Катя замерла в прихожей, сжимая в руках пакет со сменой детской одежды. С волос стекали капли ледяного ноябрьского дождя, а внутри все клокотало от ярости и бессилия.
— Подумаешь? — ее голос сорвался на шепот, отчего прозвучал еще зловещее. — Паша, воспитательница ждала тебя сорок минут на крыльце! Садик закрылся в семь. В начале восьмого мне позвонила заведующая и сказала, что они собираются вызывать полицию и органы опеки! Ты представляешь, что я пережила, пока мчалась туда с другого конца города на такси по всем пробкам?
Паша даже не повернул головы от экрана компьютера. Он увлеченно щелкал мышкой, проходя очередной уровень в игре.
— Ну приехала же, забрала. Чего ты кричишь? Костя вон в комнате мультики смотрит, живой и здоровый. У меня был важный созвон по работе, я просто увлекся и потерял счет времени. С кем не бывает.
— С кем не бывает? — Катя скинула мокрые сапоги и прошла в комнату, встав прямо между мужем и монитором. — Это твой сын, Паша! Твой единственный пятилетний сын! Ты сидишь дома на удаленке. Твоя единственная обязанность вечером — пройти два квартала и забрать ребенка. Я работаю в офисе до шести, мне ехать полтора часа. Мы же специально договорились!
— Слушай, Кать, отойди, ты мне обзор закрываешь, — Паша попытался заглянуть ей за спину. — Из-за твоей истерики меня сейчас убьют.
Катя протянула руку и резко нажала на кнопку сетевого фильтра под столом. Компьютер глухо щелкнул и погас. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.
Паша медленно поднялся со стула. Его лицо перекосилось от злости.
— Ты нормальная вообще? Я проект не сохранил! Знаешь, сколько я за него получу?
— Мне плевать, — твердо сказала Катя, хотя сердце бешено колотилось в груди. — Мне плевать на твой проект, если из-за него наш ребенок сидит на холоде и плачет. Ты понимаешь, что он испугался? Он решил, что мы его бросили!
— Да что ты из мухи слона раздуваешь? — Паша взмахнул руками. — Воспитательница бы с ним посидела, ничего бы не случилось. Ты вечно делаешь из меня какого-то монстра. Я зарабатываю деньги, сижу дома, не гуляю, не пропадаю нигде. Один раз забыл — и сразу мировой скандал.
— Не один раз, Паша, — Катя качнула головой, чувствуя, как к горлу подступают слезы, но упрямо сдержала их. — На прошлой неделе ты забыл купить ему лекарство, хотя я три раза напоминала. В прошлый месяц ты проспал его прием у врача, и нам пришлось ждать очередь еще три недели. Ты просто живешь в свое удовольствие, а мы с Костей для тебя — как мебель, которая иногда мешает.
— Ой, началось, — Паша поморщился и потянулся за телефоном. — Опять старые обиды вспомнила. Тебе лишь бы пилить меня. Иди успокойся, чаю попей.
— Я не хочу чаю, — Катя глубоко вздохнула, принимая решение, которое зрело в ее голове уже несколько месяцев. — Я хочу, чтобы ты собрал вещи и уехал к маме. Прямо сейчас.
Паша замер с телефоном в руках. Он посмотрел на жену так, словно она заговорила на иностранном языке.
— В смысле — к маме? На ночь глядя? На улице ливень.
— Вот именно. На улице ливень, и твой сын сегодня в этот ливень стоял и ждал тебя. Одевайся.
— Катя, прекрати этот цирк, — Паша попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Ну ладно, виноват, признаю. Завтра сам его отведу и сам заберу, обещаю. Куплю ему ту машинку, которую он хотел. Все, мир?
— Нет, Паша. Не мир. Я устала верить твоим обещаниям, которые сгорают уже на следующее утро. Я тащу на себе всю семью: работу, уборку, готовку, садик, поликлиники. От тебя требовалось одно — быть отцом хотя бы час в день. Ты не справился.
— Да ты без меня пропадешь! — Паша резко повысил голос, переходя в атаку. — Кто тебе будет помогать? Кто деньги в дом приносить будет? Твоей копеечной зарплаты едва на еду хватает!
