Когда экономия важнее безопасности семьи, женщине приходится самой наводить порядок в собственном доме. И начинать с главного.
— Грейси! Да прекрати ты грызть мой босоножек!
Лариса выхватила из пасти добермана остатки летней туфельки и с тоской посмотрела на изгрызенный каблук. Третья пара за месяц. Собака, довольная собой, радостно завиляла обрубком хвоста и понеслась в коридор — там, судя по звукам, она принялась методично разбирать тумбочку для обуви.
— Мам, ну не ори на неё! — Катька высунулась из своей комнаты, обвиняюще глядя на мать. — Ей же скучно одной!
— Скучно, — повторила Лариса, чувствуя, как внутри закипает. — Катерина, это ты хотела собаку. Это ты обещала гулять с ней три раза в день. Это ты клялась, что будешь дрессировать!
— Ну мам, у меня же учёба! — Дочь закатила глаза с видом оскорблённой невинности. — К тому же папа обещал найти дрессировщика!
Папа. Вот именно. Папа полгода назад не смог устоять перед слезами пятнадцатилетней дочери и притащил в дом щенка добермана. «Маленький, — говорил он тогда. — Вырастет — будет охранять дом».
Грейси, так назвали добер-девочку, выросла, за полгода превратившись в жилистого монстра с вечно голодным взглядом и неукротимой энергией атомной электростанции.
А дрессировщика всё не было.
Вечером того же дня Лариса услышала, как соседка Вера Ильинична колотит в забор.
— Лариса! Ларис! Ты там?
— Я здесь, Вера Ильинична!
— Слушай, что у вас творится? Сегодня весь день вой стоит! Я уж полицию хотела вызвать, думала, издеваетесь над животным!
Лариса почувствовала, как краска заливает лицо.
— Простите, пожалуйста. Мы на работе были, собака одна...
— Так найми кого-нибудь! — не унималась соседка. — У меня голова раскалывается! А вчера участковый уже приезжал, акт даже составлял!
Когда муж Сергей вернулся с работы, Лариса встретила его в полной боевой готовности.
— Всё. Или курсы дрессировки, или ищи, кому отдать.
— Лар, ну ты же знаешь, курсы стоят как крыло от самолёта! — Сергей виноватой улыбкой попытался разрядить обстановку. — Слушай, а помнишь Мишу Громова? Мы с ним вместе служили. Так вот, он недавно развёлся, квартиру жене отписал, живёт у брата на диване. Парень золотой! Он в армии служебных собак тренировал! Я его позову пожить к нам, он Грейси выдрессирует — и все проблемы решены!
— Сергей, ты о чём вообще? — Лариса не поверила своим ушам. — Ты хочешь привести в дом постороннего мужика?
— Он не посторонний! Он же мой друг! — Сергей изобразил обиду. — Мы ему поможем, он нам поможет. Красота же!
Катька, разумеется, идею поддержала. Грейси останется дома, значит, всё хорошо.
Миша Громов появился через три дня. Высокий, сутулый мужчина лет сорока с усталым лицом и растерянным взглядом. Таскал через порог потрёпанную сумку и бормотал:
— Серёга, спасибо, брат. Выручил. А то у Витька тёща приехала, меня с дивана попросили...
Первую неделю всё было тихо. Миша действительно занимался с Грейси — гулял подолгу, учил командам, даже соорудил во дворе какую-то полосу препятствий. Собака смотрела на него с обожанием. Лариса начала было думать, что Сергей, может, и правда оказался прав.
Но на восьмой день она вернулась с работы и учуяла неладное сразу.
В доме пахло сладковато и тяжело. На кухне громыхала посуда. Грейси истерично лаяла во дворе.
— Миша? — осторожно позвала Лариса.
Из кухни вывалился Громов. Лицо красное, глаза мутные, на рубашке пятна. Он покачивался, опираясь о дверной косяк.
— О! Ларис Сергеевна! — он расплылся в улыбке. — Не ждали? А я тут... того... отдыхаю немного.
Сердце ухнуло вниз. Лариса развернулась и пошла к выходу, набирая мужа.
— Сергей, твой друг здесь...в таком состоянии. Немедленно приезжай домой.
— Лар, ну подожди, у него стресс! Развод же! — голос Сергея был виноватым, но твёрдым. — Не гони его, он же не специально...
— Сергей!
Но муж уже отключился.
Следующие дни превратились в кошмар. Громов пропадал с утра, возвращался вечером в том же состоянии. Грейси снова выла во дворе — он забывал её кормить. Катька пряталась в комнате, боясь выходить.
Апогей наступил в субботу.
