Марина застыла с тяжелой коробкой в руках. Она только что привезла из офиса образцы новых тканей для своего швейного проекта.
— Что значит — жить у нас? — Марина медленно опустила коробку на тумбу в прихожей. — Игорь, мы же обсуждали это месяц назад. У твоей мамы двухкомнатная квартира в пригороде. Почему она вдруг переезжает в нашу однушку?
— Ей тяжело одной, — Игорь даже не посмотрел на жену, продолжая что-то быстро печатать в телефоне. — И вообще, вопрос закрыт. Она уже продала свою квартиру. Деньги вложит в новостройку, которая сдастся через два года. А пока поживет в нашей комнате. Мы переставим твой швейный стол, на его место купим раскладной диван.
— Ты продал квартиру своей мамы, не спросив меня? — у Марины перехватило дыхание. — Игорь, я работаю дома по двенадцать часов в сутки. Мой стол, машинка, оверлок — это мой единственный заработок. Как я буду шить на кухне, где шесть квадратных метров? Там даже гладильная доска не поместится!
— Ну как-то разместишься, — буркнул муж, наконец убирая телефон в карман. — Другие же как-то живут. Мама приедет завтра утром. Я взял отгул, чтобы помочь ей с вещами. И пожалуйста, не устраивай сцен. Она пожилая женщина, ей нужен покой.
Марина смотрела на мужа и не узнавала его. Они прожили в браке три года. Квартиру они снимали пополам, за аренду платили строго в равных долях. Вся мебель и техника в комнате были куплены на деньги, которые Марина заработала своими заказами. И теперь её просто выставляли на кухню, как старую тумбочку.
Утро субботы началось в семь часов. В дверь настойчиво и громко застучали. Марина вздрогнула и проснулась. Игорь уже бежал открывать.
— Игореша, сынок! — раздался из коридора громкий, звенящий голос свекрови, Галины Петровны. — Ой, еле доехала. Сумки тяжелые, ужас просто. А Мариночка что, еще спит? Совсем разбаловалась у тебя на свободных хлебах.
Марина накинула халат и вышла в прихожую. Коридор был завален огромными клетчатыми сумками, узлами и коробками. Галина Петровна, полная женщина в ярком весеннем пальто, уже разувалась, по-хозяйски осматривая стены.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — тихо сказала Марина.
— Привет, привет, невестушка, — свекровь даже не повернулась к ней, протягивая Игорю тяжелый пакет. — Вот, тут закрутки, варенье. Неси сразу на кухню. И стол Маринин надо сейчас же разбирать. Моя кровать уже внизу, грузчики скоро поднимут.
— Как разбирать? — Марина преградила дорогу мужу. — Игорь, мы же договаривались хотя бы до вечера подождать. У меня сегодня срочный заказ, мне нужно сдать свадебное платье до пяти часов! Мне машинка нужна!
— Какое платье, Марина? — нахмурился Игорь. — Людям мебель заносить надо. Потерпят твои тряпки. Перенеси машинку на кухонный стол, пошьешь там один день.
— На кухонный стол? — Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. — Там жирные пятна, там чай разливают! Я шью из белого шелка! Одно пятно — и я попала на огромные деньги!
Галина Петровна всплеснула руками и громко вздохнула:
— Ой, Игореша, я так и знала. Начались капризы. Я тут лишняя, да? Мне на вокзал уйти? Собственная невестка в дом не пускает!
— Мама, успокойся, — Игорь зло зыркнул на жену. — Марина, уйди с дороги. Помогай лучше сумки разбирать, раз всё равно не спишь.
К обеду комната изменилась до неузнаваемости. Рабочий уголок Марины был безжалостно демонтирован. Швейный стол, который она так долго выбирала, теперь стоял на крошечной кухне, наглухо заблокировав доступ к балконной двери и холодильнику. Стул Марины просто не поместился, и ей пришлось сидеть на жестком кухонном табурете.
В комнате теперь царил хаос из вещей Галины Петровны. Свекровь громко раскладывала свои юбки в их единственный шкаф, попутно вытряхивая вещи Марины на кровать.
— Игореша, а почему у Марины столько места в шкафу? — доносился с комнаты голос свекрови. — Тут три платья висят, которые она сто лет не носила. Я их в пакет сложу и на балкон вынесу, мне свои вещи вешать некуда.
Марина выбежала из кухни, сжимая в руке ножницы.
— Не трогайте мои вещи! — крикнула она. — Это мои концертные платья, я в них на выставки хожу!
