Отец говорил всё тише, и Таисия наклонялась к нему так низко, что видела каждую седую щетинку на его небритой щеке. За дверью кто-то двигал каталку, но Павел Степанович уже почти не замечал больничного шума. Он смотрел только на дочь, будто пытался запомнить её не заплаканной девчонкой, а той певицей, в которую верил упрямее всех преподавателей.
— Слушай меня, Таська, и не спорь. Есть в городе человек, Савелий Руднев. У него банкетный зал на набережной, «Северный мост». Мы с ним в молодости как братья были, пока из-за твоей мамы не разошлись. Если станет совсем тяжело, иди к нему. Скажешь, что ты дочь Павла Сомова.
— Пап, не надо так, — прошептала она.
— Надо. Гордость хороша, когда есть куда вечером вернуться. А если крыши нет, сначала держись за жизнь. Потом будешь решать, кто кому что должен.
Через два дня Таисия вернулась в их старый дом уже без отца. На поминках Жанна держалась ровно: принимала соболезнования, следила, чтобы всем хватило горячего, поправляла чёрный платок и устало вздыхала, когда соседки называли её бедной вдовой. Таисия сидела у окна и смотрела на отцовскую чашку с отколотым краем. Её никто не убрал со стола, и от этого было больнее, чем от чужих правильных слов.
Когда люди разошлись, Жанна закрыла калитку, сняла платок и сразу будто стала выше ростом.
— Завтра идёшь искать работу.
Таисия подняла глаза.
— У меня занятия. Мне нельзя пропускать, у нас зачёт на следующей неделе.
— Зачёт она сдаёт, — Жанна поставила тарелки в раковину так резко, что одна звякнула о край. — Я тебя кормить не обязана! Павла больше нет, деньги из воздуха не берутся. Хочешь жить здесь — плати за себя.
— Это папин дом.
— Пока я тут хозяйка, — ответила Жанна уже тише, но от этого неприятнее. — И не советую мне тыкать домом. Я законная жена, а ты взрослая девица с песенками. Песни за свет и газ не заплатят.
Таисия хотела сказать про отцовский вклад на учёбу. Павел Степанович сам показывал ей сберкнижку, говорил, что там немного, но на последний курс хватит. Жанна опередила:
— И не начинай про деньги. Всё ушло на врачей и лекарства. Если твой отец чего-то тебе обещал, значит, не успел подумать, как это будет выглядеть на деле.
Ночью Таисия не спала. За стеной Жанна разговаривала по телефону, не особенно понижая голос.
— Нет, она сама уйдёт, куда денется. Я ей завтра скажу: или работа, или чемодан. А дом надо быстрее оформлять, пока она не набралась ума и не побежала к юристам. Подпись с неё возьму, скажу, что для коммуналки.
Таисия лежала с открытыми глазами и только тогда поняла, что дело не в усталости и не в горе. Жанна уже считала дом своим, а её — помехой.
Утром она всё равно пошла в колледж. Анна Михайловна, преподавательница вокала, не спрашивала лишнего, только дала ей тёплый шарф и сказала:
— Пой не силой. Сейчас тебе силы нужны на другое.
После занятий Таисия возвращалась медленно. Ей хотелось, чтобы у дома кто-нибудь стоял: соседка тётя Соня, почтальон, случайный прохожий. При людях Жанна обычно говорила мягче. Но у калитки никого не было, только её чемодан, спортивная сумка и пакет с зимними ботинками. На крыльце Жанна держала в руках связку ключей.
— Я предупреждала. Работу не нашла — жильё не получила.
— Дайте хотя бы документы забрать и папку с нотами.
— Документы потом. Когда поговорим нормально и подпишешь пару бумаг. А ноты тебе зачем? В переходе петь?
Таисия шагнула к крыльцу, но Жанна подняла руку с ключами.
— Не устраивай сцен. Соседи всё видят. Потом сама же стыдиться будешь.
И правда, занавеска у тёти Сони шевельнулась. Таисия взяла чемодан за ручку. Колёсико сразу попало в ямку у калитки, чемодан дёрнулся, и ей пришлось удерживать его двумя руками. За спиной щёлкнул замок.
