Олег стоял в прихожей и завязывал шнурки. Он даже не смотрел на меня. Говорил так, будто бросал на ходу привычное поручение коллеге по работе.
Я застыла в дверях спальни с расческой в руке. Внутри всё мгновенно закипело, но я постаралась сделать глубокий вдох.
— Олег, подожди. Мы же вчера всё обсудили. Я работала две недели без единого перерыва. Сегодня мой первый свободный день. Я хотела просто выспаться и побыть в тишине.
Муж выпрямился, поправил куртку и посмотрел на часы. В его взгляде не было ни капли сочувствия, только легкое раздражение.
— Кать, ну началось. Тебе сложно, что ли? Маме трудно ходить после процедур. Такси сейчас дорогое, да и не доверяет она чужим водителям. А ты на машине.
— Твоя мама живет в трех кварталах от поликлиники, — тихо сказала я, сжимая расческу. — И у нее есть родной сын. Почему ты не можешь забрать её сам?
— Потому что я еду на объект, — отрезал Олег. — У меня контракт, если ты забыла. Я деньги зарабатываю. А ты просто сидишь дома в свой выходной. Что тебе стоит съездить? Полчаса туда, полчаса обратно.
— А ужин? — мой голос стал громче. — Приготовить ужин на всю семью, включая твою маму, которая обязательно останется у нас до вечера — это тоже полчаса?
— Слушай, не делай из мухи слона. Суп свари или картошки пожарь. Мама любит твою запеканку. Ладно, я опаздываю. В двенадцать будь у поликлиники.
Дверь захлопнулась. Громко, с характерным щелчком замка. Я осталась стоять в пустой прихожей. На часах было десять утра. Мой идеальный, выстраданный выходной, который я планировала провести в постели с книгой, рассыпался на мелкие кусочки.
Я вернулась в спальню, села на кровать и уставилась в стену. В голове крутились слова Олега: «Раз ты всё равно дома». Для него моя домашняя жизнь была синонимом безделья. То, что я до полуночи сводила отчеты и выслушивала капризных клиентов в банке, в расчет не принималось.
Телефон зазвонил ровно в одиннадцать сорок. На экране высветилось: «Свекровь». Я вздохнула и ответила:
— Да, Лидия Ивановна. Здравствуйте.
— Катенька, ты уже выехала? — раздался в трубке капризный, слегка скрипучий голос. — Меня врач отпустил раньше. Я сижу в вестибюле, тут жуткий сквозняк. У меня уже поясницу потянуло.
— Лидия Ивановна, я только собираюсь. Олег мне поздно сказал. Буду минут через двадцать.
— Ох, вечно у вас всё в последний момент, — вздохнула свекровь. — Ладно, жду. Только кондиционер в машине не включай, меня продует.
Я опустила телефон. Спорить не было сил. Я быстро оделась, даже не став краситься, взяла ключи от машины и вышла на улицу.
Возле поликлиники было не повернуться. Я крутилась на парковке минут десять, пока нашла свободное место. Когда я вошла в вестибюль, Лидия Ивановна сидела на кушетке с таким видом, будто её бросили на произвол судьбы в глухом лесу.
— Ну наконец-то, — сказала она вместо приветствия, поднимаясь и опираясь на палочку. — Я уже вся замерзла. Колени просто разламываются.
— Здравствуйте, Лидия Ивановна. Пойдемте, машина недалеко.
Мы медленно пошли к выходу. Свекровь тяжело вздыхала на каждом шагу, всем своим видом показывая, как ей тяжело. Мы сели в машину. Едва я завела мотор, как Лидия Ивановна повернулась ко мне:
— Катя, а что у нас на обед? Я после этих уколов голодная как волк. Мне нужно что-то горячее и сытное.
— Я еще ничего не готовила, Лидия Ивановна. Только из дома выехала.
Свекровь удивленно подняла брови.
— Как не готовила? Время уже первый час. Олег сказал, ты сегодня дома. Чем же ты занималась все утро?
— Я отдыхала, — спокойно ответила я, выезжая на главную дорогу. — У меня первый выходной за две недели.
— Отдыхала она, — пробормотала Лидия Ивановна, глядя в окно. — В наше время женщины сначала всё по дому делали, а потом отдыхали. Ладно, заедем к вам. Дома у тебя хоть продукты есть?
— Есть курица и овощи.
