Глава 13
Пока я поднимался на второй этаж, не лифтом - его в этой части здания не было, или я не увидел – просто по лестнице, всё пытался представить себе планировку центра. Когда я посещал его в качестве пациента, или, в свете новых обстоятельств, кандидата, то ходил по Г-образному коридору второго этажа. С одной стороны коридора были окна, выходящие на улицу и на сквер возле здания, а с другой – кабинеты. На дверях кабинетов не было никаких индексов в виде букв с цифрами, только обычные для любого медучреждения надписи – терапевт, хирург, ЭКГ и тому подобные. Здесь же, где я сейчас находился, коридоры были без окон, а на дверях – сплошь индексы и никаких тебе завгаров или замов по АХЧ, хотя завгар, скорее всего, обитает в гараже, а хозяйственник – в мастерских, или там находится зампотех, если Виктория не пошутила и у них вообще такой есть. А вот и С2. Дверь, как и все увиденные мной двери в коридоре - с электронным замком и кнопкой звонка. Я уже хотел было воспользовался выданным мне пропуском, но затем решил, что в первый раз лучше позвонить. Нажал на кнопку, но звонка за дверью не услышал. Хорошая звукоизоляция, или здесь вовсе не звуковая сигнализация. Обдумать этот вопрос не было времени – щелкнул, открываясь замок, я отворил дверь и зашёл в кабинет.
Кабинет оказался небольшим, по крайней мере, для зампотеха, если Беньяминов им, конечно, был. Впрочем, сколько я видел тех зампотехов с их кабинетами. Одного, пожалуй, и мог видеть, когда был на военных сборах. Кстати, Беньяминов на него совсем не похож. Про размеры кабинета не скажу, не помню, давно это было. В кабинете Вениаминыча не было ничего, выходящего за офисный стандарт – стол, пара стульев, шкаф. На столе монитор, точнее моноблок, и принтер. Беньяминов сидел за столом, но, когда я зашёл, поднялся, сделал несколько шагов мне навстречу. Мы обменялись рукопожатием.
- Здравствуйте, Фёдор Иванович, рад вас видеть, - обратился он ко мне.
- Здравствуйте, Павел Вениаминович, - ответил я и подумал про себя, что тоже, скорее рад.
- Присаживайтесь, - он указал на один из стульев, стоящих у стены, а сам вернулся за стол.
- Мы устранили все препятствия и теперь, я думаю, ничего не помешает проведению намеченных процедур. Я вижу, - он внимательно посмотрел на меня, - у вас накопились вопросы, давайте сразу всё проясним.
- Да, мне хотелось бы несколько подробнее узнать о сути процедур, начал я. - Хотя я и прочитал о них на сайте вашего центра, некоторые неясности, тем не менее, присутствуют. Я также хотел бы прояснить свой статус, я улыбнулся и, надеюсь, моя улыбка не выглядела заискивающей. Да и с чего бы ей быть – Вениаминович мне не начальник, не лечащий врач, мои жизнь и здоровье от него не зависят, или уже зависят? Или уже начальник?
- Разумеется, - Беньяминов покосился на экран монитора, щёлкнул мышкой и задумчиво посмотрел на меня. – Начнём со статуса. Вы заключили договор о внештатном сотрудничестве, соответственно ваш статус – овед атсмай, или, если угодно – цзыю гуюань.
- А можно просто внештатник, -спросил я, поразмыслив, - всё равно не запомню. Я ведь ни с ивритом, ни с китайским не знаком.
- Однако же, какие это языки догадались, - усмехнулся Вениаминыч.
- Китайский трудно не узнать.
- Впрочем, это не важно, а важно то, чем вы будете заниматься под моим началом. Нет, вы не будете подопытным кроликом, вы будете полноправным участником эксперимента. У всех участников свои задачи, к выполнению которых каждый из них подготовлен лучше всего. Вы, Фёдор Иванович, обладаете высокой чувствительностью к воздействию темпорального поля. Во время отбора мы проверяли вас по этому параметру, но обследование вы проходили в полном объёме, - предупредил, готовый вырваться у меня вопрос Беньяминов.
- Отбор кандидатов, собственно, проходит в несколько этапов, - продолжил он. – Мы, в рамках договора с краевым минздравом, проводим бесплатную для пациентов диспансеризацию, при этом мы немного расширяем диапазон обследования, что помогает нам выявить людей и …, - тут он как будто споткнулся, но затем поспешно продолжил, - да, людей, чувствительных к воздействию темпорального поля. Мы при этом, заметьте, не подвергаем никого непосредственному воздействию этого самого поля, а определяем чувствительность по косвенным показателям. Кстати, ещё приглашая пациентов на диспансеризацию, мы можем определить, в первом, разумеется, приближении, их отзывчивость на это воздействие. Помните, когда мы приглашали вас посетить наш центр, мы называли адрес. В названии содержится определённый код, и если вы этот код воспринимаете, вы слышите один адрес, а если нет, то - другой. И приходят пациенты, соответственно, в разные центры. Или в этот, или в филиал.
— Это что – получается что-то вроде шибболета? – вставил я.
- В некотором роде, - Беньяминов задумался и что-то быстро набрал на клавиатуре.
А ведь и правда. Я пришел в этот центр, а Кучкин меня вывел к филиалу.
- Затем мы проводим, собственно, саму диспансеризацию. Для разных групп пациентов она практически идентична. Кстати, в её ходе пациенты могут переходить из одной группы в другую. Прошедших отбор, приглашают заключить договор. И вот это является вторым этапом…
Закончить Павлу Вениаминовичу не дали – открылась дверь и в кабинет вошёл то самый молодой человек, возможно даже в том же самом халате, который вчера вызвался позвать Беньяминова, да так и не вернулся. В руках он держал синюю папку. Поздоровавшись со мной кивком, молодой человек подошёл к столу, раскрыл папку и положил её перед Беньяминовым. Павел Вениаминович не глядя пошарил рукой по столу где-то за принтером, достал оттуда очки и водрузил на нос, указал вошедшему на стул рядом со мной. Посмотрел на меня, слегка пожал плечами, - извините, Фёдор Иванович, я сейчас, - и погрузился в изучение содержимого папки. Я понимающе покивал и настроился на долгое ожидание – папка выглядела довольно внушительно. Беньяминов быстро просматривал документы, и постепенно его лицо принимало всё более озабоченное выражение. Я искоса взглянул на сидевшего рядом молодого человека, пытаясь прочитать, что у него написано на бейджике, но ракурс оказался неудачным и я ничего не смог разглядеть. Сам он сидел, безмятежно глядя в окно, и мне почему-то показалось, что когда Беньяминов закончит читать, то он скажет Павлу Вениаминовичу, - Ну вот, а что я вам говорил.
- Ну что же, Андрей, всё это, конечно, не особенно приятно, хотя и ожидаемо, - наконец сказал Беньяминов, закрывая папку.
- Фёдор Иванович как раз здесь. Сейчас мы все пойдём и посмотрим на месте.
Он отодвинул папку на край стола, поднялся и обратился ко мне, - Пойдёмте, Фёдор Иванович, скучать вам в первый рабочий день не придётся.
- А придётся не скучать, - пробормотал я про себя, - и добавил уже громче, - Пойдем конечно, не люблю скучать.