Когда муж прислал сообщение: «Зайка, совещание затягивается до ночи, шеф рвёт и мечет, не жди», я почти поверила. Если бы не дурацкая привычка пролистывать ленту новостей перед сном. На свежем снимке из модного суши-бара, который выложила его коллега Верочка, на заднем плане чётко отражался мой супруг. И ладно бы он просто ел роллы. В его руке, бережно и нежно, покоилась тонкая женская ладонь с ярко-красным маникюром. Мой маникюр, к слову, был синим, и сидела я дома в растянутых спортивных штанах. В этот момент мир внутри меня не рухнул — он просто перестроился, как кубик Рубика, приняв идеальную форму для сокрушительного удара.
Экран телефона холодно светился в темноте спальни. Пахло лавандовым кондиционером для белья и моей закипающей яростью. Я не стала плакать. Плач сужает сосуды, а мне нужна была абсолютная ясность ума. Вместо этого я пошла на кухню, налила стакан ледяной воды и выпила его залпом. Вода обожгла горло, возвращая к реальности.
«Совещание, значит. Мозговой штурм в тёплой, неформальной обстановке», — подумала я, глядя на часы. Было одиннадцать вечера.
Я методично, шаг за шагом, начала готовить «встречу». На плите остывал наваристый борщ, сваренный днём. Его густой чесночно-мясной аромат сейчас казался насмешкой над ресторанными изысками, которыми мой благоверный кормил обладательницу красных ногтей. Я взяла кухонное полотенце, туго сжала его в руках, чувствуя жёсткую вафельную текстуру. Напряжение требовало выхода.
Около полуночи в прихожей зашуршал ключ. Скрежет замка прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Я вышла в коридор, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Вадим вошёл тихо, словно ниндзя на спецзадании, аккуратно притворил дверь и выдохнул. От него пахло дорогим парфюмом, цитрусовым освежителем воздуха и едва уловимым ароматом запечённого лосося. Шеф у него, видимо, балует сотрудников на ночных допросах.
— О, ты не спишь? — Вадим вздрогнул, заметив меня. Он принялся поспешно развязывать шнурки, пряча глаза. — Я же писал, освобожусь поздно. Измотался в хлам. Шеф устроил сущий ад, отчёты переделывали трижды. Голова раскалывается.
— Бедный ты мой, — мой голос звучал мягко, даже слишком. — Тяжёлый, должно быть, выдался квартал, раз приходится проверять документы наощупь.
Вадим замер, один ботинок так и остался наполовину снятым.
— В смысле? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как линия на сломанном телевизоре. — Алина, я не настроен на твои загадки. Я реально устал. Весь вечер на ногах, спина затекла.
— На ногах? — я усмехнулась, проходя на кухню. — Странно. Мне показалось, что сидеть на мягком диване в «Сакуре» гораздо удобнее. И спина там отдыхает. Особенно, когда её кто-то гладит.
Он пошёл за мной, на ходу сбрасывая пиджак. Лицо его стремительно бледнело, приобретая оттенок овсяной каши.
— Какая «Сакура»? Ты бредишь? Я был в офисе! Хочешь, парням позвоню? Диме, Сереге? Они подтвердят!
— Не надо беспокоить честных людей, Вадик. Им ещё завтра твои хвосты зачищать, — я взяла со стола телефон и повернула экран к нему. — Полюбуйся. Верочка из планового отдела очень любит вести прямые репортажи со своих свиданий. И надо же такому случиться — ты попал в кадр. Натюрморт: соевый соус, васаби и мой муж, держащий за руку чужую женщину.
Вадим уставился на снимок. Несколько секунд он молчал, судорожно соображая. Было слышно, как на стене тикают часы — громко, как бомба замедленного действия. Наконец, он выпрямился, и его тон изменился. Жалость к себе испарилась, уступив место агрессии — лучшей защите виноватого.