— Марина, не ори на мать! — рявкнул из комнаты Игорь. — Она порядок наводит. У тебя действительно много хлама.
— Хлама? — Марина почувствовала, как внутри всё закипает. — Игорь, это ты привез сюда три коробки со старыми автозапчастями и сломанный велосипед, который два года стоит в углу! Почему твоя мама не выбрасывает твой хлам?
— Потому что мой сын работает на нормальной работе в офисе, устает как собака, а ты целыми днями дома сидишь и только на машинке стрекочешь! — подала голос Галина Петровна, выходя в коридор с охапкой Марининых блузок. — Мог бы уже нормальную жену найти, хозяйственную. А эта даже суп вчерашний разогреть поленилась, Игорек всухомятку бутерброды ел.
— Я вчера работала до трех часов ночи, чтобы заработать на аренду этой самой квартиры! — Марина сделала шаг вперед, её трясло от обиды. — Игорь, скажи ей! Скажи, сколько я плачу за этот дом!
Игорь отвел глаза и демонстративно отвернулся к окну.
— Перестань устраивать истерику из-за пустяков, — глухо сказал он. — Мама права, ты стала очень нервной. Иди на кухню и занимайся своими делами.
Марина вернулась на кухню и заперла дверь на защелку. Слезы душили её, но плакать было нельзя — шелк не прощает мокрых пятен. Она включила машинку, стараясь не слушать грохот и смех, доносившиеся из комнаты. Муж и свекровь весело обсуждали, как они переставят телевизор. О Марине никто не вспоминал.
Она шила без остановки четыре часа. Спина затекла на неудобном табурете, глаза болели от тусклого света кухонной люстры. В четыре часа дня в дверь кухни нетерпеливо забарабанили.
— Марина, открой! — кричал Игорь. — Маме нужно выпить лекарство, а кастрюля с водой на кухне! Почему ты закрылась? Что за детские обиды?
Марина открыла дверь. В коридоре стояла Галина Петровна, поджав губы.
— Ой, дышать нечем, — заявила свекровь, проходя мимо Марины. — Пахнет гарью от твоей машинки. И вообще, время четыре часа, пора ужин готовить. Убирай свои тряпки со стола, я буду котлеты крутить. У меня мясо с собой привезено, свежее.
— Я не уберу, — твердо сказала Марина. — Мне осталось пришить потайную молнию и подшить подол. Это займет ровно сорок минут. Клиентка приедет в пять.
— Какая еще клиентка? — возмутилась Галина Петровна. — В этот дом будут ходить чужие люди? Игорь, ты слышал? Она из нашей квартиры проходной двор делает! Я против! Я пожилой человек, у меня давление, какие еще чужие люди?
Игорь зашел на кухню и схватил Марину за локоть.
— Сворачивайся, я тебе говорю. Мама хочет готовить. Клиентку встретишь у подъезда, там и отдашь платье.
— У подъезда? — Марина вырвала руку. — Платье стоимостью в две твоих зарплаты я должна отдавать на улице, на ветру, без примерки? Ты сошел с ума?
— Ты как с мужем разговариваешь? — закричала Галина Петровна. — Игорек, сынок, да разве это жена? Настоящая змея! Никакого уважения к матери, никакого почтения к мужу! Выгоняй её, пусть идет откуда пришла!
— Мама, тише, — попытался успокоить её Игорь, но его глаза горели злостью. Он повернулся к Марине. — Значит так. Или ты сейчас всё убираешь и извиняешься перед мамой, или...
— Или что? — Марина смотрела прямо в глаза мужу.
— Или забирай свои шмотки и убирайся отсюда. Квартира оформлена на меня, договор аренды на мое имя. Я тут хозяин.
На кухне повисла тяжелая, звенящая тишина. Галина Петровна победоносно улыбнулась и сложила руки на груди. Игорь смотрел свысока, уверенный в своей победе. Он знал, что у Марины в этом городе нет родственников, а все её сбережения ушли на закупку дорогих тканей для новой коллекции. Он был уверен, что ей некуда идти.
Марина посмотрела на швейную машинку, на готовое свадебное платье, которое сияло белизной на фоне обшарпанных кухонных стен. Внутри неё словно что-то щелкнуло. Страх, который сковывал её последние часы, внезапно исчез, оставив только холодную, ясную злость.
— Договор на твое имя? — тихо спросила она. — Отлично.
Она аккуратно сняла платье с манекена, уложила его в специальный чехол. Затем выключила машинку из розетки, собрала коробку с нитками и иголками.