— Курица — это хорошо. Сделай её в духовке, с картошкой. И салатик натри. Мне тяжелое нельзя, желудок сразу реагирует.
Я молчала. Я просто вела машину, сжав зули до боли. Внутри меня зрело странное, холодное чувство. Это была не просто усталость, это была глухая обида на то, что мою жизнь, мое время и мои желания никто не ставит ни во что.
Когда мы приехали к нам домой, Лидия Ивановна сразу прошла в гостиную, включила телевизор и устроилась на диване.
— Кать, принеси мне водички теплой, — крикнула она из комнаты. — И таблетку мою синюю из сумки достань.
Я принесла воду и таблетку. Свекровь выпила, откинулась на подушки и закрыла глаза.
— Ой, хорошо. Ты иди, делай обед. Я вздремну часок.
Я пошла на кухню. Достала из холодильника курицу. Посмотрела на нее, потом на нож, потом на гору немытых чашек, которые Олег оставил в раковине с утра. В этот момент у меня внутри как будто что-то щелкнуло. Я поняла, что если сейчас почищу эту картошку и запеку эту курицу, то я окончательно потеряю себя. Я стану просто обслуживающим персоналом для Олега и его мамы.
Я положила курицу обратно в холодильник. Спокойно вымыла руки, вытерла их полотенцем и пошла в спальню. Из гостиной доносился ровный шум телевизора — свекровь уже засыпала.
Я переоделась в свое любимое зеленое платье, взяла маленькую сумочку, деньги и документы. Обулась в прихожей, стараясь не шуметь. Перед самым выходом я заглянула в гостиную. Лидия Ивановна тихо похрапывала.
Я вышла из квартиры, аккуратно прикрыв дверь. На улице светило яркое солнце. Я глубоко вдохнула теплый воздух и почувствовала, как с плеч свалилась огромная тяжесть. На часах было два часа дня.
Я пошла в небольшое кафе на соседней улице, где всегда подавали отличные десерты. Заказала себе большой кусок черничного торта и огромную чашку чая с мятой. Я сидела у окна, ела торт и просто смотрела на прохожих. Мой телефон лежал в сумке на беззвучном режиме. Я сознательно не доставала его.
Через час я решила пройтись по магазинам. Купила себе туфли, о которых давно мечтала, но всё жалела денег. Потом зашла в книжный и выбрала толстый роман. Время летело незаметно. К пяти часам вечера я решила, что пора проверить телефон.
Экран светился от пропущенных вызовов. Десять звонков от Олега. Пять от Лидии Ивановны. И куча сообщений в мессенджере.
Я открыла сообщения от мужа.
«Катя, ты где?»
«Катя, мама звонит, говорит, тебя дома нет. Где обед?»
«Катя, ответь на звонок, это не смешно!»
«Ты вообще сошла с ума? Мама голодная сидит, у нее давление поднялось!»
Я улыбнулась. Самой настоящей, спокойной улыбкой. Набрала номер Олега. Он ответил после первого же гудка. Из трубки раздался почти крик:
— Ты где ходишь?! Что происходит? Мама сидит у нас в квартире одна, есть нечего, тебя нет, телефон не берешь!
— Я гуляю, Олег, — ответила я тихим, ровным голосом.
— Что значит — гуляешь? — Олег, кажется, задохнулся от возмущения. — Ты в своем уме? Я приехал домой, думал, ужин готов, мама накормлена. А тут шаром покати! Мама плачет, говорит, ты ушла и ничего не сказала!
— Я сказала тебе утром, что у меня выходной. Ты меня не услышал. Ты решил, что раз я дома, то должна работать на вас.
— Катя, не начинай свои глупые разборки! Быстро дуй домой и готовь ужин. Маме плохо.
— Олег, если маме плохо, вызови ей такси и отправь домой. Или закажи еду из ресторана. У тебя же есть деньги, ты их зарабатываешь, сам сказал.
— Ты со мной так не разговаривай! — повысил голос муж. — Ты жена или кто? Это твоя обязанность — следить за домом и помогать моей маме!
— Моя обязанность — быть счастливой и здоровой. А не рабыней у вас на побегушках. Я приду поздно. Пожалуйста, сделай так, чтобы к моему приходу твоей мамы дома не было. И приготовь ужин сам.
— Да ты… — начал Олег, но я повесила трубку.
