Воскресное чтение:
Книгу В.А. Сухомлинского «Родительская педагогика» я выбрала не случайно. Мой выбор обусловлен спецификой моей деятельности в области семейного консультирования. Когда консультируешь почти тридцать лет, вольно или невольно захватываешь смену поколений и периодически ловишь себя на мыслях: вот, в наше время были родители, богатыри не вы…
Однако, изменения не возникают на пустом месте, они возникают в контексте времени. На сегодняшний день я бы выделила ключевой фактор, характеризующий родительское сообщество, может быть обозначен так: современный родитель — это человек, который ужасно боится. Боится, что его ребенок отстанет, от сверстников, не поступит в правильное место, не реализуется, не будет счастлив. И в этом страхе мы начинаем лихорадочно нанизывать на него кружки, репетиторов, мотивационные лекции, книги про эмоциональный интеллект. Мы становимся менеджерами детского развития. Но внутри — пустота. Потому что стиль воспитания — это не список мероприятий. Это то, кем вы являетесь, когда находитесь за закрытой дверью.
Василий Александрович Сухомлинский в «Родительской педагогике» не дает инструкций. Он вскрывает, как скальпелем, абсцесс нашей родительской незрелости. И называет вещи своими именами: главная проблема не в том, что дети не слушаются, а в том, что мы, взрослые, так и не научились быть по-настоящему взрослыми. Мы застряли в инфантильности, переложив ответственность на школу, на государство, на психологов, на «тяжелые обстоятельства».
В.А. Сухомлинский приводит жуткую статистику: из 270 «трудных» подростков, с которыми он работал, 189 — дети без отцов, 77 — из распавшихся семей, и только у четверых внешне всё было «нормально». Это не про социальное сиротство в прямом смысле. Это про отсутствие живого, действующего образца ответственности перед глазами ребенка.
Что такое ответственность в понимании Сухомлинского? Это не когда папа приносит зарплату и говорит: «Я детей кормлю, одетых обутых имею, чего еще?» Это — когда отец каждое утро приносит цветок матери. Когда он берет на себя самую тяжелую работу в поле, чтобы жена могла отдохнуть. Когда он не кричит «я устал», а тихо встает в четыре утра, чтобы приготовить завтрак доярке-жене. Вот это — стиль. Негромкий, ежедневный, выматывающий, но единственно возможный.
Мы разучились этому стилю. Потому что он неэффективен. Он не дает быстрых результатов. Посадить с ребенком розу для бабушки, ждать полгода, пока она расцветет, — это же целая эпоха по меркам современного мира. Проще купить букет в магазине и отчитаться: «Мы заботливые». Но подмена работает только с нами, взрослыми. Детское сердце не обманешь. Ребенок, который ни разу не полил собственными руками куст, не чувствует благодарности. Он может знать цену деньгам (и то не факт), но не знает цены поту, усилиям.
В.А. Сухомлинский беспощаден к тем, кто живет по принципу «до чужих мне дела нет». Он пишет, что равнодушие — это «ягодки, которые вызревают на цветах эгоизма». И равнодушие начинается с малого: с того, что мы учим ребенка не замечать чужую драку, не помогать старику, не подходить к больной бабушке, потому что «это хлопотно». Мы прикрываемся занятостью, а на самом деле передаем ему смертельную прививку — привычку быть слепым к чужой боли.
Как этому противостоять? Ответ Василия Александровича жесткий: только собственным примером. Вы не можете требовать от сына чуткости, если сами прошли мимо плачущей соседки. Вы не можете ждать от дочери правдивости, если при ребенке обманываете по телефону. Ребенок — это не глина, из которой мы лепим «успешную личность». Это зеркало, в котором отражается наша собственная моральная нечистоплотность. И нам это зеркало не нравится. Мы начинаем злиться на зеркало, вместо того чтобы умыться.
Особенно пронзительно остро Сухомлинский говорит о любви. Не о той, от которой «бабочки в животе», а о зрелой любви. «Любить означает чувствовать сердцем тончайшие духовные потребности человека». И эта способность не дается по факту рождения ребенка. Ее нужно выращивать в себе годами. Именно она, а не подарки и не контроль, создает тот самый родительский авторитет, о котором сейчас так много спорят. Авторитет не там, где боятся, а там, где доверяют. А доверие рождается только из предсказуемости добра: ребенок знает, что ты его не предашь, не ударишь ремнем за двойку, не выставишь на публичный позор. И знает это не потому, что ты обещал, а потому что ты так живешь каждый день.
Представьте современного отца, который проводит с ребенком два часа в неделю, потому что «работа»; мать, которая кричит из-за несделанных уроков, потому что «нервы». О семье, где ужин проходит под телевизор, а не под разговор. Никакого напряжения такое задание не вызывает потому, что встречается сплошь и рядом.
Сухомлинский называет это «духовной пустотой». И он прав: мы заполнили быт вещами, а душу — тревогой. Но тревога не воспитывает. Только личный пример воспитывает.
Что же делать? Не переходить на домашнее обучение и не становиться идеальными. В.А. Сухомлинский не требует святости. Он требует одного: честности с самим собой. Признать, что ваша усталость — не причина для окрика. Признать, что ваш ребенок имеет право быть медленным, неспособным к математике, но при этом достойным уважения. Признать, что главное, что вы можете ему дать, — это ваше собственное взросление.
Стиль родительства — это не выбор методики. Это выбор себя. Каждый раз, когда вы сдерживаете гнев, когда уступаете место в очереди, когда говорите правду, когда моете посуду за больной женой — вы пишете ту самую единственную страницу «Родительской педагогики», которую потом прочитает ваш ребенок. Не лекциями, а поступками.
И я, перечитывая В.А. Сухомлинского, вдруг понимаю главное: мы слишком много думаем о том, как воспитывать. И почти не думаем о том, кто воспитывает. А ведь ответ на второй вопрос автоматически отвечает на первый. Если вы человек долга, чести, чуткости — ваш ребенок впитает это, как сухая земля впитывает дождь. Если вы пустоцвет — не поможет ни один университет.
Поэтому не стройте из себя идеального родителя. Стройте из себя взрослого человека. А дети — они подтянутся. Потому что другого пути у них нет. И, слава богу, другого пути у них нет.
Работая с родителями, я смутно нащупывала это понимание, но прочтение книги позволило обрести кристальную ясность и точность понимания.
Анна Бердникова
Если Вы при чтении испытали лучшую эмоцию на свете - интерес, Вы можете поблагодарить автора.