До угла она дошла, почти не видя дороги. Потом вспомнила про папку с нотами: там лежали мамины фотографии и письмо отца, которое он написал ей перед поступлением. Таисия оставила чемодан у старой липы, вернулась через огород и замерла у окна кухни.
— Серьги завтра отнесу, — говорила Жанна кому-то по телефону. — Девчонка про них не знает. А кольцо пока оставлю себе, оно приличное. Подпишет отказ от доли — тогда вообще выдохну. Что она понимает? Певица. Поголодает и сама придёт.
Таисия стояла у стены, сжав пальцами край куртки. Ей хотелось войти и крикнуть, что она всё слышала. Но Жанна ждала именно этого: слёз, скандала, глупой попытки доказать правду без бумаг и взрослых рядом. Таисия тихо отступила, забрала чемодан и пошла к набережной.
«Северный мост» оказался не рестораном с хрустальными люстрами, а крепким двухэтажным зданием у воды. Внутри готовили зал к банкету, официант с бейджем «Роман» пересчитывал карточки рассадки.
— Мне нужен Савелий Аркадьевич, — сказала Таисия. — Я дочь Павла Сомова.
Роман посмотрел на чемодан, на её красные руки и ушёл без вопросов. Через пару минут вышел широкий седой мужчина в тёмной рубашке. Он не улыбался, но и не делал вид, будто перед ним попрошайка.
— Павлова дочь?
Таисия кивнула.
— Сам Павел где?
Она попыталась ответить спокойно, но голос сорвался. Савелий взял чемодан, открыл дверь в служебный коридор и коротко бросил Роману:
— Чай в кабинет. И с кухни тарелку горячего.
В кабинете на стене висела старая фотография: молодой Павел, рядом Савелий, а между ними Таисина мама Раиса в белом сарафане. От этой фотографии она всё-таки заплакала. Савелий не утешал красивыми словами. Сидел напротив, ждал, пока она сможет говорить, и слушал всё: про чемодан, про подпись, про серьги, про кольцо.
— Дом на отце был? — спросил он.
— Да. Папа говорил, что мама свою долю ему оставила, когда тяжело заболела. А потом он хотел половину на меня оформить, но всё откладывал.
— Значит, ты наследница. И Жанна это знает, раз спешит с подписью.
— Я не хочу судиться. Я просто хочу доучиться.
— Одно другому не мешает. Сегодня ночуешь здесь, в комнате отдыха. Завтра пойдём к нотариусу. Не для драки, а чтобы тебя больше не держали за дурочку.
Таисия испугалась, что Савелий решит её содержать из жалости, и сразу попросила работу. Он посмотрел строго:
— Работать будешь, но учёбу не бросишь. У нас администратору помощник нужен на вечера: рассадка, звонки, гардероб. Зарплата небольшая, зато официально. И комнату пока займёшь служебную. Бесплатно жить не будешь: будешь помогать зал закрывать после мероприятий.
Через неделю Жанна позвонила в колледж и сказала, что падчерица «связалась непонятно с кем» и может пропустить занятия. Анна Михайловна сама нашла Таисию после пары.
— Ко мне звонила ваша мачеха. Очень заботливым голосом. Слишком заботливым. Вы где живёте?
Таисия рассказала. Преподавательница выслушала и написала на листке номер знакомого нотариуса.
— И берегите голос. Люди, которые хотят отнять дом, часто начинают с того, что отнимают уверенность.
Жанна на этом не остановилась. Она пришла в «Северный мост» днём, когда Таисия разбирала заявки на банкеты. На ней было светлое пальто, мамино кольцо блестело на правой руке.
— Собирайся домой, — сказала она при Романе. — Хватит позорить семью. Я погорячилась, ты тоже. Подпишем бумаги, и будешь жить как раньше.
— Какие бумаги?
— Обычные. Чтобы я могла заниматься домом. Коммуналка, ремонт, оформление. Ты всё равно в этом не разбираешься.
Савелий вышел из малого зала, где проверял расстановку столов.
