— Телевизор забираем. И кофемашину тоже.
Инесса Марковна сказала это ещё в прихожей. Пальто не сняла, сапоги не расстегнула. За её спиной топтался Влад с большой спортивной сумкой.
Два дня назад он рассказывал мне, как надо жить, копить и выбирать сыр по акции. Теперь разглядывал коврик у двери.
Свекровь прошла в гостиную.
— Всё в браке нажито. Раз мужа выгнала, делись по-честному.
Я достала из комода синюю папку.
— Телевизор куплен за год до свадьбы. Договор, выписка, последний платёж. Кофемашину мне подарили коллеги на юбилей. Вот чек. Вот открытка.
Инесса Марковна перелистнула бумаги, будто надеялась найти там подвох.
— Подготовилась, значит.
— Я документы не выбрасываю.
Влад поднял голову.
— Марин, ну зачем ты так? Мама просто хочет, чтобы всё было нормально.
Я посмотрела на него.
О нормальности он вспомнил поздновато.
Месяц назад мы сидели на кухне. Вернее, Влад сидел, а я мыла посуду после ужина. Из детской доносился грохот конструктора — Тёма строил космическую станцию и время от времени требовал скотч.
Влад листал телефон, потом отодвинул тарелку.
— Всё. Дальше так жить нельзя.
Я выключила воду.
— Как — так?
— От зарплаты до зарплаты. Ничего не копим. Ты вообще с деньгами обращаться не умеешь.
Сказал спокойно. Даже голос не повысил. Так у нас в магазине разговаривают с продавцом, который третий раз неправильно оформил возврат.
Я зарабатывала почти втрое больше Влада. Квартиру купила до свадьбы, ипотеку закрыла сама. Коммуналка, продукты, садик, одежда Тёме — всё в основном было на мне.
Его зарплата уходила на бензин, телефон, обеды и то, что Влад называл «мужскими расходами».
— Что именно я делаю не так?
Он загнул палец.
— Продукты берёшь дорогие. Химию бытовую. Ребёнку обувь покупаешь нормальную, хотя он через полгода из неё вырастет.
— Предлагаешь сразу сорок третий размер?
— Не начинай.
Телефон он положил экраном вниз.
— Со следующей зарплаты деньги буду переводить маме. Она умеет копить. Через год возьмём хорошую машину.
— Кому?
— Нам.
— Ездить кто будет?
— Я, конечно. У меня встречи. Клиенты смотрят, на чём человек приехал.
В коридоре появился Тёма. Волосы дыбом, в руке маленький пластмассовый космонавт.
— Пап, а мы в субботу на батуты?
Влад даже не повернулся.
— Не в этот раз. Будем экономить. Во дворе погуляем.
Тёма постоял секунду и ушёл обратно в детскую.
Я вытерла руки полотенцем.
— Хорошо. Переводи.
Влад ждал другого. Спора, наверное. Или что я испугаюсь и начну обещать покупать молоко подешевле.
Но без его денег наша жизнь почти не менялась. Мне стало интересно, до чего он дойдёт.
Через несколько дней приехала Инесса Марковна.
Привезла три контейнера, пакет макарон на развес и тетрадь в клетку.
— Будем спасать ваш бюджет, — объявила она и села за мой кухонный стол.
Влад стоял рядом, довольный. Про «золотое молоко» и «аристократический сыр» он уже успел ей рассказать.
Свекровь открыла тетрадь.
— Владу еду буду готовить сама. Котлеты, каши, запеканки. Никаких ресторанов.
— Мы по ресторанам не ходим.
— Кофе навынос?
— Беру из дома.
— Кофе тоже можно дешевле покупать. Растворимый.
Я посмотрела на Влада. Он вдруг очень заинтересовался домом напротив.
— Ваш сын пусть ест всё, что вы привезёте. Но мои продукты, шкафы и вещи Тёмы трогать не надо.
Инесса Марковна сняла очки.
— Вот с таких слов семьи и разваливаются. Моё, твоё…
— Пока квартплата, садик и продукты почему-то только мои.
Влад хлопнул ладонью по столу. Ложка в сахарнице звякнула.
— Опять считаешь! В семье так не делают.
На этом разговор закончился.
Зато Инесса Марковна стала приезжать почти через день.
