Марина даже не успела отнять от лба холодный компресс. Галина Петровна выросла в дверях спальни как из-под земли. Ключи от квартиры сына она по-прежнему считала своей законной собственностью, поэтому стучать не видела смысла.
— Галина Петровна, у меня температура тридцать восемь и пять, — тихо произнесла Марина, пытаясь сесть на кровати. — Какой тут клининг? Голова раскалывается.
— Ну, тридцать восемь — это не смертельно, — свекровь демонстративно провела пальцем по комоду и поморщилась от воображаемой пыли. — В наше время с такой температурой на завод ходили и смены отстаивали. А тут сидишь дома, в тепле. Игорь на работе упахивается, деньги зарабатывает, а у тебя на подоконниках слой грязи.
— Игорь сам просил меня лежать и ничего не делать, — Марина с трудом сдерживала раздражение. — Он вечером обещал купить продукты и приготовить ужин.
— Конечно, нагрузи парня еще больше, — всплеснула руками Галина Петровна. — Он же мало устает! Марина, ты женщина или кто? Хозяйка в доме должна оставаться хозяйкой в любом состоянии. Вот я в твои годы…
— Галина Петровна, пожалуйста, давайте не будем, — перебила ее Марина. — Мне действительно очень плохо. Я хочу просто поспать.
— Ладно, спи, немощная, — буркнула свекровь, направляясь к выходу из комнаты. — Но окна я сама помою. А то перед соседями стыдно, такой позор на третьем этаже.
Марина закрыла глаза, надеясь на тишину, но уже через минуту из кухни донесся грохот ведра и шум льющейся воды. Спорить со свекровью в таком состоянии не было никаких сил. Марина провалилась в тяжелый, тревожный сон.
Ей казалось, что прошло всего пять минут, когда ее разбудил резкий, пронзительный крик из кухни, перешедший в глухой грохот. Затем наступила зловещая тишина.
Марина резко вскочила с кровати. Голова отозвалась дикой болью, перед глазами поплыли темные круги, но страх оказался сильнее слабости. Она выбежала в коридор и замерла на пороге кухни.
На полу среди лужи воды и разбросанных тряпок сидела Галина Петровна. Ее лицо было бледным, она держалась за правую лодыжку и тихо стонала. Рядом валялась перевернутая табуретка.
— Что случилось? — Марина подбежала к ней и опустилась на коленки, забыв про собственную простуду.
— Нога… — прохрипела свекровь, на лбу у нее выступил крупный пот. — Стул поехал, когда я верхнюю створку протирала. Господи, как больно.
— Не двигайтесь, я сейчас скорую вызову, — Марина бросилась в комнату за телефоном. Руки дрожали, она едва попала по кнопкам. — Алло, скорая? У нас женщина упала с высоты, кажется, сильный вывих или перелом ноги. Приезжайте быстрее, адрес…
Марина положила трубку и вернулась на кухню. Она принесла из спальни подушку, аккуратно подложила ее под спину свекрови, чтобы той было удобнее сидеть на мокром линолеуме, и накинула на ее плечи теплый плед.
— Игорь далеко? Можешь ему набрать? — голос Галины Петровны стал совсем слабым, вся ее былая спесь мгновенно испарилась.
— Сейчас наберу, — Марина быстро нашла контакт мужа в телефоне. — Игорь, привет. Тут ЧП. Твоя мама пришла к нам, решила помыть окна и упала с табуретки. Я уже вызвала скорую. Приезжай прямо в больницу, мы, скорее всего, туда едем. Да, жива, но с ногой что-то серьезное. Давай, ждем.
Марина присела рядом с Галиной Петровной. На кухне сквозило из открытого настежь окна, и Марина поднялась, чтобы закрыть его.
— Не надо было мне лезть, — вдруг тихо сказала свекровь, глядя в пол. — И правда, глупо получилось.
— Зачем вы вообще за это взялись? — спросила Марина, возвращаясь на место. — Неужели эти окна стояли вашей жизни и здоровья? Ну подождали бы неделю, я бы сама все сделала, как только выздоровела.
