Услышав, что в замке поворачивается ключ, Татьяна закрыла книгу и пошла в прихожую. Мельком взглянула на часы: уже первый час ночи. Ей бы давно пора спать (завтра на работу), но как заснуть, пока сына нет дома?
Ну вот, слава богу, он пришёл. Дверь открылась, и Татьяна с удивлением увидела за плечом Дениса девичью головку в каштановых завитках густых волос, тёмно-карие глаза, робкую улыбку.
‒ Мама? Привет! Что не спишь?
‒ Тебя жду. Здравствуйте, девушка! Денис, познакомишь?
Сын смутился, кашлянул в кулак, посмотрел на свою спутницу. Татьяна ждала. Как ни странно, она не сердилась, даже не слишком беспокоилась. Она безгранично верила своему Денису, ничего плохого от него не ждала, а серьёзный и сердитый вид на себя напустила больше для порядка, чем от души.
‒ Мама, это Наташа. Ей негде ночевать. Я подумал, что мы можем её приютить ненадолго. Не спать же ей на улице. Осень уже, холодно.
Хозяйка дома внимательно посмотрела на невысокую девушку. Такая молоденькая, скорее девочка-старшеклассница, чем девушка. О, господи! Во что Денис влип? Молчание затянулось. Девушка тронула Дениса за рукав:
‒ Я лучше пойду.
Он резко повернулся к ней:
‒ Куда? С ума сошла?
‒ Ничего, я ведь уже пятый день…
‒ Так, дети, в ночь я, конечно, никого за дверь не выставлю. Успокойтесь. Пошли на кухню, чай попьём.
Татьяна была мудрой женщиной. Она справедливо рассудила, что, согревшись и перекусив, бездомная девочка охотнее поделится своей бедой. А там посмотрим, что делать.
Пока кипятился чайник, пока на столе появлялись чашки, блюдца, салфетки, вазочки с конфетами и печеньем, блюда с пирожками и пирожными, все молчали. Но как только горячий чай заполнил чашки, и Наташа робко взяла пирожок с общего блюда, Татьяна спросила сидящих напротив молодых людей:
‒ Ну так что у вас случилось?
Внук
— Саш, иди сюда.
Саша вошел на кухню, где жена в темноте смотрела в окно.
— Ты чего там высматриваешь?
— Иди, посмотри.
Лена указывала куда-то вниз.
— Видишь, бабка сидит. По-моему, она из той квартиры на первом этаже.
— И что? Захотела воздухом подышать. Ой, стареешь, Ленка, сама уже, как бабка.
— Саша! Ну не городи ерунды! Метель такая на улице, а она подышать вышла! Тем более, я ее еще перед ужином видела. Она уже там сидела.
Саша, наконец, присмотрелся повнимательнее. Они купили здесь квартиру всего три месяца назад и жильцов, естественно, знали плохо. Бабка уже была изрядно заметена снегом.
— Ох, Лен, не помрешь ты своей смертью, где-нибудь сгинешь, спасая обездоленных. Чайник ставь.
Он уже одевался в прихожей, а Лена суетилась на кухне, пытаясь вспомнить, говорила ей что-нибудь словоохотливая Нина про эту бабку? Нина — это их соседка через стенку. Добрая громкая женщина, мать троих мальчишек и жена маленького молчаливого доктора Сережи.
Лена остановилась. Точно, говорила. Внук есть у этой старушки. Что-то с ним не так. То ли пьет, то ли сидел. Она тогда слушала невнимательно.
***
Чайник как раз засвистел, когда хлопнула входная дверь — вернулся Саша. Лена вышла в прихожую и сразу поняла, что чай сейчас мало чем поможет. Но что-то делать нужно было.
— Давайте-ка я вам помогу.
Лена стала снимать с женщины пальто и просто дар речи потеряла. Оно было осенним. На улице минус 20, метель такая, что вой стоит, а бабка в осеннем пальто.
Лена усадила ее на стул, поставила перед ней кружку с чаем. Старушка обхватила кружку руками, а взять никак не могла, руки не слушались.
Лена помогла ей, и бабушка вскоре начала лязгать зубами. Но, уже хотя бы "спасибо" произнесла, значит не все потеряно.
— Как же вы на улице в такую погоду оказались?
— Так ждала.
— Ждали? Кого?