Алина никогда не была красивой и прекрасно это понимала. Отношения с противоположным полом у нее, как следствие, тоже не складывались: ну кто всерьез пригласит на свидание такую, как она? Нос картошкой, глаза широко расставлены, губы излишне пухлые, а лицо, наоборот, худое, волосы мышиного цвета. Да и фигура, честно сказать, не очень. Алина даже сама называла себя «доской». Поначалу обижалась на это прозвище, которым ее наградили еще в седьмом классе, потом привыкла. А потом и вовсе стала сама его употреблять.
На лице у нее часто случались высыпания, что ни месяц, так новая беда. Алина научилась сводить угри горчицей, но они, как назло, лезли снова и снова, не желая оставлять ее в покое. В конце концов, и к ним Алина привыкла ― другого выбора просто не было. Ну не избавиться от них, ну никак, что тут сделаешь? Не топиться же!
Она окончила школу с золотой медалью, поступила в хороший, престижный вуз на перспективную профессию ― решила, что раз уж не может устроить личную жизнь, то нужно хотя бы устроить карьеру. Усмехалась про себя: может, деньги смогут-таки заменить любовь? Но втайне все равно лелеяла в сердце крохотную, точно атом, надежду на личное счастье.
Вслух же, в разговорах с подругами и сокурсниками, всегда презрительно фыркала:
― Да не хочу я замуж! Меня вообще эта идея не привлекает! Я о другом думаю.
Конечно, она влюблялась пару раз ― всегда безответно. И никогда не признавалась открыто в чувствах, лишь издали наблюдала за объектом ночных мечтаний. Просто подойти и сказать правду ― боялась. Знала, что отвергнут. А раз так, то зачем лишний раз делать себе больно?
Время шло, всех одноклассниц уже давно разобрали замуж, а Алина так и оставалась одинокой. И потихоньку даже та крохотная надежда начинала умирать ― тяжело, в мучительной агонии и жестокой боли. Иногда Алина не выдерживала, сворачивалась комочком на ковре в своей спальне и рыдала навзрыд, выла, словно раненый волк.
Однажды это увидела мама, зашедшая не вовремя в гости. Испуганно кинулась к ней, затрясла за плечо.
― Алиночка! Доченька! Что с тобой?! Скорую вызвать?!
― Отстань! ― завопила Алина. ― Оставь меня в покое!
― Что с тобой, солнышко? ― не унималась мама.
Заблуждение
Антон вдруг понял, что жить с нелюбимой женщиной намного проще, чем с той, к которой испытываешь чувства. Он вспоминал свою жизнь с Катей и осознавал, что теперь ему максимально комфортно и совершенно спокойно. Из жизни Антона ушли ревность, недоверие, обида. Сейчас, рядом с Аней, ему было так хорошо, а будущее казалось таким безоблачным, что все прошлое вспоминалось реже и реже.
А ведь когда-то Антон был влюблен. Он сходил с ума от Кати, он слушал каждое ее слово, готов был исполнить любое ее желание. А теперь он вполуха слушал Аню, кивал и соглашался, но все равно делал все по-своему, а она принимала это как само собой разумеющийся факт.
— Ты купишь после работы продукты? — спросила Аня, позвонив Антону в обеденный перерыв. Он был доволен тем, что приучил ее к звонкам именно в нерабочее время. Вообще Антон гордился тем, как выстроил отношения с новой женой. Он был для нее учителем, начальником, он был настоящим главой семьи, к нему прислушивались и ему подчинялись. Никогда Аня не звонила в рабочее время, она знала «свои» часы, в которые имела право побеспокоить своего супруга.
— Не знаю, я могу задержаться, — сухо отозвался Антон, — может быть, ты сама?
— Просто там целая курица, картошка, капуста, — ответила жена, но ее слова не звучали как претензия.
— Зачем все это тебе в разгар рабочей недели? — удивился Антон. — Поедем в выходные в гипермаркет, все купим.
— Мама должна приехать, — Аня говорила тихо, а Антон вдруг почувствовал жуткий приступ злости. Только он порадовался тому, что жена ему беспрекословно подчиняется, делает все, как ему нравится, а она решила сделать ему буквально подножку. Теща приезжает! Вот это заявление!
— Что значит — мама должна приехать? — Антон постарался, чтобы голос его звучал как можно более строго. — Почему я только сейчас об этом узнаю? И когда она вообще должна приехать? Судя по тому, что ты именно сегодня просишь меня закупиться продуктами, Полина Анатольевна уже где-то в районе Домодедово?
— Не ругайся, Антоша, — ласково начала Аня, а потом резко замолчала. Сколько раз он просил ее не называть его «Антошей»! Это была какая-то пародия на рыжего Антошку, который ходил копать картошку.
— Я же говорил! — он повысил голос, а потом обратил, какими удивленными глазами смотрела на него секретарь директора. Он сбавил тон и вышел из приемной, куда забежал для того, чтобы взять бумагу для печати.
— Извини, милый, — пробормотала Аня, — я забылась, извини! Мама позвонила сегодня утром. Заболел дядя Леня, она едет к нему, а остановится у нас.
— Почему у нас? У дяди Лени, насколько я знаю, немаленькая квартира.