В Краснодарском крае установлено много памятных знаков в честь героев
Великой Отечественной войны. Но знак, встречающий жителей и гостей
города Кореновска на улице Фрунзе, всё же особенный: он посвящён
отважным защитникам неба Кубани — лётчикам 298-го истребительного
авиационного полка.
Весной 1943 года в кубанском небе началось самое большое воздушное
сражение времён Великой Отечественной войны, более тысячи самолётов
участвовало в боях с обеих сторон. О высочайшем мастерстве и мужестве
наших лётчиков говорят цифры: меньше чем за пять месяцев боёв 298-й
истребительный авиаполк уничтожил 112 вражеских самолётов (!), потеряв
при этом всего лишь 10 своих.
За героизм и боевые заслуги именно здесь, в Кореновске, полку было
вручено гвардейское Знамя. Указом Президиума Верховного Совета СССР от
24 августа 1943 года 298-й истребительный авиаполк был преобразован в
104-й гвардейский истребительный авиационный полк.
В составе этого полка воевал и лётчик, командир авиационной
эскадрильи Константин Вишневецкий, вступивший в смертельную схватку с
врагом на западных рубежах Советского Союза. Это произошло уже в первые
часы Великой Отечественной войны, и принял своё боевое крещение будущий
Герой Советского Союза Константин Вишневецкий, будучи лётчиком 33-го
истребительного авиационного полка, в небе над городом Пружаны Брестской
области.
Как сражались лётчики 33-го иап в первый день войны
Именно лётчики 33-го истребительного авиаполка (командир — майор М.
И. Акулин) 10-й смешанной авиадивизии (командир — полковник Н. Г. Белов)
одними из первых вступили в смертельную схватку с немецко-фашистскими
захватчиками в первые же минуты Великой Отечественной войны. Полк
базировался на полевом аэродроме Куплин под городом Пружанами. В
четвёртом часу утра 22 июня 1941 года в полк начали поступать донесения с
постов ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение, связь, прим.) о
нарушении государственной границы Советского Союза одиночными немецкими
самолётами, а вскоре над аэродромом появился немецкий самолёт-разведчик.
В воздух было поднято звено 33-го истребительного авиационного полка
(командир — лейтенант Мочалов и его ведомые — лейтенанты Баринов и
Тарантов), которые, имея приказ не открывать огонь (?), сопровождали
немецкого воздушного разведчика вплоть до Бреста. Высшее политическое и
военное руководство СССР всё ещё надеялось отсрочить войну…
И лишь увидев Брест в море огня и поняв, что началась полноценная
война, лётчики звена Мочалова атаковали и сбили немецкий самолёт. Этим
боевым эпизодом фактически и начались боевые действия 33-го
истребительного авиаполка.
Начиная же с 3 часов 50 минут 22 июня все аэродромы 10-й смешанной
авиадивизии подверглись массированному налёту немецкой авиации. Так,
аэродром Куплин атаковали 20 «Хейнкелей», действовавших под прикрытием
группы истребителей Ме-109. Лётчики 33-го истребительного авиаполка
приняли бой, сумев расстроить боевые порядки противника и сбить 5
вражеских самолётов.
В тот первый день войны наиболее отличились лётчики: капитаны Панков
(погиб 02.03.1942 г.), Копытин (погиб при защите Москвы), Федотов,
старшие лейтенанты Нюнин, Тимошенко (погиб под Москвой), старший
политрук Мандур (погиб 22.03.1942 г.), лейтенант Веник (погиб под
Смоленском). Необходимо подчеркнуть, что храбро сражались с врагом все
лётчики 33-го истребительного авиаполка, сумевшие взлететь под бомбовыми
ударами.
Смело атаковал врага заместитель командира авиационной эскадрильи
старший лейтенант Степан Гудимов. В воздушном бою он уничтожил два
фашистских самолёта: первый — пулемётным огнём, второй — таранным
ударом. Это был один из первых воздушных таранов в истории Великой
Отечественной войны. После тарана Гудимов спускался на парашюте, однако
стропы зацепились за обломки вражеского самолёта. Степан Митрофанович
Гудимов погиб.
За отличие в этом и последующих боях Великой Отечественной войны
лётчики этого полка Яхнов (в дальнейшем полковник), Песков и Лавейкин
(оба ставшие генерал-майорами авиации) удостоились высокого звания Героя
Советского Союза.
Отбив первые налёты вражеской авиации, израсходовав заправку топливом
и боеприпасы, лётчики 33-го приземлялись на аэродром, фашисты же
продолжали волнами наносить бомбоштурмовые удары. И к исходу 22 июня
1941 года практически весь самолётный парк 33-го истребительного
авиаполка был уничтожен или выведен из строя. Поэтому лётный состав
полка, по приказу командира дивизии, вынужден был убыть с аэродрома
Куплин и в дальнейшем был распределён по другим полкам, сохранившим
материальную часть.
Такова горькая правда первого дня Великой Отечественной войны.
Боевое крещение Константина Вишневецкого
Лётчик Константин Вишневецкий был также в числе тех, кто принял бой с
фашистами 22 июня 1941 года и достойно прошёл боевое крещение.
Из рассказа его боевого друга, лётчика Губарева:
«Утром 22 июня Вишневецкий проснулся от ноющего гула моторов.
Светало. На розовеющем небе чётко вырисовывались силуэты низко летящих
самолётов с фашистской свастикой на крыльях. Вначале показалось, что это
страшный сон. Но последовавшие затем взрывы бомб не оставляли сомнений.
В последний раз обняв перепуганных детей и жену, Костя бросился на
аэродром. Больше своих детей он не видел. Их в тот же день похоронила
фашистская бомба…
Когда Вишневецкий выскочил на улицу, кругом горели дома. Фашистские
самолёты шли колонна за колонной. Где ползком, а где перебежками
добрался он до аэродрома. Его «ястребок» был невредим, и Вишневецкий
поспешил в кабину. Вместе с командиром эскадрильи они вырулили на
взлётную полосу. Впереди упала бомба. Взрывная волна резко развернула
самолёт, но, к счастью, не повредила его.
И вот Вишневецкий в воздухе. Внизу рвутся бомбы. Не хочется верить, что самолёт командира эскадрильи загорелся и уже не взлетит.
Костя один в воздухе. Набирая высоту, он замечает, что на него
стремительно идёт пара Ме-109. Резко развернувшись, уходит из-под атаки и
сам заходит в хвост бомбардировщику Ju-88. Даёт длинную очередь. Из
правого мотора «Юнкерса» выбивается пламя, оно растёт, и вот уже
бомбардировщик превращается в факел и падает.
Слева у Вишневецкого появляется самолёт с красными звёздами. Костя
узнаёт машину командира полка и пристраивается к ней. Теперь они атакуют
в паре, и ещё один фашистский бомбардировщик врезается в землю.
На какое-то время небо очистилось. В воздухе остались лишь несколько
успевших взлететь И-16. Посадка на основной аэродром невозможна, и
группа идёт на запасный.
Сердце Кости сжимается до боли. Нестерпимо жаль погибших товарищей.
Хочется мстить за них, за детей, за женщин и стариков, ставших жертвами
вероломного нападения фашистов. Несколько раз в этот и в следующие дни
Вишневецкий поднимался в воздух, участвовал в отражении атак вражеской
авиации».
Эпизоды боевого пути лётчика Вишневецкого, ставшего героем
Выполняя боевое задание в районе Смоленска 23 августа 1941 года, во
время штурмовки механизированной колонны фашистов, Вишневецкий увидел,
как огромная грузовая машина, перескочив кювет, пытается уйти от его
пулемётных трасс. «Не уйдёшь, паразит…», — и лётчик, пикируя, нажал на
гашетку. Когда машина врага загорелась, Вишневецкий, выведя свой самолёт
из пике, стал набирать высоту. И тут взрыв потряс его истребитель:
Константин Вишневецкий ощутил, как обожгло правую ногу, кровь стала
наполнять сапог. Вскоре от потери крови закружилась голова, стало
темнеть в глазах. Собрав последние силы, Вишневецкий пересёк линию
фронта и посадил самолёт в поле на фюзеляж.
Около пяти месяцев врачи восстанавливали его здоровье. Но и после
госпиталя на фронт он не смог попасть: последовало направление в
запасной полк, где Вишневецкий стал обучать молодых лётчиков. Более 100
человек подготовил он для фронта, но самого его на фронт не отпускали.
И лишь когда началось сражение на Кубани, Константин Вишневецкий
добился отправки на фронт, и так он стал сражаться в 298-м
истребительном авиационном полку. Старший лейтенант Вишневецкий особо
отличился в сражении на Кубани, где менее чем за три месяца боёв сбил 13
самолётов противника лично и 10 — в группе. К лету 1943 года Константин
Вишневецкий совершил 123 боевых вылета, в 39 воздушных боях лично и в
группе сбил 26 самолётов.
В одном из боёв над «Голубой линией» Вишневецкий был тяжело ранен,
но, несмотря на это, истекая кровью, привёл и посадил «Аэрокобру» на
свой аэродром.
Из воспоминаний его боевого друга Губарева:
«Началась боевая страда. Работы было много. Приходилось прикрывать
наземные войска, патрулировать в воздухе, сопровождать бомбардировщиков.
Вот и в тот мартовский день полк во главе с командиром отправился с
бомбардировщиками. На аэродроме остался лишь Костя со своим ведомым,
младшим лейтенантом Михаилом Коменьковым. А в это время на командном
пункте получили сообщение: «С юго-востока идёт разведчик противника в
сопровождении истребителей». Сразу передали Вишневецкому. Два
истребителя взмыли ввысь. С земли было видно, как краснозвёздные машины
стремительно набирали высоту. Потом в репродукторе на КП полка
послышался голос Вишневецкого:
— Миша, по курсу правее видишь фашистов?
— Вижу, — ответил Коменьков.
Теперь и мы с земли различили три точки, плывущие в сторону
аэродрома. Разведчик шёл впереди, сзади и чуть выше него находились
истребители.
Немцы явно не видели пары Вишневецкого, которая зашла со стороны солнца. А наши двинулись на сближение.
— Иду в атаку! — услышали мы опять голос Кости.
Как вороны от сокола, шарахнулись в разные стороны самолёты
противника, но было поздно. Один истребитель, объятый пламенем, камнем
пошёл к земле. Пока мы наблюдали, как он грохнулся на краю аэродрома,
Вишневецкий зашёл в хвост разведчику. После нескольких выстрелов Ju-88
стал обволакиваться дымом, появились языки пламени. Из горящего самолёта
выбросились три человека, и розовые купола парашютов повисли над нашими
головами.
Как только истребители возвратились, механики нарисовали на фюзеляжах
их самолётов первые звёздочки. Парторг полка тут же стал готовить
листовку-молнию.
На следующий день Вишневецкий и Коменьков участвовали в сопровождении
бомбардировщиков. При отражении атаки фашистских истребителей Костя
сбил ещё один Ме-109.
К концу апреля фюзеляж самолёта Вишневецкого украшали уже шесть
красных звёздочек, а его грудь — орден Красного Знамени. Косте присвоили
звание капитана и назначили командиром лучшей в полку 1-й эскадрильи.
Моего друга всегда отличало удивительное бесстрашие. Он никогда не
отступал и нападал на врага, значительно превосходившего численно.
Как-то в конце мая Вишневецкий во главе четвёрки вылетел прикрывать
войска. А через 15 минут в репродукторе мы услышали его голос:
— Вступил в бой с восьмёркой «Мессеров». Подходят новые группы фашистов…
На этом связь с Костей прекратилась. В эфире слышались команды других
лётчиков, а из группы Вишневецкого голоса никто не подавал.
Через некоторое время бреющим полётом к аэродрому подошёл дымящийся
самолёт и прямо, без захода, приземлился на фюзеляж. Лётчик, младший
лейтенант Лиховид, был ранен. Пока врач делал ему перевязку, он
рассказал о бое. Подходя к району прикрытия, они увидели восемь Ме-109.
Вишневецкий дал команду атаковать и первым напал на фашистов. Один из
вражеских истребителей загорелся. Но в это время на Лиховида и
Кривобокова, прикрывавших командира, напали другие «Мессеры». Лиховид
был ранен, а самолёт его подбит. Лётчик вывел машину из крутой спирали у
самой земли, с трудом дотянул до аэродрома.
Едва Лиховид успел закончить свой рассказ, как внимание всех привлёк
приближающийся к аэродрому самолёт с выпущенным шасси. Вот он уже на
границе аэродрома. Ударившись колёсами о землю, катится по зелёной
траве. Посадочные щитки убраны, винт медленно крутится. Из кабины не
выходит, а буквально вываливается лётчик. Это — Вишневецкий. К нему
подбегают врач, санитары.
Самолёт далеко выкатился за посадочную полосу. У него разбито
бронестекло, в кабине полно осколков. Гидротрубки тормозов и посадочных
щитков перебиты…
Когда Вишневецкого привели в чувство, он тихо произнёс:
— Гады, убили Колю Лобанова.