— Бумаги пусть нотариус смотрит. И разговаривайте без давления.
Жанна мгновенно сменила лицо.
— А вы кто такой, чтобы вмешиваться в семейные дела?
— Друг её отца. Этого достаточно, чтобы не дать вам подсунуть девчонке отказ от наследства под видом коммуналки.
Роман опустил глаза в журнал, но Таисия видела, как у него сжались губы. Жанна тоже заметила свидетеля и ушла без скандала, только на пороге процедила:
— Ты ещё придёшь ко мне. Когда твой добрый дядя наиграется.
Первый настоящий перелом случился в конце месяца. В «Северном мосту» отмечали вечер учителей района. Заказчики заранее просили живой вокал, внесли это в договор и отдельно предупредили: «Без самодеятельности, у нас люди после работы, хотят нормальную программу». Певица из Ярославля застряла на трассе, другой артист не брал трубку. Савелий ходил по коридору с телефоном, а Роман тихо ругался у стойки.
— Штраф переживём, — сказал Савелий. — Репутацию потом месяцами собирать.
Таисия стояла рядом со списком гостей.
— Я могу выйти.
— Нет.
— Я учусь вокалу. Я не с улицы.
— Ресторанный зал не экзамен. Там вилки, разговоры, недовольные лица. Тебе сейчас лишний удар ни к чему.
— Мне не удар нужен, а шанс. Вы же сами сказали: сначала держаться за жизнь.
Савелий долго смотрел на неё, потом кивнул.
— Две песни. Если зал не примет, уходишь без героизма.
Она вышла в простом тёмном платье, с чужим микрофоном в руке. У первого стола кто-то недовольно сказал: «Ну началось, сейчас девочка потренируется на нас». Таисия услышала и едва не сбилась ещё до первой ноты. Потом увидела Анну Михайловну у стены: та приехала вместе с преподавателями, ничего не сказала, только чуть подняла подбородок.
Таисия запела старый романс, который мама любила напевать над тестом. Сначала зал слушал из вежливости. Потом женщина в серебристой кофте положила вилку на тарелку. Мужчина у окна перестал листать телефон. Официанты начали обходить столы осторожнее. Ко второй песне в зале уже не проверяли, кто вышел вместо приглашённой артистки. Просто слушали.
После выступления председатель районного совета учителей подошла к Савелию сама:
— Девочку оставьте в программе. И дайте её телефон. У нас городской вечер в феврале.
Савелий при людях только кивнул, а в кабинете налил Таисии чай и положил перед ней конверт с первым гонораром.
— Это не благодарность и не помощь. Это заработанное.
Через два месяца её имя стали вписывать в городские программы. Не крупно, не на афишах по всему городу, но достаточно, чтобы люди в Рыбинске начали спрашивать: «Это та самая Сомова из “Северного моста”?» Таисия работала вечерами, училась днём, по воскресеньям ходила к нотариусу и собирала документы на наследство. Савелий никого не давил, но объяснял каждую бумагу так, чтобы она сама понимала, где её хотят обмануть.
Забрать мамины вещи удалось не сразу. Жанна открыла дверь только после письменного требования нотариуса. В прихожей она держалась уверенно, пока Таисия не посмотрела на её руку.
— Снимите кольцо, пожалуйста.
— Павел мне подарил.
— На внутренней стороне гравировка: Рае от Паши. И дата их свадьбы.
Жанна покраснела пятнами. Снимала кольцо долго, словно оно цеплялось за палец. Положила на тумбочку, но тут же попыталась вернуть себе привычный тон:
— Забирай железки. Дом всё равно одной тебе не потянуть.
— Я и не собираюсь тянуть одна. Но подписывать отказ не буду.
Финальная встреча с Жанной вышла не случайной. Она сама заказала в «Северном мосту» ужин на восемь человек: хотела отметить помолвку с владельцем небольшого мебельного магазина, Григорием. В заявке Жанна указала «тихий семейный вечер», но попросила лучший стол и живое выступление. Когда Роман назвал программу, она переспросила:
— Какая Сомова?
