В прошлом году мне предлагали написать бизнес‑план под социальный контракт на 350 000 рублей. Тогда я лишь отмахнулся, пробурчав: «Что на эти деньги купишь?»
В этом году идея вновь всплыла в сознании. Если прямо сейчас мне переведут эти 350 000, что я смогу приобрести? Я принялся мысленно раскладывать цифры, и вывод вышел горьким: почти ничего. Примерно на 100 000 можно было бы набрать лишь некоторые инструменты.
И в голове мелькнул соблазн: потратить деньги на нужды, воспользоваться этим беспроцентным кредитом, а ближе к отчётному сроку докупить инструменты, указанные в бизнес‑плане. Но эта мысль, едва родившись, тут же наткнулась на внутренний барьер: она шла вразрез с самой идеей взаимного сотрудничества «ты — мне, я — тебе». В ней не было честности — а без неё любое дело теряет смысл.
Сначала я думал о алмазной установке для бурения отверстий в бетоне. Расчёты складывались гладко: за 2–3 месяца можно было бы выполнить заказ минимум на 100 000 рублей, а в «горячий» сезон, скажем, в сентябре, заказов стало бы ещё больше. Идея казалась стопроцентно действующей, но, стоило мне задержать на ней взгляд чуть дольше, как она начинала выглядеть… бесперспективной. В ней не было полёта — лишь сухая арифметика. Куда интереснее было реализовать свой потенциал художника в проекте «Ястреб», где каркас из гнутого бруса стал бы основой трёхметровой птицы, парящей в воздухе, будто вырвавшейся из сна.
Но прежде чем мечтать о парящих птицах, нужно было справиться с земным — заняться бытовыми делами. Например, ремонтом табуреток. Они давно требовали внимания, и теперь, когда я всерьёз задумался о пути мастера, оставлять их в небрежении казалось почти предательством. Раньше я их склеивал, но починки хватало ненадолго — буквально на пару месяцев, а потом дерево снова расходилось. Проще было выкинуть, конечно. Но, раз уж я собрался стать художником, внушал я себе, лучше подойти к делу капитально.
С утра я сходил в магазин, чтобы купить восемь струбцин и клей. Цены удивили. Одна струбцина стоила шестьсот рублей. Я взял четыре метра резьбовых шпилек и гайки, а ещё банку «ядерного» клея, который мог склеить железо, стекло и дерево.
Перед склеиванием табуретки я попробовал стянуть её струбциной. Но крепёж соскакивал из дерева, и мне пришлось изобретать струбцину из подходящих железяк. Возникла и другая проблема: нужно было высверлить отверстия в металлических пластинах, но у меня ничего не получалось.
Тогда я отправился на поиски ответов в интернет. Страницы выдавали блёклые советы, но в них постепенно проступала логика: для сверления металла нужна мощная дрель (около 700 Вт) с регулировкой оборотов и набор хороших свёрл по металлу. Ещё важно использовать смазку — так сверло прослужит дольше и не затупится быстро. Я снова пошёл в магазин, купил новые свёрла и вернулся домой с надеждой, что теперь всё получится.
Проблема, однако, не спешила сдаваться. Требовалось просверлить отверстие диаметром 12 мм, а такое сверло стоило 600 рублей. Я пожалел денег, думая, что обойдусь ступенчатым сверлом, которого я купил месяц назад. Но оно не справилось с задачей. В итоге я пришёл к выводу, что для серьёзных задач нужен профессиональный инструмент — например, плазменный резак или лазерный станок: с ними можно вырезать детали любой конфигурации точно и аккуратно.
Я снова сходил в магазин и купил сверло на двенадцать. Оно оказалось слишком толстым и не подходило ни под патрон дрели, ни под шуруповёрт. Меня выручил шкантовёрт. Так я понял, что необходимы знания технологий обработки материалов и, конечно, деньги для вложений. И чем глубже я погружался в эти будни ремесла, тем ближе подходил к идее написания бизнес‑плана. Теперь он виделся мне не как сухой документ, а как роман — где вместо метафор в нём жили технические детали, расчёты и чертежи.
Вечером табуретки стояли, склеенные и стянутые струбцинами. Я смотрел на них и видел ритм, постепенно ведущий
к проекту «Ястреб».