Она переставляла банки в холодильнике, прятала моё средство для посуды и выставляла вместо него жидкость с таким запахом, что потом хотелось проветривать кухню. Мыла пластиковые коробочки из-под салатов и сушила их на полотенце. Складывала пакеты в пакет.
Однажды после двенадцатичасовой смены я полезла в шкафчик за новой губкой. Пачки не было.
— Мама сказала, старые ещё хорошие, — объяснил Влад. — Ты слишком легко всё выбрасываешь.
На следующий день Тёма открыл холодильник и спросил:
— Мам, а где мои йогурты?
На полке лежали дешёвые глазированные батончики.
— Бабушка забрала, — ответил Влад. — Там цена за картинку. Купила нормальные.
Я прочитала состав. Потом ещё раз.
Йогурты купила заново.
Вечером Инесса Марковна двадцать минут объясняла мне по телефону, что ребёнок не должен расти избалованным.
Сам Влад в это время экономил так старательно, что стал пахнуть новым парфюмом.
Раз в неделю приходил со свежей стрижкой. На заднем сиденье машины валялись стаканы из кофейни, куда раньше он не заходил — дорого. Телефон теперь брал даже в ванную.
— Где был? — спросила я в воскресенье, когда он вернулся под вечер.
— С клиентом.
— В воскресенье?
— У людей разный график.
Он прошёл мимо и сразу заперся в ванной.
Я не стала устраивать допрос. На работе быстро отучаешься обвинять без цифр. Сначала пересчитываешь кассу. Потом разговариваешь.
Цифры нашлись в мусоре.
В субботу шёл дождь. Я донесла пакет до контейнера, и в этот момент у него разошлось дно. Банка укатилась под лавку, мокрые салфетки прилипли к асфальту.
Пока собирала всё обратно, заметила смятую пачку дешёвого чая. Внутри лежали чеки.
Барбершоп — четыре тысячи.
Полировка машины — сорок.
Бургерная. Снова бургерная. Ещё одна доставка.
Платил Влад не с зарплатной карты. Внизу чеков стояло название банка, кредитку которого он, по его словам, давно закрыл.
Я сложила бумаги в карман и поднялась домой.
В ванной шумела вода. На кухонном столе стоял общий ноутбук с открытой почтой Влада. На нём я обычно платила коммуналку, он смотрел фильмы.
Первое письмо было о просроченной задолженности.
Под ним — ещё одно.
Потом уведомление от микрофинансовой организации.
Я села на табурет и стала открывать письма одно за другим.
Почти четыреста тысяч.
Две кредитные карты выбраны до нуля. Три микрозайма уже с просрочками. Переводы на какую-то криптовалютную площадку, покупки в мобильных играх, бары, доставки, автосервис.
Никаких накоплений на машину не было.
И матери он зарплату не отдавал.
В переписке с Инессой Марковной жаловался, что начальство якобы урезало ставку. Раз в месяц переводил ей пять тысяч и благодарил за котлеты.
Она возила контейнеры через полгорода, а Влад заказывал себе бургеры. Макароны выбрасывал, упаковки прятал на дно ведра.
Я распечатала письма, выписки и чеки. Разложила по датам и убрала в папку.
Дома ничего не сказала.
Через неделю мы собирались на базу отдыха с братом Влада Олегом и его женой Светой. Дом забронировали давно, почти полностью оплатили милями и бонусами.
Теперь Влад требовал всё отменить.
— Мама сказала, это пустая трата денег.
— Я почти ничего не заплатила.
— Бонусы тоже деньги. Их можно было потратить разумнее.
— Например, купить виртуальные монеты?
Он резко повернулся.
— Что?
— Ничего. Сумку собирай.
В коттедже пахло деревом, дымом от камина и апельсинами. Света грела на плите пряный напиток, Олег возился с дровами. Тёма сразу убежал в детскую комнату.
Влад сел в кресло и оглядел панорамные окна.
— Показуха. За такие деньги можно месяц прожить.
— Марина почти бесплатно всё оформила, — сказала Света. — Я бы в этих банковских программах голову сломала.
Влад усмехнулся.
— Она умеет только тратить. Моя мать за месяц больше отложит, чем Марина за год.