— Таисия Сомова. Наша вокалистка.
Жанна пришла в бордовом платье, с новой причёской и тем самым видом, когда человек заранее ждёт зависти. Григорий держался доброжелательно, подруги разглядывали зал. Жанна сидела спиной к сцене и говорила громче, чем нужно:
— Я вообще не люблю, когда на семейных вечерах кто-то воет в микрофон. Но здесь обещали приличный уровень.
Таисия вышла к роялю. На шее у неё на тонкой цепочке было мамино кольцо. Жанна заметила его сразу и побледнела так резко, что Григорий наклонился к ней:
— Тебе плохо?
— Всё нормально. Просто душно.
Первую песню Таисия спела спокойно. На второй Григорий уже не смотрел в тарелку, а слушал, чуть подавшись вперёд. Подруги Жанны переглядывались. За соседним столом кто-то шепнул: «Это та девочка, которую Руднев вывел на городском вечере». Когда песня закончилась, зал аплодировал долго. Григорий поднялся первым из их стола.
— Сядь, — прошипела Жанна. — Не устраивай цирк.
— Я благодарю артистку, — сказал он и не сел.
После выступления он подошёл к Таисии у стойки администратора.
— Вы прекрасно поёте. Жанна сказала, что у неё была падчерица с такой фамилией. Это вы?
Жанна подлетела почти сразу.
— Гриша, не надо. Она всё перевернёт. Мы с ней после ухода Павла не сошлись характерами.
Роман, стоявший рядом, поднял глаза от журнала. Савелий вышел из кабинета, но не вмешивался. Таисия посмотрела на Жанну и ответила не Григорию, а ей:
— Вы выставили мои вещи к калитке на следующий день после поминок. Потом пытались дать мне отказ от наследства под видом бумаг по коммуналке. И носили кольцо моей матери, пока нотариус не потребовал вернуть вещи.
Жанна открыла рот, но Григорий уже смотрел на неё иначе.
— Ты говорила, девочка сама ушла и бросила дом.
— Она неблагодарная! Я Павла вытаскивала, я с ним жила, я имела право хоть на что-то!
— На долю по закону — да, — спокойно сказал Савелий. — На чужое кольцо и обман с подписью — нет.
За столом Жаннины подруги молчали. Одна из них медленно убрала телефон в сумку. Вторая, та самая, что весь вечер восхищалась платьем, сказала тихо:
— Жанн, ты нам совсем другое рассказывала.
Григорий достал из внутреннего кармана папку.
— Я хотел сегодня обсудить покупку твоей доли в доме, чтобы закрыть вопрос до свадьбы. Теперь не буду. Сначала разберись с наследницей честно. И ужин я оплачу, но помолвку мы отложим.
— Гриша!
— Не здесь, — сказал он. — Я не хочу выяснять это при людях.
Для Жанны это оказалось хуже любого крика. Она потеряла то, ради чего пришла: уверенного жениха, красивый вечер, возможность показать себя хозяйкой положения и деньги за долю дома, на которые уже строила планы. Впервые за всё время она не нашла фразы, чтобы выставить себя пострадавшей.
Таисия не чувствовала победной радости. Она просто стояла у стойки, держала папку с программой вечера и понимала, что больше не обязана никому доказывать право на свой голос, на отцовскую память и на свою часть дома.
Поздно вечером она вышла на набережную. Савелий принёс две чашки чая из служебной кухни.
— Павел бы гордился, — сказал он.
— Он бы сказал, что так и знал.
— А потом спрятался бы на складе и вытер глаза рукавом. Он таким был.
Таисия улыбнулась. Завтра у неё были занятия, потом смена в зале, потом встреча у нотариуса. Жизнь не стала лёгкой, зато перестала быть чужой. В сумке лежал конверт с гонораром, на шее — мамино кольцо, а в служебной комнате наверху её ждали ноты, которые Жанна когда-то не хотела отдавать.
Понравилось? Спасибо за лайк и комментарий. Будем рады новым подписчикам!
Рекомендую эти рассказы — они получили больше всего лайков: