Предыдущие главы здесь
Не дожидаясь, пока Терентьев докурит, Луговой, закипая, процедил:
– Ну? Так о чем ты хотел поговорить?
Терентьев еще раз хорошенько затянулся, выдохнул в открытое окно, бросил туда же окурок и уставился неподвижно в лобовое стекло.
– Я слушаю тебя. Говори, давай.
– Александр Артемович, я понимаю, вы сейчас в таком состоянии. Не позавидуешь. Но вы постарайтесь меня спокойно выслушать. Я помочь хочу.
– Ага. Ну да. Помощник. Еще один.
– Я хочу сказать вот что. Я для этого и пришел за вами сегодня. Вы можете мне не верить, дело ваше. Но я, правда, устал. От всего этого. Я могу помочь.
– С чего ты решил мне помогать?
– Потому что я не хочу больше быть с ними.
– С кем это – с ними?
– С узловцами и с их этой верой. Я думал, что изучаю свой край, сохраняю традиции предков. А там такое оказалось…
Он закашлялся, достал из кармана платок, вытер лоб. Луговой заметил, что на шее у Терентьева нет узелковой верёвки, а на ее месте – едва заметный шрам.
– Я был одним из них, – продолжил Терентьев, перехватив его взгляд. – Лет тридцать. Входил в круг. А потом… потом, когда они стали детей таскать уже, я понял, что хочу уйти. Но меня не отпустили. Отрезали верёвку, расписались, тут вот, – он коснулся шрама, – но не отпустили. Сказали: пока ты знаешь, ты с нами. А я знаю слишком много.
– И что ты знаешь?
– Это началось не при мне. Говорят, ещё прадеды прадедов ушли в лес. Старую веру они так хранили. Ту, что была еще до крещения. У них там свои боги, свои законы. А главный закон – каждый год, в сентябре, забирать одного жителя из деревни. Чтобы боги не гневались, чтобы земля родила, чтобы дети росли здоровыми.
– Почему я тебе должен верить?
– Я был там много раз, меня звали на обряды. Но недавно, уже после того, как с меня срезали веревку, мне прислали предупреждение – возле моей двери верёвка была. Узел, не до конца завязанный, его надо только немного потянуть и он затянется. Знаете, что это значит?
– Догадываюсь.
– Это значит, что я следующий. Они дают мне шанс уйти по-хорошему – самому прийти в лес и занять своё место. Но я не могу больше. Я не хочу быть таким, как они.
Терентьев схватил Лугового за руку. Пальцы у него были ледяные.
– Вы должны остановить это. У вас же есть эти материалы, запись, вы бывший полицейский – вам поверят!
– Нет у меня ни материалов, ни записи, – жёстко ответил Луговой. – Всё стёрли. И полиция мне теперь не поможет – они там все свои. Ты же и сам это отлично знаешь.
Терентьев обмяк.
– Тогда всё, конец, – прошептал он. – Они возьмут и меня, и вас, и всех, кто вам помогал, кто вам дорог. Они всё знают. У них везде есть глаза и уши.
Луговой помолчал, собираясь с мыслями.
– И что ты предлагаешь?
– Я, я не знаю. Я просто пришел рассказать, что мне известно. Чтобы вы сами дальше придумали.
– Ловко. А не боишься, что эти тебя прикончат за длинный твой язык?
– Так мне все равно, что так, что эдак. Один исход.
– Слушай, ну раз ты у нас тут сегодня исповедуешься, скажи мне вот какую штуку. Экспедиция была, капище нашли. Двадцать лет назад. Ты в книжке писал.
Терентьев съежился.
– По твоей книжке капище всегда было, а в газетенке этой вашей написали, что вы его с экспедицией обнаружили.
– Да, я так написал, потому что это правда. Я знал, что оно там всегда было, мне старики говорили. Но найти его не мог никто.
– А экспедиция почему-то нашла, странно, да?
Терентьев внимательно посмотрел Луговому в глаза.
– Вы, Александр Артемович, на что намекаете?
Луговой сгреб Игната за воротник и, дыша ему прямо в лицо, сквозь зубы, медленно, делая большие паузы между словами, проговорил:
– Ты, гнида, все ты знаешь, пришел разнюхать, до чего я докопался уже, да?
Игнат напрягся, глаза его стали злыми, колючими. Он твердой рукой отцепил хватку Лугового, поправил воротник.
– Допустим. Я не сам пришел. И что с того? Я правду сказал, что хочу с этим завязать. Не хотите нормально разговаривать – ваше дело. Больше предлагать не буду.
Луговой отвернулся, посмотрел в окно. Глубокая ночь уже. И столько всего случилось, и деваться некуда, и неизвестно, что со всем этим делать дальше.
– Я ищу отца. Он пропал двадцать лет назад. И я почти уверен, что он там. Ты его помнишь? Он был в той экспедиции.
– Помню.
– Как это все случилось, что ты знаешь?
– Я только одно могу сказать – если бы не он, мы бы капище не нашли.
– Почему?
– Потому что он мог видеть. Как и вы.
– Но откуда такая способность, как это объяснить вообще?
– Этого никто не знает.
– То есть, если я в лес пойду, то опять легко найду это место?
– Да.
– Зачем же меня туда отправили, в деревню эту вашу? И сказали: не суйся никуда?
– Вам бы потом все объяснили, не сразу. А вы полезли раньше времени. У вас была другая задача.
– Какая?
– Там еще есть место, пока не найденное. Оно важное, важнее того, что нашла экспедиция тогда и где сейчас все. Вы могли помочь найти его. Вам дано увидеть.
– Вот как, значит. А потом я должен был тоже в реке утонуть?
– Никто не утонул.
Луговой услышал, как забилось, загрохотало, отдаваясь в висках, его сердце.
– Ты что, Игнат, хочешь сказать, что все, все, кто пропал, все они живы?
– Не все.
– А отец?
– Я его видел. Один раз. Много лет назад, там, в лесу, случайно. Он стоял у капища.Но я с ним не говорил. И на нём была… – Терентьев запнулся, – на нём была верёвка. С узелками. Старшая верёвка.
– Как это? – сердце Лугового колотилось где-то в горле.
– Это значит, что он не жертва. Он – один из них. И очень высокого ранга. Отец ваш знает, что с вами сейчас происходит. Ему нужно, чтобы вы перестали его искать. Просто живите, как раньше. Мать ваша не хотела этого понимать, она знала, куда он ушел, настаивала на расследовании, поэтому ее завязали, ну, то есть на болезнь заговорили.
Терентьев посмотрел на Лугового, и во взгляде его как будто мелькнула жалость.
Луговой не мог толком соображать уже от всех этих новостей.
Игнат продолжил.
– Вы хотите спасти человека, который сам выбрал свой путь двадцать лет назад.
Луговой медленно выдохнул. В голове гудело. Отец в лесу. Живой. Но не тот, кем был, кем он его помнил. И отец не хочет, чтобы его искали.
– А почему он сам, если он там, не может найти это другое место, о котором ты говоришь?
– Потому что он уже потерял свою силу. А вы молодой, у вас может получиться. Это он принял решение, чтобы вы пошли в Узлы. Там вам нужно было побыть совсем немного времени. План был такой. Мы бы с вами пошли, будто по грибы, и вы бы там увидели то, что нам нужно. Вы бы так и думали, что это историческая находка. Вот и все.
– Ага, а почему тогда материалы о пропавших людях ко мне попали? Я же не мог их не открыть, не изучить.
– Их не должно было там быть. Тимофеев болван. Ему сказали все это сжечь. А он вам все как было, так и вывалил. Идиот.
– Зато сейчас на теплом море отдыхает, какой же он идиот. Это я, получается, идиот.
– Отдыхает, ага. Тимофеев наказан за свою глупость похлеще вашего. Если бы не он, все было бы иначе. И ваша мама бы поправилась.
– С чего ты так решил?
– Когда найдут это, другое святилище, ее развяжут, она встанет.
– А зачем вам это другое святилище? Одного мало?
– Это важное место. Сильное. Оно все изменит.
– А тебе-то оно зачем, если ты хочешь уйти из секты?
– Это не секта. Когда найдут новое место, всех, кто не хочет быть с ними, они отпустят. Останутся только те, кто сам хочет этого.
– Понятно. Хотя ни черта не понятно. – Луговой поморщился. – Ладно, пойду я, спасибо, что подвез. И в чем проблема, поехали в лес, найду вам это ваше капище. Если после этого вы все от меня отцепитесь. И от матери моей.
– Это не я решаю, Александр Артемович. Там не так просто все. Вы должны быть правильно настроены. Либо совсем ничего не знать, как в прошлый раз, быть чистым, тогда оно вам откроется. Либо нужно очиститься, если вы уже знаете. Обряд пройти специальный.
– Так, так. Опять интересно стало. И что за обряд такой?
– Вам сделают укол.
– Ах, точно, укол. Мне уже делали, хватило.
– Да, он у вас убрал воспоминания, но не все. Он должен был стереть всё до самого вашего приезда в Узлы. Вас должен был подобрать лежащим в степи тот шофер, с которым вы ехали до Речного. И отвезти домой. А вы сами раньше очнулись и на дорогу вышли. Состав у этого снадобья сложный. Дал сбой. Поэтому вы и начали выступать, агрессия, все такое. Этого не планировали.
– А где гарантия, что сейчас сработает, как надо?
– Нет гарантии.
– Здорово.
– Вы подумайте. И дайте знать. Напишите на номер, что вам дал тот водитель. А теперь мне надо ехать.
Игнат протянул руку, но Луговой не пожал ее, а просто вышел из машины, и шагнул в свой темный подъезд, не прощаясь и не оглядываясь.
Продолжение - в следующую пятницу. Подписывайтесь, чтобы не пропустить! Не забудьте поставить "нравится" 👍, если было интересно!