— Да я же как лучше хотела, — в голосе Галины Петровны послышались слезы. — Привыкла все контролировать. Мне кажется, если я не сделаю, то никто не сделает. А тут ты лежишь, Игорь уставший. Вот и решила проявить инициативу.
— Ваша инициатива чуть не закончилась трагедией, — вздохнула Марина. — Врач сразу скажет, что там. Главное, чтобы не открытый перелом.
В дверь позвонили. Марина бросилась открывать. На пороге стояли двое врачей скорой помощи с носилками и сумками.
— Где больная? — коротко спросил пожилой фельдшер.
— На кухне, проходите, — Марина провела их через коридор.
Медики осмотрели ногу Галины Петровны. Свекровь тихо вскрикнула, когда врач дотронулся до лодыжки.
— Подозрение на закрытый перелом со смещением, — вынес вердикт фельдшер. — Нужно ехать в травматологию на рентген. Молодая чемодан, вы с нами поедете? Больной понадобится помощь при оформлении.
— Да, конечно, я только куртку накину, — кивнула Марина.
Она быстро оделась, сунула в сумку документы свекрови, которые та всегда носила с собой в паспорте, и поспешила за бригадой. Спускаясь по лестнице, Марина чувствовала, как ее снова начинает бить озноб, но отступать было некуда.
В больнице их уже ждал Игорь. Он примчался прямо с работы, взволнованный и растрепанный.
— Мама! Что с тобой? — он подбежал к каталке, которую везли по коридору приемного покоя.
— Ох, Игореша, упала я, — запричитала Галина Петровна. — Нога как чужая. Если бы не Марина, я бы там на полу долго пролежала.
— Маму забирают на рентген и наложение гипса, — прервала их Марина. — Игорь, иди с ней, а я посижу здесь, оформлю карту.
Через час Игорь вышел из кабинета. Лицо его было озабоченным.
— В общем, перелом подтвердили. Поставили спицы, наложили гипс. Сказали, минимум два месяца строгого постельного режима. Никаких нагрузок на ногу.
— Ого, — Марина опустилась на кушетку. — Это значит, она вообще не сможет ходить?
— Первое время точно нет, — вздохнул Игорь. — И тут встает главный вопрос. Кто за ней будет ухаживать? Я целый день на работе, у меня сейчас важный проект, командировки начнутся. Нанять сиделку на круглые сутки мы финансово не потянем.
Марина посмотрела на мужа, и внутри у нее все сжалось. Она прекрасно понимала, к чему клонится этот разговор.
— Ты хочешь предложить, чтобы она жила у нас? — прямо спросила Марина.
— Марин, ну а какие варианты? — Игорь сел рядом и взял ее за руку. — У нее квартира на пятом этаже без лифта. Туда даже врача не дозовешься, и продукты некому принести. А у нас второй этаж, да и ты сейчас на больничном, все равно дома.
— Игорь, я на больничном, потому что я больна, а не потому что у меня много свободного времени! — Марина возмущенно отдернула руку. — У меня высокая температура, мне самой нужен уход. А твоя мама только что отчитывала меня за немытые окна. Ты представляешь, во что превратится наша жизнь, если она поселится у нас на два месяца?
— Она будет лежать и не сможет ходить, какой от нее шум? — попытался успокоить ее Игорь. — Марин, ну пожалуйста. Она же моя мать. Я не могу бросить ее одну в таком состоянии.
— А обо мне ты подумал? — Марина чувствовала, как к горлу подступают слезы. — Она меня поедом есть будет каждый день. Ей не угодишь. То суп не такой, то пыль не там лежит.
В этот момент из кабинета вывезли Галину Петровну. Она выглядела притихшей и испуганной, огромный гипс на правой ноге смотрелся жутко.
— Игореша, Марина, — тихо позвала она. — Что врачи говорят? Меня домой отпустят?
— Отпустят, мама, — Игорь подошел к ней. — Но одной тебе нельзя. Ты поедешь к нам. Марина согласна за тобой присмотреть.
Марина промолчала, лишь тяжело вздохнула. Спорить в коридоре больницы на глазах у медсестер было выше ее сил. К тому же, глядя на беспомощную свекровь, Марина почувствовала укол жалости. Какая бы та ни была ворчливая, сейчас она действительно нуждалась в помощи.