Я выключила телефон совсем. Теперь мне было абсолютно все равно, что они там думают. Я пошла в кинотеатр на вечерний сеанс. Купила билет на первый попавшийся фильм, уселась в мягкое кресло и впервые за долгое время по-настоящему расслабилась.
Из кинотеатра я вышла в девятом часу вечера. На улице уже зажигались фонари. Внутри меня не было ни страха перед предстоящим разговором, ни чувства вины. Была только твердая уверенность в своей правоте.
Когда я подошла к дому, на окнах нашей квартиры горел свет. Я поднялась на этаж, открыла дверь своим ключом и вошла.
В прихожей было тихо. Обуви Лидии Ивановны не было. Значит, уехала. Из кухни пахло подгоревшим луком. Я прошла туда.
Олег сидел за столом. Перед ним стояла сковорода с какой-то серой массой, похожей на неудавшуюся яичницу. Весь стол был засыпан крошками, в раковине громоздалась еще большая гора посуды, чем утром. Муж выглядел уставшим и злым. Когда я вошла, он поднял на меня тяжелый взгляд.
— Пришла? — глухо спросил он. — И где ты была?
Я поставила пакет с новыми туфлями на стул и села напротив него.
— Я же сказала. В кино ходила. Туфли себе купила. Поужинала в кафе.
Олег хлопнул ладонью по столу.
— Ты издеваешься надо мной? Мама уехала в слезах! Она сказала, что ты проявила к ней полное неуважение. Мне пришлось самому везти её домой, потому что она разволновалась. А потом я приехал и пытался приготовить хоть что-то! Я устал как собака на работе, а дома меня ждет вот это!
Он махнул рукой на сковороду.
— Олег, — я посмотрела ему прямо в глаза. Мой голос звучал удивительно спокойно и твердо. — Посмотри на меня.
Он насупился, но взгляд не отвел.
— Я работаю столько же, сколько и ты, — продолжила я. — Я вношу ровно половину денег в наш бюджет. Но почему-то мои выходные ты считаешь своим личным ресурсом. Ты решил, что можешь распоряжаться моим временем без моего согласия.
— Я просто попросил помочь маме! — буркнул он.
— Нет, ты не попросил. Ты поставил меня перед фактом перед самым уходом. «Раз ты всё равно дома, забери и приготовь». Ты даже не спросил, как я себя чувствую и какие у меня планы.
Олег молчал. Он перевел взгляд на подгоревшую яичницу.
— Твоя мама — взрослый человек, — продолжала я. — Если бы ты нормально попросил меня заранее, мы бы что-нибудь придумали. Но делать из меня бесплатную прислугу, которая должна бросать всё по первому твоему свистку, я больше не позволю.
— И что теперь? — резко спросил он. — Ты теперь каждый раз будешь сбегать из дома, если мне что-то понадобится? Разводиться побежишь?
— Разводиться я не хочу, — ответила я. — Но жить как раньше я тоже не буду. С этого дня мои выходные — это мои выходные. Если тебе нужно помочь твоей маме, ты планируешь это сам. Если ты хочешь сложный ужин, мы готовим его вместе или заказываем. И больше никогда не говори мне фразу «раз ты всё равно дома». Дома я отдыхаю после работы, а не отбываю вторую смену.
Олег долго смотрел на меня. На его лице сменялись разные эмоции: от злости до растерянности. Он привык, что я всегда соглашаюсь, сглаживаю углы и терплю. Мой сегодняшний бунт явно не вписывался в его картину мира.
— Ладно, — наконец тихо сказал он, поднимаясь со стула. — Я понял. Маме я сам всё объясню. Скажу, что ты плохо себя чувствовала.
— Нет, Олег, — остановила я его. — Скажи ей правду. Скажи, что у меня был выходной, и я ушла заниматься своими делами. Не нужно врать и выгораживать меня, будто я совершила преступление.
Муж вздохнул, подошел к раковине и включил воду. Он начал мыть свою сковородку. Спина его была напряжена, но в движениях уже не было прежней агрессии.
— Чай будешь? — спросил он, не поворачиваясь.
— Буду, — улыбнулась я. — С мятой, если осталась.
Я встала, взяла свой пакет с покупками и пошла в спальню. На душе было легко и чисто. Я поняла самое главное: никто не будет уважать твои границы, пока ты сама не научишься их защищать. И мой единственный выходной всё-таки закончился победой.