Телефон зазвонил в десять.
Антонина успела отойти от плиты, поставить чайник на подставку и сесть. Она знала, кто это. Виктор всегда звонил по средам и четвергам, между деловыми разговорами. Здоровался редко.
— Мама, ты опять с этим стариком в санатории?
Она посмотрела на чашку. На край блюдца с подсохшей капелькой варенья. Аккуратно отодвинула её в сторону.
— Здравствуй, Витя.
Он не ответил на «здравствуй». Кашлянул. Спросил:
— Мам, давай по-взрослому.
Утро без него
После смерти Игоря прошло пять лет.
Первый год Антонина не вставала с дивана. Сидела в его рубашке, открывала альбом с фотографиями и закрывала, не пролистав ни страницы. Соседка приносила суп в эмалированной кастрюле. Полина приехала на похороны и осталась на десять дней, потом ещё на десять, потом её рабочий график в больнице в Туле перестал терпеть.
Виктор тогда приехал на один день. На могилу не пошёл: сказал, что не выносит.
Через год Антонина начала ходить за хлебом сама. Через два пошла волонтёром в библиотеку, где когда-то проработала тридцать четыре года. Сначала на час в среду. Потом на полдня в среду и пятницу. Через три года в санаторий, по путёвке от профсоюза библиотекарей, бесплатно, потому что осталось место.
Этой весной её отправили во второй раз. Подмосковный санаторий, скромный, со столовой на сорок мест и круглой клумбой у входа. Внутри пахло половой мастикой и мятным чаем. По вечерам в холле играл аккордеон.
Петра она увидела на пятый день.
Он сидел в углу, читал. В руках был не журнал из стопки на тумбочке, а свой собственный том. Антонина прошла мимо и заметила на корешке знакомое имя: Чехов. Том второй. У неё дома был тот же.
— Извините, — сказала она. — У меня такой же. Третий рассказ читали?
Он поднял глаза. Снял очки.
— Не угадаете. «Палату номер шесть». В третий раз за жизнь.
— Зачем?
— Каждый раз новое.
Они проговорили полтора часа. Он рассказал, что приехал из Твери, что был инженером на приборном заводе, что вдовец пять лет, что у него две дочери и три внука. Она рассказала про библиотеку и про Игоря. На прощание он сказал:
— Завтра в восемь танцы. Не уверен, что хожу. Но если надумаете, я буду в холле.
Она надумала.
На том вечере Антонина впервые после смерти мужа надела свои бордовые туфли. Они с Петром танцевали один медленный танец. Кто-то из соседок щёлкнул их на телефон и потом, смеясь, прислал ей по почте. Антонина распечатала снимок на принтере в холле, на простом плотном листе. Положила между страниц Чехова, том второй, на странице с «Палатой».
Сейчас этот том стоял на полке справа от плиты. Антонина встала, открыла его и достала фотографию. На ней Пётр держит её за руку. Она смеётся. Он смотрит на неё, а не на камеру. Свет тёплый, желтоватый. Луна за окном санатория круглая.
Она убрала снимок назад. Закрыла книгу. Поставила её на место.
Звонок Виктора пришёл сразу после этого.
Тот танец в санатории
— Мам, давай по-взрослому, — повторил он. — Мы с Ларой приедем сегодня. К семи.
— Ужинать?
— Поговорить.
Антонина смотрела на серую полоску света на скатерти.
— Хорошо. К семи так к семи. У меня есть пирог.
— Не надо пирога. Просто будь.
Он бросил трубку.
Она положила телефон обратно на скатерть. Постояла. Потом подошла к шкафу, достала ящичек со столовым серебром, отсчитала четыре чайные ложки. На троих хватило бы и трёх, но Антонине нравилось ставить четыре, как при Игоре.
В половине двенадцатого позвонила Полина.
— Мам, ты как?
— Витя приедет вечером.
— Один?
— С Ларой.
Полина помолчала.
— Скажи им сама. Лучше ты, чем услышат сбоку.
— Скажу.
— Если что — я в ординаторской до восьми, потом дома. Звони когда угодно.
— Хорошо, Поленька.
Полина была старше Виктора на два года. От первого брака Антонины, того, что закончился, когда Полине было четыре. Об отце Полина почти не помнила: он погиб в командировке. Игорь Полину воспитывал с пяти лет и считал её своей. И она его своим. Виктор родился, когда Полине было восемь. Он рос рядом с уже взрослой сестрой и ревновал.