— Как-нибудь справлюсь. Оказывается, быть одной гораздо проще, чем быть замужем за человеком, на которого нельзя положиться. Собирайся. Или я сама сложу твои сумки и выставлю за дверь.
Паша внимательно посмотрел на жену, пытаясь понять, блефует она или нет. Но Катя стояла неподвижно, ее взгляд был холодным и решительным. На заднем плане из детской доносился тихий звук телевизора — Костя увлеченно смотрел мультики и, к счастью, не слышал родительской ссоры.
— Ладно, — зло бросил Паша, направляясь к шкафу. — Посмотрю я на тебя через пару дней, когда взвоешь от усталости. Сама приползешь просить, чтобы вернулся. А я еще подумаю.
Он с грохотом вытащил из шкафа большую спортивную сумку и начал беспорядочно кидать туда свои вещи: футболки, джинсы, зарядные устройства. Катя молча наблюдала за этим процессом, скрестив руки на груди. Внутри нее образовалась странная, пугающая пустота, но вместе с ней пришло и странное облегчение. Ей больше не нужно было контролировать взрослого мужчину.
Через десять минут Паша застегнул молнию на сумке и с вызовом посмотрел на нее.
— Ключи оставь на тумбочке, — тихо сказала Катя.
— Да пожалуйста! — он со звоном швырнул связку на обувницу. — Скоро увидимся, Катенька. До первых крупных счетов за квартиру.
Дверь за ним захлопнулась с оглушительным стуком. Катя постояла в тишине еще минуту, затем медленно опустилась на пуфик в прихожей. Руки мелко дрожали. Она сделала несколько глубоких вдохов, прогоняя подступающую панику, и поднялась. Нужно было покормить сына и уложить его спать.
Прошло три дня. Жизнь Кати превратилась в безумный квест на выживание, но, к ее собственному удивлению, земля под ногами не разверзлась. Она вставала на час раньше, чтобы успеть собрать Костю, отвезти его в садик и вовремя приехать на работу. На работе приходилось крутиться вдвойне, чтобы уходить ровно в шесть, без задержек.
В пятницу вечером, когда Катя застегивала на сыне куртку в раздевалке детского сада, у нее зазвонил телефон. На экране высветилось имя свекрови — Галины Ивановны. Катя вздохнула и ответила на звонок.
— Алло, Катя? — раздался в трубке встревоженный и одновременно укоризненный голос. — Что у вас там происходит? Паша приехал ко мне сам не свой, живет на диване, толком ничего не объясняет. Сказал только, что ты его выгнала из-за какой-то ерунды.
— Здравствуйте, Галина Ивановна, — Катя постаралась говорить максимально спокойно. — Это не ерунда. Паша просто забыл забрать Костю из садика. Ребенок сидел на улице в дождь, пока я ехала с работы.
— Ну, милая моя, всякое бывает! — запричитала свекровь. — Мужчины — они же как дети, у них котелок по-другому варит. Ну увлекся мальчик работой, забылся. Разве можно из-за этого семью рушить? Паша так переживает, похудел даже.
— Галина Ивановна, ваш «мальчик» — взрослый тридцатилетний мужчина. И переживает он не из-за ребенка, а из-за того, что ему теперь приходится самому себе готовить и стирать. Извините, мне неудобно говорить, мы выходим на улицу.
— Катя, постой! — закричала в трубку свекровь. — Не руби с плеча. Он сегодня приедет вечером, поговорите нормально. Семью надо сохранять ради ребенка!
Катя попрощалась и нажала отбой. Сердце снова забилось в бешеном ритме. Значит, сегодня будет второй раунд.
Дома Катя быстро приготовила ужин. Костя играл на ковре в комнате с машинками. В районе восьми вечера в дверь негромко, но настойчиво постучали. Паша помнил, что ключей у него нет.
Катя открыла дверь. Муж стоял на пороге в той же куртке, с легким пакетом в руках. На его лице уже не было прежней спеси, скорее — выражение снисходительного одолжения.
— Привет, — Паша сделал шаг вперед, но Катя не отступила, преграждая путь в квартиру.
— Привет. Зачем пришел? — спросила она прямо.
— Ну как зачем? Домой вернулся, — Паша попытался улыбнуться и протянул пакет. — Вот, Косте робота купил, как обещал. И тебе конфеты. Давай завязывать с этой ссорой, Кать. Мама права, глупо разводиться из-за одного недоразумения.