Лариса услышала грохот ещё с порога. Вбежала в дом — и замерла. Громов, раскрасневшийся и взъерошенный, орал что-то нечленораздельное и методично швырял об пол кухонные стулья. Один уже валялся с отломанной ножкой. Катька, бледная, прижималась к стене в коридоре.
— Мам...
— Иди к себе. Закройся, — тихо сказала Лариса.
Что-то внутри неё встало на место. Холодно и чётко. Как будто голос её собственной бабушки зазвучал в голове: «Ларка, помни — в доме хозяйка ты. Никто другой».
Она вытащила телефон и набрала Сергея. Трубку он взял не сразу.
— Лариса, я на рыбалке...
— Сергей, приезжай домой. Сейчас. Или не приезжай вообще.
В голосе было что-то такое, что муж не стал спорить.
Пока она ждала, Громов угомонился и растянулся на диване. Грейси скулила у двери. Катька сидела у себя, и Лариса слышала, как дочь тихонько всхлипывает.
Когда Сергей вошёл, Лариса уже сложила вещи Громова в сумку.
— Лар, ну давай поговорим...
— Поговорим, — кивнула она. — Катя, иди сюда.
Дочь вышла заплаканная. Лариса обняла её за плечи.
— Сергей, я тебе сейчас объясню один раз. Ты привёл в наш дом человека, который пугает твою дочь. Который ломает мебель. Который создаёт опасность. И ты это оправдываешь.
— Миша не опасен! Ему просто плохо!
— Мне плевать, как ему, — отчеканила Лариса. — Мне важно, как моей дочери. Как мне. Сейчас ты выведешь его отсюда. Или я вызову полицию.
— Лариса!
— Мам, правда, пусть уходит, — прошептала Катька. — Мне страшно.
Сергей посмотрел на дочь. Потом на жену. Лицо его дёрнулось.
— Ладно, — он прошёл к дивану, растолкал Громова. — Миш, вставай. Пошли.
— Куда? — Громов приоткрыл один глаз.
— Отсюда. Извини, брат.
Когда за ними закрылась дверь, Лариса выдохнула. Катька уткнулась ей в плечо и разрыдалась по-настоящему.
Сергей вернулся через час. Сел за стол, тяжело вздохнул.
— Я его к брату отвёз.
— Хорошо.
— Лар, ну прости. Я правда хотел как лучше. Сэкономить...
— Сэкономить, — повторила Лариса. — Серёж, а на чём ещё ты планируешь сэкономить? На безопасности дочери? На моих нервах?
— Не утрируй.
— Я не утрирую. Я вообще больше не буду спорить. Я буду просто делать то, что считаю правильным. А ты можешь либо поддерживать, либо... не поддерживать.
Повисла тишина. Катька осторожно подошла к матери, взяла её за руку.
— Мам, а давай Грейси на курсы запишем? Я подработаю, репетиторство детям по английскому. Бабушка говорила, что я хорошо объясняю.
Лариса посмотрела на дочь. Та уже не плакала — в глазах был азарт.
— Давай, — кивнула она. — Давай сами справимся.
Сергей поднялся, потёр лицо руками.
— Я понял, — сказал он глухо. — Я всё понял.
— Что именно? — спросила Лариса.
— Что я дурак. Что хотел всех осчастливить и всем угодить, а в итоге подставил вас. Лар, дай мне шанс исправиться.
Она молчала. Смотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. Катька сжала её ладонь.
— Один шанс, — наконец сказала Лариса. — И курсы для Грейси оплачиваешь ты. Сегодня же запишись.
— Записываюсь, — кивнул Сергей.
Грейси, услышав своё имя, радостно гавкнула за дверью. Лариса невольно улыбнулась.
— И ещё, Серёжа. Вот что запомни навсегда: в этом доме главное — не экономия. Главное — чтобы мы, твоя семья, чувствовали себя в безопасности. Всегда.
— Понял, — муж опустил глаза. — Прости.
Катька вдруг шагнула к отцу и обняла его. Тот замер, потом неловко обнял в ответ.
— Пап, ты правда дурак, — сказала дочь, но уже с улыбкой. — Но мы тебя всё равно любим.
Лариса вышла во двор. Грейси носилась по участку, гоняя осенние листья. Собака подбежала, ткнулась мордой в колени. Лариса погладила её по гладкой голове.
— Ничего, девочка. Научим тебя уму-разуму. Вместе справимся.
И впервые за долгое время она почувствовала: да, справятся. Потому что теперь она точно знала — в её доме порядок наводит она сама. И никакая экономия не стоит покоя и безопасности тех, кого любишь.
Дёшево — не значит хорошо. Как говорится, скупой платит дважды. А иногда — всем сразу.