Сейчас Полина жила под Тулой, в собственном доме с двумя дворняжками и сыном-первокурсником, который уехал в Питер. У неё было утро в больнице и вечер в саду. И всегда телефон рядом, который она брала, даже если ужинала.
Виктор звонил матери редко. Чаще по делу.
Сын приехал
К семи Антонина накрыла стол. Поставила тёплый яблочный пирог под полотенцем, чай в чайнике, три стеклянных стакана с медными подстаканниками. Подстаканники Игорь когда-то выменял на работе. Антонина их не дарила, не убирала на полку, не «берегла к случаю». Они стояли всегда.
В семь пять раздался звонок в дверь.
На пороге была Лариса.
— Мам, привет.
В руках у неё был торт. Круглая коробка, перетянутая золотой ленточкой.
— Я по дороге зашла. Витя у машины.
— Спасибо, — сказала Антонина и взяла коробку. — Раздевайся.
Лариса прошла в коридор, сняла серый блейзер, повесила на крючок аккуратно, плечом к плечу с фартуком Антонины. От неё пахло чем-то деловым, незнакомым. Антонина не поняла чем.
Виктор поднялся через три минуты. Молча обнял мать у двери, чмокнул в щёку, прошёл сразу на кухню.
Они сели вокруг круглого стола. Антонина налила чай. Лариса от пирога отказалась.
— Я лучше водички, мам. У нас сейчас такой период, что мне сладкого нельзя.
Виктор взял кусок пирога. Откусил.
— Вкусно. Как всегда.
Лариса сложила руки на скатерти.
— Мама, мы хотим серьёзно поговорить.
Антонина смотрела на свою чашку.
— Я слушаю.
Чай и торт
Виктор положил вилку.
— Мам, давай начистоту. Ты знакомишься в санатории с каким-то мужиком, гуляешь с ним там. Ладно, это твоё дело. Но Лара слышала от наших, что вы переписываетесь и собираетесь встретиться у него в Твери. Это уже не «случайно поболтали».
— Не случайно, — сказала Антонина.
— Мам, — мягко вступила Лариса. — Я не хочу влезать. Но ты же понимаешь, кто эти люди? Вдовцы пожилые? Они смотрят, где у одинокой женщины квартира в Москве, у кого пенсия повыше. У тебя трёшка у парка. У него двушка в Твери, я погуглила. Разница в два с половиной раза, мама.
Антонина перевела глаза с чашки на Ларису.
— Вы что, искали его квартиру в интернете?
— Это пять минут. Любой риелтор это делает за минуту. Я просто хочу, чтобы вы не попали в историю.
— Мама, — снова Виктор. — Этот ваш Пётр. Он же на квартиру вашу прицеливается. Это понятно с первой минуты.
В кухне стало очень тихо.
Антонина положила руки на стол. Пальцы у неё были без колец, только обручальное Игоря, тонкая полоска, сточенная за сорок лет. Она поправила его большим пальцем.
— Витя. Лара. Я ничего ещё не решила. Я ездила в санаторий два раза. Я познакомилась с человеком. Мы переписываемся. Мне с ним легко. Не больше.
— Ну и слава богу, — выдохнула Лариса. — Тогда давай договоримся: ты прекращаешь переписку, не едешь к нему, и мы об этом больше не вспоминаем. Хорошо?
Антонина молчала.
— Мам, я серьёзно, — поднажал Виктор. — Ты в твоём возрасте не понимаешь, как сейчас работают мошенники. Я каждый день вижу на работе истории, как у пожилых отжимают квартиры. Иногда годами обхаживают. Я этого боюсь за тебя. Я твой сын. Я обязан.
— Я тебя слышу.
— Ты согласна?
— Я согласна, что ты мой сын. На прекращение переписки нет.
Виктор посмотрел на Ларису. Лариса вздохнула.
— Мама. Я не хотела начинать с этого. Но, видимо, придётся. Мы с Витей долго думали. И мы хотим, чтобы ты завтра сходила к одному хорошему врачу. Не потому что у тебя что-то не так. Просто чтобы у нас была спокойная справка, что у тебя голова в порядке. Это сейчас все делают. Это норма.
— К какому врачу?
— К психиатру. Не пугайся слова, мама. Это обычный приём.
В кухне опять стало тихо.