По лицу Кости текли слёзы. Все, кто здесь были, знали: иной человек
за всю жизнь не переживёт столько, сколько лётчик может пережить за
несколько минут.
Раны Вишневецкого оказались неопасными, но нервная система его была
сильно потрясена. Его направили на две недели в санаторий,
организованный командованием Воздушной армии. Там в это время отдыхал А.
И. Покрышкин. Они познакомились. Потом их часто видели вместе. Они
горячо спорили, обсуждая тактику воздушного боя. Впоследствии это первое
знакомство переросло в боевую дружбу.
Окрепшим и жизнерадостным вернулся к нам Костя. Его ждало приятное
известие: он награждён ещё одним орденом Красного Знамени и назначен на
должность штурмана полка.
Теперь Вишневецкий часто возглавлял боевые полёты полковых групп. В
боях он по-прежнему был храбр и искусен. Счёт сбитых им самолётов
продолжал расти.
В жаркий августовский день 1943 года к нам прибыл командующий
Воздушной армией генерал К. А. Вершинин. Он зачитал Указ Президиума
Верховного Совета о присвоении Константину Григорьевичу Вишневецкому
звания Героя Советского Союза и сам прикрепил к гимнастёрке лётчика
орден Ленина и «Золотую Звезду».
— Поздравляю вас, — сказал генерал, — желаю дальнейших боевых успехов.
Он не долетел до Победы. И вторично погиб в наше время
Погиб Герой Советского Союза майор Константин Вишневецкий 30 июля
1944 года, похоронен был на Холме Славы города Львова, тогда —
Украинской ССР.
Проект этого воинского кладбища для погибших советских солдат и
офицеров во Львове был утверждён ещё во время Великой Отечественной
войны — 12 марта 1945 года. Авторами проекта была группа львовских
архитекторов: А. В. Натальченко, Г. А. Швецко-Винецкий, И. О. Персиков.
Торжественная закладка мемориала состоялась 23 февраля 1948 года. На
входных пилонах воинского захоронения были размещены бронзовые
скульптурные изображения ордена Отечественной войны и надписи на русском
и украинском языках:
«Вечная слава героям, павшим в боях за честь и победу нашей Родины».
Был зажжён Вечный огонь.
Центр Холма Славы был в виде круга, разделённого по оси восток — запад Аллеей Героев.
А
на малой родине, в посёлке Казанка Николаевской области Украинской ССР,
в честь земляков-героев на постаменте установили самолёт МиГ-15, и
первым в списке героев было имя Константина Вишневецкого.
Но в 2025 году нынешние власти Львова, с одобрения руководства
Украины, полностью ликвидировали воинское захоронение «Холм Славы», где
покоился прах 355 советских воинов, погибших в боях за освобождение
города…
Крайне маловероятно, что сохранилась память о героях Великой Отечественной войны и в посёлке Казанка.
Справочно, для размышления: с августа 1943 по октябрь 1944 года в
боях при освобождении Украинской ССР общие потери Красной армии
составили 2,6 миллиона человек, в том числе безвозвратные (убитые и
умершие от ран) — почти 824 тысячи…
И всё же Константин Вишневецкий в боевом строю героев Великой Отечественной
Имя Героя Советского Союза Константина Вишневецкого занесено в
книгу «Великие советские асы. 100 историй о героических боевых
лётчиках».
Белорусский государственный музей истории Великой
Отечественной войны в Минске хранит память о Герое Советского Союза,
лётчике-истребителе Константине Григорьевиче Вишневецком. В
фондах музея находятся фотографии и боевые документы, рассказывающие о
подвигах уроженца Украины, который встретил войну в небе над Беларусью и
стал асом.
Имя Героя Советского Союза Константина Вишневецкого
увековечено в названии улицы в районном центре Брестской области
Республики Беларусь — городе Пружаны, чьё небо он храбро защищал в
грозном июне 1941 года.
Вместо заключения
Уверен и надеюсь, что читатели поддержат: тысячу раз прав великий советский поэт Расул Гамзатов, написавший такие строки:
Расул ГамзатовМне кажется порою, что солдаты,С кровавых не пришедшие полей,Не в землю эту полегли когда-то,А превратились в белых журавлей.Они до сей поры с времен тех дальнихЛетят и подают нам голоса.Не потому ль так часто и печальнМы замолкаем, глядя в небеса?
И в этом бессмертном клине белых журавлей и герой нашего
повествования летчик-истребитель, Герой Советского Союза Константин
Григорьевич Вишневецкий.