Я сняла сумку с плеча и положила на журнальный столик.
— Твоя мать получила от тебя пять тысяч.
Влад замолчал.
— Остальное получили игры, бары, автосервис и микрозаймы.
Я достала папку.
Первый чек лёг на стекло. Потом второй. Выписки. Письма о просрочках.
В комнате потрескивали дрова. Олег перестал возиться с камином и взял верхний лист.
— Ты микрозаймы брал?
— Я инвестировал, — быстро сказал Влад. — Рынок просел. Потом отобьётся.
Света посмотрела на чек из бургерной.
— Бургеры тоже инвестиция?
Влад вскочил.
— Очень смешно! Вам легко. Я хотел выбраться на другой уровень. Машину купить, нормально выглядеть перед людьми.
Он ткнул пальцем в мою сторону.
— А она всю жизнь меня унижает тем, что больше зарабатывает!
Вот и весь сыр. И дешёвые губки. И тетрадь Инессы Марковны.
Надо было сделать виноватой меня. Тогда его долги выглядели бы почти прилично.
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Мама».
Я нажала на громкую связь.
— Владик, вы там лишнего не тратите? — сразу спросила Инесса Марковна. — Я ещё раз посчитала. Если продолжим в таком темпе…
— В каком? — перебила я. — По пять тысяч в месяц?
В трубке стало тихо.
— Марина?
Я рассказала про кредитки, микрозаймы, игры и долги.
— Не может быть, — сказала она. — Влад говорил, ему зарплату сократили.
— Не сокращали.
— Сын, скажи ей!
Влад стоял у камина. Смотрел на носки своих ботинок.
— Мам, я потом хотел вернуть.
— Что вернуть? Ты же говорил, мы копим!
— Я заработать пытался.
— В телефоне?
Он промолчал.
Я отключила громкую связь.
— Сегодня домой ты не поедешь. Олег отвезёт тебя к матери.
— Ты не можешь меня выгнать. Мы женаты.
— Квартира куплена до брака. Ты это знаешь.
— А Тёма? О сыне ты подумала?
Из-за закрытой двери донёсся детский смех. Тёма играл в наушниках и ничего не слышал.
— Каждый день думаю. Поэтому тайных долгов в моём доме больше не будет.
Влад сначала спорил. Потом просил дать ему месяц. Обещал удалить игры, найти подработку, всё вернуть.
Только простого «прости» так и не сказал.
Ему было жалко не меня и не мать. Ему было жалко, что папка оказалась на столе при Олеге и Свете.
В тот же вечер брат отвёз его к Инессе Марковне.
А через два дня они пришли за телевизором.
Свекровь стояла посреди гостиной и сжимала ремешок сумки.
— Значит, с пустыми руками его выставляешь?
— Удочки на балконе. Зимняя резина в кладовке. Одежду пусть забирает всю.
— А машина?
— С машиной будем разбираться при разводе.
Влад дёрнулся.
— Ты уже всё решила?
Совсем недавно на этой же кухне он объяснял мне, что мужчина должен сам принимать решения.
— Да.
Он ушёл собирать вещи.
Инесса Марковна открыла рот, но ничего не сказала. Села на край дивана, положила сумку на колени. Без своей тетради, контейнеров и советов она вдруг выглядела растерянной.
Наверное, впервые увидела не несчастного сына с расточительной женой, а взрослого мужчину, за которого снова собиралась платить мать.
Через час хлопнула входная дверь.
Я включила кофемашину. Она загудела, выпустила пар. По кухне пошёл запах кофе.
Из коридора выглянул Тёма.
— Мам, папа надолго уехал?
Я присела и поправила ему перекрученный ворот футболки.
— Пока поживёт у бабушки. Ему надо разобраться со взрослыми делами.
— А на батуты пойдём?
— Пойдём.
— Сегодня?
— Сегодня.
Он убежал искать носки.
Телефон звякнул. Влад прислал сообщение:
«Мама готова продать дачу и закрыть часть долгов. Тогда ты передумаешь?»
Я перечитала.
Даже сейчас платить собирался не он.
Кофемашина щёлкнула, чашка наполнилась до краёв. Я убрала телефон экраном вниз.
Отвечать там было некому.
Пожалуйста не забывайте подписываться на канал