Антонина чувствовала, как у неё медленно холодеют пальцы. Не от страха. От узнавания. Она много раз читала, в библиотеке, про это, у Чехова в «Палате» в том числе. Спокойное предложение, между чаем и тортом, между «давай по-взрослому» и «это сейчас все делают».
— Зачем мне справка? — тихо спросила она.
— На всякий случай, — сказала Лариса.
— Мама, не закатывай глаза, — сказал Виктор. — Мы просто хотим, чтобы всё было нормально.
Антонина не закатывала глаза.
Она встала.
— Я возьму на полке салфетки. У меня закончились на столе.
Шкафчик с салфетками был у окна, за спиной у Ларисы. Антонина прошла, протянула руку. В этот момент Лариса наклонилась к Виктору, что-то шепнуть, и положила телефон на стол экраном вверх. Чтобы освободить обе руки. Чтобы поправить волосы у виска.
Экран был ещё активен.
Антонина не смотрела на него специально. Она тянулась за салфетками. Глаза скользнули вниз сами.
Переписка с контактом «А. С., врач». Сверху короткое:
«Ал. Серг., если завтра встретитесь с ней лично, какие документы от нас нужны для оформления? И сколько времени?»
Ответ серым облачком, не дочитанный:
«По опекунству над пожилым родителем требуется...»
Антонина взяла салфетки. Развернулась к столу. Положила пачку на скатерть.
Сердце у неё билось ровно. Слишком ровно для её возраста.
— Витя, — сказала она спокойно. — Лара. Я подумаю. Дайте мне неделю. Я серьёзно подумаю. Сейчас я устала, давайте на сегодня закончим.
Виктор облегчённо выдохнул.
— Ну вот, мама. Совсем другое дело.
Лариса убрала телефон в сумку. Тоже улыбнулась.
— Конечно. Мы понимаем, что это неожиданно. Ты подумай.
Тот разговор
Они ушли в половине девятого. Поцеловали в щёку у двери. Виктор обещал позвонить в выходные. Лариса протянула на прощание визитку «того самого врача». Антонина взяла её двумя пальцами, как чужую вещь, и положила на полку у двери, рядом со старым ключом от почтового ящика.
Антонина закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.
Постояла минуту. Потом ещё минуту.
Она прошла на кухню, не зажигая света. Села к столу. Кран в ванной капал. Часы с гирями над холодильником тикали ровно, как тикали при Игоре.
Антонина не плакала.
Она думала.
«Опекунство над пожилым родителем».
В кармане кардигана лежал её телефон. Она достала его. Нашла Полину. Нажала на вызов.
Гудок.
Второй.
— Мам?
— Поля. Мне нужна твоя помощь. Только серьёзно.
Полина не задавала лишних вопросов.
— Я в машине. Еду домой. Что случилось?
— Не по телефону. Ты завтра можешь приехать?
— Завтра дежурство. Послезавтра утром. Мам, что у тебя?
Антонина смотрела в окно. В парке внизу горели три фонаря. Дальше был тёмный сквер, потом дом напротив, потом узкая полоска неба, ещё не совсем чёрная, июньская.
— Поля, — сказала она. — Я выхожу замуж.
В трубке стало тихо. Полина слушала.
— Поня́тно, — медленно проговорила она. — Витя приезжал?
— С Ларой.
— И они уже знают.
— Уже знают. И уже всё придумали. Поля, мне нужно, чтобы ты приехала. Совсем не для свадьбы.
— Я завтра поменяюсь дежурством. Буду к вечеру.
— Спасибо.
Антонина положила телефон на стол. Посидела ещё. Потом встала, подошла к полке справа от плиты, достала с верхней полки том Чехова. Открыла на «Палате номер шесть». Достала фотографию.
На ней Пётр смотрел на неё, а не на камеру.
Антонина положила снимок в карман кардигана. Том вернула на полку.
В кухне пахло остывшим чаем и тёплым яблочным пирогом, который никто почти не ел.
────────────────────────
Продолжение следует.
Вторая часть выйдет в четверг, 25 июня, в 15:00. Антонина поедет к Петру, а вернувшись, найдёт у себя в квартире то, чего там быть не должно. И поймёт, что разговор за чаем был только разминкой.
Чтобы вторая часть не потерялась в ленте, подпишитесь: в день выхода она сама придёт к вам в подписочную ленту.
Вторая часть →
Откроется, как только выйдет: 25 июня в 15:00.