— Вот и умница, — одобрительно кивнула свекровь. — Давно бы так. А теперь доставай мясорубку.
— Сама доставай, — спокойно ответила Марина. Она повернулась к Игорю. — За аренду за этот месяц мы скидывались неделю назад. Ровно половину суммы. Верни мне мои деньги. Сейчас же.
Игорь рассмеялся, но как-то неуверенно:
— Ты сейчас пугать меня вздумала? Куда ты пойдешь? На вокзал?
— Деньги на бочку, Игорь, — Марина сделала шаг к нему. — Или я прямо сейчас звоню хозяину квартиры и сообщаю, что без его ведома здесь будет проживать третий человек. А в договоре, если ты забыл, четко прописан штраф за субаренду и проживание третьих лиц. И хозяин, кстати, мой хороший знакомый, который сдал нам её подешевле только ради меня. Как думаешь, через сколько минут он попросит вас обоих на выход?
Лицо Игоря мгновенно побледнело. Он переглянулся с матерью, которая резко растеряла весь свой победоносный вид.
— Марина, ну зачем ты так... — забормотал Игорь, пятясь назад. — Мы же просто повздорили. Мама вспыльчивая, ты вспыльчивая...
— Деньги, — повторила Марина, протягивая руку. — Переводом на карту. Прямо сейчас.
Игорь дрожащими пальцами достал телефон. Через секунду у Марины в кармане пискнул смс-оповещением мобильный.
— Пришли, — холодным тоном констатировала она.
В четыре часа пятьдесят минут в дверь квартиры позвонили. Это была Алина, заказчица свадебного платья. Она пришла вместе со своей мамой.
Марина открыла дверь. Игорь и Галина Петровна стояли в коридоре, прижавшись к стене, словно напроказившие школьники.
— Алина, здравствуйте, — улыбнулась Марина, пропуская гостей. — Проходите сразу в комнату. Нам нужно примерить платье.
— Ой, Мариночка, мы так волновались! — заговорила Алина, проходя в комнату. — А что у вас тут происходит? Коробки какие-то... Вы переезжаете?
— Да, переезжаю, — громко, так, чтобы было слышно в коридоре, ответила Марина. — Срочно меняю место жительства. Здесь стало слишком тесно и неуютно.
Галина Петровна в коридоре громко и демонстративно вздохнула, но зайти в комнату не решилась.
Примерка прошла идеально. Платье село как влитое. Алина кружилась перед зеркалом, её мать плакала от умиления.
— Марина, это просто шедевр! — Алина обняла девушку. — Сколько с нас?
— Как и договаривались, — Марина назвала сумму.
Алина достала из сумочки плотный конверт с крупными купюрами.
— И вот еще, — Алина протянула Марине визитку. — Мой папа владеет сетью ателье. Он искал хорошего мастера по индивидуальному пошиву, который возглавит новый филиал в центре. Там при ателье есть отличная жилая студия со всеми удобствами, её как раз сдают сотрудникам за чисто символическую плату. Подумайте, Марина. Нам такие таланты очень нужны.
Марина посмотрела на визитку, потом на конверт с деньгами, которых теперь с лихвой хватало на первый взнос за аренду любого жилья. Она улыбнулась:
— Алина, мне даже думать не надо. Я согласна. Прямо с сегодняшнего дня.
Через час у подъезда стояло такси. Грузчики, которых Марина вызвала через приложение, быстро выносили её вещи: швейный стол, машинку, коробки с тканями и манекен.
Игорь стоял на крыльце, пряча руки в карманы куртки. На улице накрапывал мелкий весенний дождь.
— Марин, ну может поговорим? — негромко спросил он, глядя, как водитель закрывает багажник. — Мама завтра уедет к тетке на пару дней, мы всё уладим. Ну куда ты поедешь на ночь глядя? Не дури.
Марина остановилась у дверцы такси. Она посмотрела на этого человека, с которым прожила три года, и не почувствовала ничего, кроме легкого недоумения — как она могла так долго слепо верить ему?
— Живи с мамой, Игорь, — спокойно сказала она. — Вы отлично подходите друг другу. А ко мне больше не звони. Завтра я подам заявление на развод через госуслуги.
Она села в машину и захлопнула дверь. Такси плавно тронулось с места, увозя её в новую, свободную жизнь, где больше не было места чужим капризам и кухонным табуретам. Марина смотрела в окно на мелькающие огни вечернего города и впервые за долгое время улыбалась.