Переезд организовали в тот же вечер. Игорь привез вещи матери, обустроил ей место в гостиной на диване. Галина Петровна вела себя непривычно тихо, поблагодарила за чай и рано легла спать.
На следующее утро начались суровые будни. Марина проснулась с заложенным носом и тяжелой головой, но мысль о том, что в соседней комнате лежит лежачий человек, заставила ее подняться.
Она сварила овсяную кашу, налила чай и понесла поднос в гостиную.
— Доброе утро, Галина Петровна. Вот, позавтракайте.
Свекровь подняла голову от подушки, осмотрела поднос. Марина внутренне приготовилась к критике, ожидая услышать, что каша слишком жидкая или чай недостаточно крепкий.
— Спасибо, Мариночка, — неожиданно мягко сказала Галина Петровна. — Извини, что нагружаю тебя. Тебе ведь самой плохо.
— Ничего, прорвемся, — буркнула Марина, удивленная такой переменой тона. — Обезболивающее выпили?
— Да, Игорь перед уходом дал таблетку. Нога ноет, конечно, но терпеть можно.
Первые три дня прошли относительно спокойно. Марина приносила еду, помогала свекрови повернуться, подавала необходимые вещи. Свободное время она проводила в своей комнате, стараясь лишний раз не пересекаться с Галиной Петровной, чтобы не провоцировать конфликты.
Однако на четвертый день характер свекрови начал брать верх над минутной слабостью. Ограничение в движении действовало на Галину Петровну угнетающе, и накопившееся раздражение она стала вымещать на невестке.
— Марина! — раздался резкий крик из гостиной.
Марина, которая только села за компьютер, чтобы проверить рабочую почту, вздохнула и пошла на зов.
— Что случилось?
— Почему телевизор не показывает первый канал? — недовольно спросила Галина Петровна, тыча пультом в экран. — Опять ты тут что-то понажимала. И вообще, почему в комнате так душно? Открой форточку.
— Я не трогала пульт, вы, наверное, сами сбили настройки, — Марина взяла пульт и переключила канал. — А форточку открывать нельзя, меня и так знобит, да и вам сквозняк ни к чему.
— Вот вечно ты споришь, — поджала губы свекровь. — Сложно просто сделать, что просят? И кстати, суп вчерашний уже не первой свежести. Могла бы сегодня свеженького бульона сварить. Игорь придет с работы, а у тебя опять разогретая еда.
Марина почувствовала, как внутри закипает злость.
— Галина Петровна, я три дня назад бегала с вами по больницам с температурой. Я до сих пор пью лекарства. Я готовлю, убираю за вами, ношу судно. И вместо простого спасибо я слышу только претензии.
— А что я такого сказала? — удивилась Галина Петровна. — Я просто высказала свое мнение. Критику надо уметь принимать нормально. Я же добра вам желаю, чтобы сын мой хорошо питался.
— Ваш сын прекрасно питается! — повысила голос Марина. — А если вам что-то не нравится, можете попросить Игоря, пусть он после двенадцатичасового рабочего дня встает к плите и варит вам свежие бульоны.
Марина развернулась и ушла на кухню, громко хлопнув дверью. На глазах закипели слезы обиды. Она делала все, что могла, наступала на горло собственной болезни и гордости, а в ответ получала лишь упреки.
Вечером, когда Игорь вернулся домой, атмосфера в квартире была накалена до предела. Марина сидела на кухне и демонстративно пила чай, не выходя встречать мужа. Игорь сразу почувствовал неладное и зашел к матери.
Через десять минут он пришел на кухню, лицо его было хмурым.
— Марин, ну что опять произошло? Мама плачет, говорит, ты на нее накричала из-за какого-то супа.
— Ах, она плачет? — Марина резко поставила чашку на стол. — А то, что она меня целый день изводит своими придирками, это нормально? Я не прислуга в этом доме, Игорь! Я твоя жена. И я сейчас тоже на больничном.
— Она пожилой человек, к тому же со сломанной ногой, лежит без движения, ей тяжело психологически, — попытался оправдать мать Игорь. — Ну можно же проявить немного терпения и снисхождения?