— Это не недоразумение, Паша. Это твое отношение к нам. За три дня ты хоть раз позвонил, чтобы спросить, как дела у твоего сына? Как он себя чувствует после того вечера? Не заболел ли?
Паша замялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну... я знал, что он с тобой, значит, в безопасности. И вообще, я давал тебе время остыть. Ты же у нас вспыльчивая.
— Я не вспыльчивая, я уставшая, — Катя посмотрела ему прямо в глаза. — И за эти три дня я поняла одну очень важную вещь.
— Какую еще вещь? — Паша нахмурился, его начинало раздражать, что его не пускают дальше порога.
— Мне без тебя легче. Мне не нужно готовить лишнюю порцию еды, не нужно убирать за тобой вещи, не нужно выслушивать упреки, что я плохо справляюсь. И главное — мне больше не нужно надеяться на человека, который в любой момент может подвести. Я рассчитываю только на себя, и это дает мне удивительное спокойствие.
— Ты это сейчас серьезно? — Паша осекся, вспомнив, что Катя просила не употреблять эту фразу, и быстро исправился: — Ты действительно хочешь разрушить брак из-за такой мелочи? Куда ты пойдешь? На что жить будешь?
— Я остаюсь здесь, в своей добрачной квартире, если ты забыл, — напомнила Катя. — А жить я буду на свою зарплату и на алименты, которые ты будешь выплачивать официально. Юрист уже составляет заявление.
Паша побледнел. Похоже, только сейчас до него дошло, что ситуация вышла из-под его контроля. Проверенный метод «переждать, пока сама успокоится» в этот раз не сработал.
— Катя, подожди, — его голос потерял прежнюю уверенность. — Давай обсудим. Я изменюсь. Я буду помогать, честно. Я буду забирать Костю каждый день, запишу это в календарь с напоминанием.
— Нет, Паша. Ты не изменишься. Тебе тридцать лет, и тебя все устраивало. Тебе нужен был не брак, а бесплатное обслуживание с функцией совместного проживания.
В прихожую выбежал Костя, привлеченный громкими голосами.
— Папа! — обрадовался мальчик, увидев отца.
Паша быстро присел на корточки и обнял сына, протягивая ему пакет с игрушкой.
— Привет, сынуль! Смотри, что я тебе принес. Поиграешь?
— Вау, робот! — Костя запрыгал от радости. — Папа, а ты останешься? Поиграешь со мной?
Паша с надеждой посмотрел на Катю, ожидая, что ради ребенка она смягчится. Катя почувствовала, как сжалось сердце, но она знала: если сейчас дать слабину, все вернется на круги своя уже через неделю. Постоянные разочарования нанесут сыну гораздо больший вред, чем честный развод родителей.
— Костя, папа пришел ненадолго, просто проведать тебя, — мягко, но твердо сказала Катя, присаживаясь рядом с сыном. — У папы сейчас много работы, он поживет у бабушки. Но он будет приезжать к тебе по выходным. Правда, Паша?
Паша медленно поднялся. В его глазах мелькнула злость, смешанная с растерянностью. Он понял, что Катя не отступит.
— Да, Костян, папе пора, — глухо сказал он. — Играй с роботом.
Мальчик немного погрустнел, но новая игрушка быстро переключила его внимание, и он убежал в комнату.
Паша повернулся к Кате. Его лицо снова приняло холодное выражение.
— Ну что ж, сама напросилась. Посмотрим, как ты запоешь, когда начнутся суды. Я тебе ни копейки лишней не отдам, только чистый минимум по закону.
— Я и не прошу лишнего, Паша. Мне нужно только то, что положено твоему сыну. Прощай.
Катя сделала шаг назад и решительно закрыла дверь перед самым его носом. Она повернула замок на два оборота. Щелканье механизма прозвучало как финальная точка в их семейной жизни.
Она прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Спустя мгновение из комнаты донесся веселый смех Кости — робот издавал забавные звуки. Катя улыбнулась, вытерла одинокую слезу, покатившуюся по щеке, и уверенным шагом пошла к сыну. Страха перед будущим больше не было. Наступала новая, сложная, но абсолютно понятная и честная жизнь.