— А ты мне зачем на курорте?! — вытаращил на меня глаза Лаврентий, когда я протянула ему пухлый конверт.
За праздничным столом мгновенно воцарилась звенящая, удушливая тишина. Мои родственники замерли с поднятыми бокалами, а свекровь подавилась куском заливного.
Пальцы, сжимавшие край дорогого конверта с золотым тиснением, побелели от хлынувшего к сердцу холода. Я смотрела на человека, с которым прожила двадцать пять лет, и не узнавала эти холеные, капризно изогнутые губы.
За несколько месяцев до своего пятидесятилетия Лаврентий начал вести пространные, тягучие разговоры о том, что на юбилей ему бы хотелось получить нечто совершенно особенное.
Он часами листал глянцевые журналы, заказывал дорогую одежду в интернете и постоянно крутился перед зеркалом, разглядывая первые седые волоски на висках.
— Такая дата бывает раз в жизни! — капризничал супруг, раздраженно морща нос каждый раз, когда я пыталась завести разговор о практичных вещах.
Он отрицательно мотал головой, едва я заикалась о покупке нового смартфона или качественного зимнего костюма для рыбалки.
Ему хотелось пафоса, признания его исключительности и какого-то невероятного масштаба, который никак не вязался с бюджетом нашей обычной семьи.
— Может, ты хочешь новый стеллаж в гараж, о котором прошлым летом все уши прожужжал? — ласково заглядывала я благоверному в глаза, пытаясь направить его фантазию в приземленное русло.
— С ума сошла?! — искренне возмущался Лаврентий, даже притопнув ногой от обиды. — Это день рождения, полувековой юбилей, а не двадцать третье февраля или другой дурацкий проходной праздник!
Все мои земные, логичные предложения муж оскорбленно отвергал, будто я предлагала ему не подарки, а оскорбление его королевского достоинства.
Он кривил губы, демонстративно вздыхал и уходил в спальню, закрывая за собой дверь с сухим, многозначительным щелчком.
Наконец, в начале мая я просто не выдержала этой бесконечной пантомимы, швырнула на кухонный стол полотенце и потребовала конкретики.
Я прямо сказала, чтобы Лаврентий перестал крутить вола и четко сформулировал, что именно способно удовлетворить его внезапно взыскательный вкус.
— Хочу на элитный морской курорт поехать! — выпалил благоверный, моментально приосанился и гордо задрал подбородок.
У меня от неожиданности и удивления челюсть буквально отвалилась, а в груди сперло дыхание. Я растерянно захлопала глазами, пытаясь сообразить, откуда у скромного начальника небольшого отдела такие замашки.
— Какое еще море, Лаврик, какой курорт среди рабочего года? — тихо спросила я, подсчитывая в уме наши скромные накопления.
— Вот именно, до пятидесяти годов я дожил, а на настоящем южном море ни разу в жизни не был, — упрямо забубнил муж, отводя глаза в сторону. — Все для дома, все в семью, а сам белого света не видел.
Я лишь пожала плечами, решив не раздувать конфликт на пустом месте и списать это на банальный кризис среднего возраста. Странно это было, конечно, учитывая его многолетнюю любовь к дивану, но я подумала, что у человека ожила старая детская мечта.
В общем, я закопалась в интернет: две недели подряд изучала отзывы, сравнивала пятизвездочные отели и выискивала билеты по спецпредложениям. Я даже втайне от него сходила в проверенное турагентство, чтобы проконсультироваться со знающими людьми и не нарваться на мошенников.
В итоге я нашла потрясающий, очень выгодный вариант с закрытым пляжем и спа-комплексом, оформив путевку на двоих. У меня как раз в этом июне отпуск идеально совпал с графиком мужа, что казалось настоящим подарком судьбы.
— Мы ведь взаправду заслужили этот роскошный отдых на побережье, — шептала я себе под нос, подписывая договор и внося круглую сумму. — Зря, что ли, мы всю жизнь горбатимся на этой изнурительной работе как проклятые.
Мои близкие подруги, которым я под большим секретом рассказала о грядущем грандиозном сюрпризе, восхищенно и завистливо ахали. Они в один голос твердили, что это не просто подарок, а настоящий королевский жест любящей женщины.
Валентина, моя самая близкая и боевая подруженция, даже притворно вздохнула от нахлынувшей зависти. Она заявила, что второй медовый месяц в нашем солидном возрасте — это нечто особенное, способное разжечь былую страсть.
Я в ответ лишь загадочно улыбалась, представляя, как обрадуется мой тихий, домашний Лаврик. Мне казалось, что он превратился в настоящего романтика, который решил таким образом подарить сказку нам обоим.
И вот наступил тот самый торжественный день, гости собрались в ресторане, столы ломились от дорогих закусок. Мы сели с многочисленной родней за накрытый стол, прозвучали первые пышные тосты, и пришла моя очередь поздравлять юбиляра.
Я с трепетом протянула ему заветный дизайнерский конверт, внутри которого лежали билеты и ваучер на проживание.
— Держи, любимый мой муж, этот подарок от всего сердца, — с гордостью и легкой дрожью в голосе произнесла я на весь зал. — Путевка на двоих на шикарный курорт, лучший отель, огромный номер с панорамным видом на море.
