Как я работаю, когда за окном сирена
За окном — сирена. Через пятнадцать минут у меня сессия. Я никогда не переносила встречи из-за атак. Только когда пропадала связь или отключали свет — тогда я не могла работать физически. Всё остальное время я продолжала работать. Не потому что бесстрашная — внутри всё сжималось. Но я продолжала.
Первое, что я делаю, — сверяюсь с реальностью. Мне нужно понять, что происходит сейчас, какая реальная опасность. Открываю канал радара. Тамань, Ачуево, Темрюк. Анапа, Новороссийск, Сочи. Опасность по БПЛА. Я читаю и дышу. Это сверка с реальностью — не игнорировать страх, а дать ему факты.
Второе — ставлю себе задачу. Мозг, занятый делом, снижает активность миндалевидного тела. Когнитивная нагрузка гасит страх — просто потому, что ресурсы переключаются.
Третье — возвращаюсь в тело. Сканирую его. Где сейчас напряжение? Что с дыханием? Что я чувствую — страх, пустоту, раздражение? Это осознанное присутствие. Тело вспоминает: я здесь, я жива, я могу выдержать этот момент.
Клиенту сейчас нужно то же, что и мне: безопасность, предсказуемость, поддержка. Если сессия совпадает с сиреной или сбитием, я честно говорю: «Сейчас громко. Я нахожусь в относительно безопасном месте, в удалённой комнате без окон. Мы можем продолжать». Это даёт клиенту право тоже быть не в порядке. Он видит: я не идеальна, не бесчувственна, но я устойчива. И в этом — терапия.
Бывают дни, когда ресурса нет. После ночных сбитий и сирен, когда невозможно спать полноценно много дней подряд, это выбивает из колеи. Тогда я признаю: сегодня я не могу работать. Это не поражение. Это забота о себе и о тех, кто ко мне приходит. Я лучше приму меньше, но качественно. Иногда помогает сон между встречами — пятнадцать минут, полчаса, час. Это не слабость. Это способ дожить до вечера.
Работа в условиях нестабильности — это постоянный выбор: оставаться живой и сохранять способность быть рядом. Я выбрала этот путь. Я остаюсь в профессии. Я остаюсь в реальности. Даже когда за окном сирена.
