В рации хрипело, трещало – и вдруг пробился голос. Искажённый помехами, срывающийся. Но слова были такие, от которых кровь стынет.
'Мы погибаем. Есть двухсотые и трёхсотые'.
Старший лейтенант Михаил Миненков сидел на броне, когда услышал этот крик. Группа спецназа ВДВ попала в засаду. Где-то совсем рядом, в лесах вдоль Терека, гибли свои. И времени на раздумья не было.
Так что же произошло в тот октябрьский день 1999 года в Шелковском районе Чечни?
Миненкову было двадцать два. Всего год назад он окончил Рязанское десантное училище. Через несколько месяцев после выпуска ему предстояло командовать разведывательным взводом 247-го десантно-штурмового полка – того самого, которым руководил легендарный полковник Юрий Эм, прошедший Афганистан, Карабах и первую чеченскую.
Лето 1999-го забросило их в Дагестан. Двое суток по горному серпантину – двести километров из Каспийска до Ботлиха на БМП и 'Уралах'. Серпантин такой, что одна ошибка водителя могла стоить жизни всем.
Отдыхать после марша не дали. Сразу – приказ: подняться на высоту 2041. Перекрыть горную дорогу. Не пропустить боевиков из Чечни.
Четырнадцать разведчиков – против трёхсот. Такова была арифметика той войны.
Четыре дня они удерживали позицию. Боевики так и не рискнули атаковать – видимо, не знали, как мало людей стоит у них на пути.
Но главное испытание ждало Миненкова впереди.
14 октября 1999 года. Разведгруппа старшего лейтенанта возвращалась с очередного выхода в районе станицы Шелковской. Рядом, в соседнем квадрате, работала ещё одна группа – спецназовцы ВДВ под командованием майора Вадима Панькова.
Они встретились буквально за несколько минут до беды. Обнялись, посмеялись, сравнили, у кого снаряжение лучше. Разъехались.
И тогда в рации раздался голос Панькова.
Миненков мгновенно оценил обстановку и прокричал в микрофон: 'Понял. Иду на помощь!' Механик-водитель Юрий Муравьёв развернул БМП и погнал в обратном направлении.
То, что они увидели на месте, запомнилось навсегда. Один БТР спецназа дымился, расстрелянный из гранатомёта в упор. Вокруг него лежали погибшие. Уцелевшие десантники вели огонь из-за второй машины.
Разведчики спешились и побежали за бронёй. Но БМП шла быстро – Миненков и наводчик-оператор Виктор Горбачёв вступили в бой намного раньше остальных. Миненков сидел на башне, прикрытый люком.
Горбачёв доложил изнутри: не видит целей – густая листва перекрыла прицел.
И тогда Миненков начал руками поворачивать голову наводчика в нужную сторону. Вместе с головой разворачивалась пушка. Командир выглядывал из-за люка, по которому хлестали пули, и корректировал огонь.
Пятьсот боеприпасов за две минуты. Основные огневые точки боевиков были подавлены.
Вскоре подоспели командир полка Юрий Эм, начальник разведки Игорь Шикин, начальник инженерной службы Валентин Василишин и ещё несколько разведчиков. Они заняли оборону на земляном валу у самого Терека.
Бой не прекращался. Но десантники начали делать то, ради чего, собственно, они и примчались. Одного за другим – раненых и погибших – вытаскивали из-под огня. Ни одного человека не оставили на поле боя. Ни раненого, ни убитого.
Нужно было эвакуировать и спецназовскую технику – внутри оставались секретная документация и вооружение.
У разведчиков была поговорка, которую Миненков запомнил накрепко: 'Всегда объезжай лужу – в ней может быть фугас'. Первый БТР спецназа лужу обошёл, но был расстрелян из гранатомёта. Теперь, когда повреждённую машину начали эвакуировать на тросах, один из бронетранспортёров всё-таки заехал в ту самую лужу.
Взрыв подбросил четырнадцатитонную махину в воздух.
Полковника Эма контузило. Василишина посекло осколками. А старшему лейтенанту Миненкову взрывной волной раздробило ногу.
Он вытащил резиновый жгут и перетянул ногу. Понял, что встать сам уже не сможет. Приготовил гранату – на тот случай, если боевики подойдут вплотную.
Но разведчики не дали ему воспользоваться этой гранатой. Обе группы – и те, кого спасали, и те, кто спасал – вышли к главным силам. Вместе. Со всеми ранеными. Со всеми погибшими. Не оставив никого.
В полевом госпитале в Кизляре ногу спасти не удалось. Ампутация.
Двадцатидвухлетний чемпион ВДВ по рукопашному бою лежал на операционном столе и, по его собственным словам, страшно ругался.
'Обида была на судьбу – ведь мастер спорта по рукопашке, а толку теперь? Казалось, что всё кончено – и друзья отвернутся, и на рыбалку со мной никто не пойдёт'.
Через неделю после операции он встал. Через месяц – вернулся в свой полк. Получил назначение на должность помощника начальника разведки.
В Кремле и. о. президента Владимир Путин вручил ему Золотую Звезду Героя. Поинтересовался, есть ли пожелания. Миненков ответил: хочу остаться служить в армии.
И остался.
Он потом ещё дважды возвращался в Чечню. Окончил Общевойсковую академию. Стал подполковником. У него трое детей. И друзей, вопреки тем страхам из госпиталя, стало только больше.
Полковник Юрий Эм тоже получил Звезду Героя. Майор Вадим Паньков – тот самый, чей голос кричал из рации, – тоже стал Героем России.
Но в тот октябрьский день 1999 года они не думали о наградах. Они думали об одном: своих не бросают. Ни живых. Ни мёртвых. Никогда.
И вынесли всех.