Но у Лаврентия, едва он заглянул внутрь конверта и развернул глянцевые бланки, удивленно и как-то брезгливо вытянулось лицо.
— Как это на двоих путевка? — холодно спросил он, и его голос прозвучал на удивление резко. — А ты мне зачем на курорте-то вообще сдалась?
Он посмотрел на меня с искренним возмущением, словно я подсунула ему коробку с тухлой рыбой вместо путевки. Его тон в секунду стал капризным, требовательным и капризным, как у глубоко обиженного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.
Я обомлела, чувствуя, как земля буквально уходит из-под ног, а лица гостей расплываются в сплошное бледное пятно. В смысле, пронеслось в голове, он один собрался лететь на курорт, который я оплатила со своей заначки.
— Что значит «зачем»? — едва выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не сорвался на жалкий писк. — А я как же, Лаврик?
— А ты дома останешься, на хозяйстве, — совершенно спокойно, с легкой ухмылкой ответил супруг, придвигая к себе тарелку с горячим. — Ты ведь сама прошлым летом говорила, что жара тебя утомляет и море не привлекает, вот и посидишь спокойно на даче.
У меня на голове волосы зашевелились от такой невиданной, запредельной наглости прямо посреди праздника. Я смотрела на его жующие щеки и понимала, что этот план зрел в его голове уже очень давно.
— И чем же это ты собираешься заниматься на южном курорте в полном одиночестве, позволь спросить? — ледяным тоном поинтересовалась я.
Лаврентий лишь небрежно пожал плечами, даже не прервав своего увлекательного занятия по поглощению ресторанных деликатесов.
— Ничем особенным, просто буду отдыхать от вас всех, от этой вечной бытовухи и бесконечных семейных проблем, — бросил он через плечо.
— Отдыхать от любимой жены, которая эту поездку полностью оплатила? — вкрадчиво уточнила я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.
И представьте себе, этот обнаглевший юбиляр, этот домашний козлик, совершенно не смущаясь, уверенно кивнул мне в ответ. Он даже бровью не повел, заметив, как побледнели мои братья и как грозно насупился мой отец.
— И где же это ты так смертельно устал от собственной жены, что тебе нужен отдельный отпуск? — с трудом сдерживая крик, спросила я.
Супружник состроил максимально невинное, даже слегка мученическое лицо, обращаясь скорее к затихшим гостям, чем ко мне.
— Люся, ну что ты начинаешь портить мне праздник своими сценами? — вздохнул он. — Любой ангел за столько лет совместной жизни устал бы от твоего тотального контроля.
Нормальное вообще заявление от человека, который за двадцать пять лет пальцем о палец дома не ударил? Я отвалила огромную кучу денег, во всем себе отказывала полгода, и все ради того, чтобы выслушать эти публичные унижения?
Тут мое ангельское терпение окончательно лопнуло, и сдерживаться я больше не собиралась.
— Знаешь что, дорогой мой, это еще разобраться надо, кто от кого больше устал за годы нашей так называемой счастливой жизни! — раздельно произнесла я, поднимаясь со своего места. — Сколько ты из меня крови выпил своими капризами, это ни в одной сказке не описать!
Лаврентий раскрыл было рот, пытаясь перебить меня и вернуть себе инициативу, но я жестко осадила его взмахом руки.
— Кто тут действительно заслужил полноценный отдых на элитном курорте в полном одиночестве, так это я! — отчеканила я, добавив еще парочку весьма емких и не самых ласковых эпитетов в адрес его умственных способностей.
Муж ошарашенно смотрел на меня, переводя взгляд с разъяренной жены на притихших родственников, которые явно были на моей стороне.
— Да я... я всего лишь хотел немного личного пространства, — пролепетал он, растеряв весь свой секундный лоск и самоуверенность.
— Да плевать я хотела с высокой колокольни на то, что ты там себе в своих влажных фантазиях напридумывал! — припечатала я, швыряя конверт обратно в сумочку. — Никуда ты без меня не летишь, забудь об этом раз и навсегда!
Я видела, как у него задергался левый глаз, когда я демонстративно застегнула замок на сумке, пряча билеты.
— Придумал тоже мне, нашелся великий ценитель одиночного туризма, знаем мы таких стареющих ходоков по чужим пляжам! — добавила я, ставя жирную точку в этом несостоявшемся празднике.
И что вы думаете? Вот уже третий день после того памятного банкета Лаврентий демонстративно со мной не разговаривает.
Ходит по квартире на цыпочках, гремит посудой на кухне и строит из себя невинно репрессированную жертву семейного террора.
Он пытается внушить мне, что я сама себя накрутила на пустом месте и раздула скандал из банального недоразумения. Дескать, это у меня мысли испорченные и неприличные, а он имел в виду исключительно здоровый сон и чтение книг на пляже.
Ага, конечно, так я ему и поверила, держи карман шире! Нет уж, таких внезапно помолодевших дурачков одних на курорты отпускать категорически нельзя.
Их там ушлые местные дамочки быстро к рукам приберут, вместе со всеми потрохами и семейными сбережениями.
А то, что Лаврик мой разобиделся и надулся как мышь на крупу — так это вообще ничего страшного, переживет. На обиженных у нас в стране, как известно, воду возят и огороды пашут.
Пусть себе молчит дальше, целее будут мои нервы, зато сидит дома, под моим полным и неусыпным контролем.