— Мое терпение закончилось, — отрезала Марина. — Если ты считаешь, что я плохо справляюсь, бери отпуск за свой счет и сиди с ней сам. Или нанимай сиделку. Я больше не могу. Каждый день выслушивать, какая я плохая хозяйка, я не нанималась.
— Марин, ну не начинай, какой отпуск? Нам деньги нужны, — Игорь схватился за голову. — Давай просто спокойно поговорим с ней вместе.
Они зашли в гостиную. Галина Петровна действительно лежала с красными глазами, отвернувшись к стене.
— Мама, — позвал Игорь. — Давайте спокойно обсудим ситуацию. Почему вы с Мариной постоянно ругаетесь?
Галина Петровна повернулась, в ее глазах снова вспыхнул гнев.
— Потому что твоя жена совершенно не умеет уважать старших! Я ей слово — она мне десять. Я всего лишь попросила свежий суп, а она устроила истерику. Привыкли жить на всем готовом, порядка в доме нет.
— Порядка нет? — Марина не выдержала и сделала шаг вперед. — Да если бы не этот ваш «порядок», из-за которого вы полезли на окна, вы бы сейчас дома у себя чай пили! Вы сами виноваты в том, что случилось. И теперь из-за вашего упрямства страдает вся семья.
— Как ты смеешь мне это выговаривать! — закричала Галина Петровна, пытаясь приподняться. — Игорь, ты слышишь, как она со мной разговаривает? В моем собственном сыновнем доме меня попрекают куском хлеба и моей травмой.
— Марин, хватит, замолчи! — прикрикнул Игорь на жену. — Мама права, ты переходишь границы. Она беспомощна, а ты бьешь по больному месту.
Марина замерла. Слова мужа ударили сильнее, чем все придирки свекрови. Она посмотрела на Игоря, затем на Галину Петровну, которая тут же приняла вид невинной жертвы, и поняла, что в этом доме она осталась абсолютно одна. Ее мнение, ее здоровье и ее чувства никого не волновали.
— Ах, вот как, — тихо, но отчетливо произнесла Марина. — Я перехожу границы? Отлично. Раз вы оба считаете меня монстром, я умываю руки.
Марина развернулась, пошла в спальню, достала из шкафа небольшую дорожную сумку и начала быстро скидывать туда свои вещи: джинсы, свитера, белье, косметику.
Игорь прибежал следом, его лицо выражало крайнюю степень растерянности.
— Марин, ты что делаешь? Куда ты собираешься?
— К маме еду, — не прерывая сборов, ответила Марина. — Мой больничный еще не закончился. Я хочу провести оставшиеся дни в покое, где обо мне позаботятся, а не где из меня будут пить кровь.
— Марин, ну перестань, ну погорячились все, — Игорь попытался перехватить сумку, но она резко выдернула ее из его рук. — Как я один с ней справлюсь? Мне завтра на работу к восьми утра. Кто ей завтрак приготовит? Кто лекарства даст?
— Вот и проявишь сыновний долг, — жестко ответила Марина, застегивая молнию на сумке. — Встанешь в шесть утра, сваришь свежий бульон, все разложишь, поможешь ей во всем. Ты же у нас сильный, работающий, не то что я, «немощная».
Марина накинула куртку, взяла сумку и пошла к выходу. Игорь шел за ней по коридору, продолжая уговаривать.
— Марин, ну это же глупость какая-то! Из-за ссоры уходить из дома? Вернись, мы все уладим.
Из гостиной донесся голос Галины Петровны, в котором уже не было прежней уверенности:
— Игорь, пусть идет, если хочет. Мы и сами справимся. Не пропадем.
Марина остановилась у двери, повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза.
— Удачи вам, ребята. Надеюсь, за эти дни вы научитесь ценить чужой труд.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку, громко захлопнув за собой дверь квартиры. На улице дул прохладный вечерний ветер, но Марине впервые за последние дни стало дышаться легко. Она вызвала такси и поехала к родителям, твердо решив, что не вернется обратно, пока муж и свекровь полностью не пересмотрят свое отношение к ней. Личные границы стоили того, чтобы за них побороться.