимости.
- Спасибо, Вера. Вы сделали невероятное.
- Я пойду вызову полицию, - сказала Марина, вставая. Её голос звучал твёрдо, но в нём проскользнула тень беспокойства. Она не сводила глаз с Ольги, словно боялась, что та передумает.
- Нет, - Ольга ответила резко, её голос прозвучал холодно, как сталь. Она отвернулась от Марины и направилась к выходу. - Полиция будет только мешать. Они начнут собирать бумаги, получать ордера, а к утру от этого места ничего не останется. Я журналист, и я знаю, как обойти периметр. Вы лучше останьтесь здесь и позаботьтесь о Вере.
Марина хотела возразить, но её слова застряли в горле. Она смотрела, как Ольга, одетая в тёмный свитер, выходит в коридор. Тусклые светильники, висящие на стенах, отбрасывали длинные тени, которые, казалось, оживали и двигались вместе с ней.
Ольга шла быстро, её шаги эхом разносились по пустому коридору. Она остановилась у вешалки, где оставила свою куртку. Накинув её на плечи, она почувствовала что-то странное в правом кармане. Её пальцы нащупали плотный конверт из дорогой кремовой бумаги. На нём не было ни марки, ни адреса, только её имя, написанное элегантным, острым почерком: «Ольга».
Она замерла, сердце пропустило удар. Её дыхание стало прерывистым, а в горле появился ком. Она медленно достала конверт. Внутри лежал тот самый обрывок светлой ткани, который она видела в заброшенном доме. Он был аккуратно сложен пополам, и на нём была записка.
Ольга развернула листок. Почерк был ровный, без единой дрожи. Она не сразу смогла прочитать первые слова, потому что они ударили её, как ледяная волна:
«Журналистское любопытство - опасная болезнь, Ольга. Вы нашли то, что было спрятано. Но Вера вспомнила ещё не всё. Если вы сунете нос в Четвёртый склад, Брут не сможет вас защитить. А Вера забудет не только имя. Она забудет, как дышать. Остановитесь, пока я добрый».
В коридоре тихо скрипнули половицы. Ольга медленно подняла голову. В конце коридора, у лестничной клетки, мелькнула тень. Она была размытая, но в её очертаниях было что-то зловещее.
Брут, который лежал у её ног, тихо зарычал, поднимаясь на лапы. Его шерсть на загривке встала дыбом, а глаза загорелись жёлтым огнём. Он почувствовал опасность, которая нависла над его хозяйкой.
Ольга не сводила глаз с тени. Её сердце колотилось, как барабан, а в голове проносились мысли. Кто это? Что он здесь делает? Она знала, что должна быть осторожной, но её инстинкты журналиста взяли верх. Она должна узнать, что происходит.