— И что? — зло бросил он. — Да, мы зашли перекусить после работы! Мы с Верой обсуждали проект. Она перенервничала, расплакалась из-за выговора, я её просто успокаивал, взял за руку как коллегу, по-дружески! Ты из мухи слона раздуваешь. Вечно твоя паранойя! Ты нарушаешь мои границы, следишь за мной, проверяешь соцсети моих знакомых! Это тотальный контроль, Алина!
— По-дружески, говоришь? — я сделала шаг вперёд. Мой взгляд, судя по тому, как он отшатнулся к кухонному гарнитуру, был леденящим. — То есть, целовать её в макушку — это тоже часть тимбилдинга и поддержки корпоративного духа? На втором снимке в её сторис, который она уже удалила, но я успела сделать скриншот, это выглядит очень трогательно. Почти по-семейному.
Вадим открыл рот, но звука не последовало. Он потянулся к карману за сигаретами, вспомнил, что на кухне курить запрещено, и раздражённо шлёпнул пачку на стол.
— Ладно! — рякнул он, окончательно сбросив маску примерного семьянина. — Да, мы общаемся! Да, мне с ней интересно! А дома что? Твои вечные упрёки, бытовуха, этот твой вечный борщ! Мне глоток свежего воздуха нужен был! И вообще, это моя жизнь. Имею я право на личное пространство? Ты не имеешь права читать мои переписки и следить за каждым шагом!
— Твоё личное пространство заканчивается там, где начинается моё самоуважение, — припечатала я фактом, аккуратно складывая полотенце. — Ты можешь дышать каким угодно воздухом, Вадик. Но не за мой счёт.
— И что ты сделаешь? Развод? — он горько усмехнулся, будучи уверенным в своей незаменимости. — Квартира моя, машина моя. Куда ты пойдёшь среди ночи? К маме?
— Зачем среди ночи? — я спокойно улыбнулась и налила себе чаю. — И зачем мне уходить? Квартира действительно твоя, куплена до брака, тут не спорю. А вот фирма, в которой ты работаешь старшим аналитиком и где так весело проводишь время с Верочкой, принадлежит моему отцу. И генеральным директором там, если ты забыл, числюсь я. Моя подпись стоит на твоём контракте.
Вадим замер. Его самоуверенность осыпалась, как сухая штукатурка. Он явно забыл об этом нюансе, ведь я никогда не вмешивалась в дела компании, предпочитая заниматься своими проектами.
— Алина, ну ты же не станешь мешать личное с работой... Это непрофессионально, — его голос резко упал на две октавы, став заискивающим.
— О, ещё как стану, — сладко ответила я. — Разрушение чужих границ всегда имеет цену. Твоё «совещание» обойдётся тебе дорого. Завтра в девять утра на твоём рабочем столе будет лежать приказ об увольнении по статье за систематические нарушения. И Верочкин тоже. Будете дышать свежим воздухом вместе, на бирже труда. Там отличная атмосфера для развития новых отношений.
— Ты не посмеешь, это незаконно! — Вадим сделал шаг ко мне, но я подняла руку, останавливая его.
— Посмею. Аудит вашей деятельности за последний месяц я запустила ещё полчаса назад, благо удалённый доступ у меня есть. И знаешь, что самое забавное, Вадик? — я сделала глоток чая, наслаждаясь моментом. — Верочка, которую ты так нежно держал за руку, выставила это фото с геотегом не просто так. Подпись под снимком читал? «Спасибо любимому боссу за прекрасный вечер и обещание повысить оклад».
Вадим нахмурился, быстро вытащил свой телефон, открыл страницу коллеги и начал судорожно вчитываться.
— Она... она перепутала, — пролепетал он, покрываясь пятнами. — Она думала, раз ты не лезешь в дела, то босс — это я... Я просто приукрасил свои полномочия, чтобы произвести впечатление...
— Да нет, Вадик, — я рассмеялась, и этот смех поставил жирную точку в нашей семейной жизни. — Она всё прекрасно знала. Она метила на твоё место. И этот снимок был тонким шантажом для тебя и сигналом для меня. Она думала, что я выкину тебя, а её продвину. Но вы оба переоценили свои таланты. Собирай вещи. Твоё личное пространство теперь ограничивается размерами этого чемодана.